Самый лучший подарок

      — Это было не вчера, не считай меня злостным изменником и предателем. Дело было давно, и мне стыдно, что я сам не рассказал тебе, просто… я не знаю… Гай — мой лучший друг, и я боялся, что ты не позволишь мне общаться с ним. Но это невозможно, я не могу взять и вычеркнуть из жизни человека, который был рядом со мной большую часть моей жизни. Мне пришлось бы встречаться с ним тайком. И это было бы… ты слушаешь меня?       Обито не сводил с Какаши алого взгляда. Слова доходили до сознания, но не переваривались, а просто складывались бессмысленным грузом, выстраивая огромную стену ярости, затуманившую взгляд.       — Ты в порядке? — Какаши сглотнул, нервно зашарил взглядом по столу, схватил кружку с недопитым кофе и сунул в руки Обито. — Возьми.       — Я не хочу пить, — севшим голосом проговорил Обито.       — Нет, — замотал головой Какаши, — это чтобы выпустить пар. Кинь ее.       — Куда?       — Да хоть куда.       Обито покорно замахнулся и швырнул кружку в стену.       — Тебе легче? — участливо осведомился Какаши.       — Нет.       — Сейчас я еще что-нибудь поищу, — он выскочил из-за стола и ринулся к полке с документами. На самом верху кто-то пристроил вазу с полузавядшими цветами. — Вот еще есть.       — Это он тебе подарил? — яростно сощурился Обито.       — Нет… не знаю… я не помню, — заикаясь, ответил Какаши.       — Как это не помнишь?       — Так и не помню. Мне иногда приносят цветы с открытками, я забываю читать.       — О, — Обито понимающе закивал, — так давай я прочитаю, — он выхватил из рук Хокаге вазу, отыскал пожелтевшую от сырости бумажку и прочел вслух: «С любовью, Майто Гай» и с яростью швырнул вазу на пол.       — Прости, — побледнев, прошептал Какаши, — я, правда, не знал.       — Знаешь, — с деланным воодушевлением заявил Обито, — а мне легче. Надо закрепить прогресс. Что еще можно тут разбить? Как на счет этого? — он подошел к живому цветку, устроившемуся в вазоне на подставке у двери.       — Нет, он же растет, — замотал головой Хокаге.       — Ах, он растет. Тебе его жалко. Ну ладно, — он аккуратно вернул вазон на место. — Тогда я это разобью, — он схватил со стены портрет Шестого в официальном одеянии на фоне огромного иероглифа «шесть» и зашвырнул его в Какаши. Тот пригнулся, и портрет влетел в окно, в крошки раздробив стекло, проскакал по козырьку и свалился на асфальт.       Кто-то внизу вскрикнул. В дверь забарабанили.       — Хокаге-сама! Вы в порядке?       — Да, — максимально беззаботно отозвался Какаши, — у меня все под контролем.       — А, так ты все контролируешь? — взвился Обито и снова схватился за вазон. — А вот это тебе как, а?       — Нет, не трогай цветочек, пожалуйста, — Какаши беспомощно выставил руку, моля опустить зеленого друга обратно на подставку. — Его зовут Куки, он же ничего тебе не сделал.       — Оооо, — Обито изобразил умиление, поставил Куки на пол и прижал к груди одну руку, — мы так похожи с тобой. Я в детстве тоже дружил с бревном. Но когда вырос, знаешь, что оказалось? Никакой он мне не друг!       С этими словами он поднял Куки над головой и с размаху ударил о пол. Тяжелый вазон треснул и раскололся надвое, но земля не рассыпалась, и Куки, как ни в чем не бывало остался стоять на обломках своего дома.       — Ты его поливаешь вообще? — возмутился Обито.       — Забываю иногда… — виновато выдохнул Какаши. — И как только деревню мне доверили. Я ужасный Хокаге.       — Нет, что ты, ты отлично справля… — начал Обито по привычке, поджал губы и ткнул в него пальцем. — Ты подлый изменник, эгоист, предатель и садист.       — Садист?       — Ты мучаешь цветок! — Обито собрался уходить, но в дверь снова забарабанили чужие руки.       — Хокаге-сама, у вас точно все в порядке?       — Пошла вон! У нас тут семейная ссора! — рявкнул Обито и снова повернулся к Какаши. — Я никогда тебя не прощу. Между нами все кончено. Сегодня же я соберу все вещи и уйду. И на этот раз по-настоящему.       — Нет, ты обещал выслушать меня!       — Я начал слушать и дослушал аж до того момента, где ты заявляешь, что твои отношения с Гаем для тебя важнее моих чувств!       — Да я же не то имел в виду! Мы с Гаем просто друзья!       — Поэтому ты с ним трахался?       — Я трахался с ним, потому что ты первое время нашей совместной жизни вел себя, как конченный засранец. И я начал трахаться с ним раньше, чем с тобой. Так что технически ты увел меня у него, и предал я не тебя, а его.       — Я не знал ничего! Ты предал нас обоих… — выкрикнул Обито и тут же недоуменно нахмурился. — Стой, когда ты с ним переспал?       — Пару лет назад, когда мы только начинали отношения. Ты все время измывался надо мной. А Гай был прикован к креслу из-за травмы. У него была депрессия и у меня тоже. Мы поддерживали друг друга. Я ведь думал, ты используешь меня и мое чувство вины ради потехи. Я даже думал уйти тогда, но не мог, тебя забрали бы обратно в тюрьму, если бы я перестал за тобой приглядывать. Но потом ты стал лапочкой, и все было так хорошо… Я порвал с Гаем, но боялся сказать. Мы с ним остались друзьями, и я захожу к нему на чай иногда, ты же знаешь…       — И после этого ни разу? — спросил Обито, немного успокоившись.       Какаши виновато опустил глаза в пол и пожал печами.       — Даже не знаю… может, пару раз. Но точно не в этом году, — поспешил добавить он.       — Ах ты, сволочь, — Обито беспомощно всплеснул руками и вышел за дверь. Прошел мимо секретарисы, нервно сжавшей в руке кухонный нож для сыра, и фыркнул в ответ на ее истеричное «Какаши-сама, вы в порядке?».       «Точно сиськи к нему тянет», — подумал он и, обернувшись, крикнул:       — Обломись, стерва, педик он! — сделал пару шагов к лестнице, обернулся и добавил:       — И подлый изменник!       На этом их романтические отношения официально завершились.       Обито вернулся домой полный ярости и решимости немедленно собрать вещи и уйти, но окинув взглядом комнату, понял, что его вещей тут почти нет. Пара выходных нарядов, пара домашних футболок да труселя с цветочками и зверятами, большую часть которых ему подарил Какаши. Забирать их с собой желания не возникло. А когда он увидел самодельный членоледенец, дыхание перехватило. Он плюхнулся на кровать и пустил слезу. От жалости к себе хотелось выть, но еще больше хотелось приготовить ужин, дождаться Какаши с работы и сделать вид, что ничего между ними не произошло. Все по-прежнему, хорошо и приятно. Вот сейчас он сядет за стол, допишет подарочное порно, распечатает, обвяжет ленточкой и дождется завтра.       Уже завтра…       Календарь сиял цифрой «15», обведенной несколько раз яркой красной ручкой. Какаши ждал дня рождения, как ребенок. А Обито, как злобный дед мороз, обломал его, бросил, так сказать, под омелой, вручив на прощание звезду от елки. Их отношения рухнули из-за мужика-инвалида, облаченного в зеленый гандон. Да чтоб он провалился, а вслед за ним провалилось бабулино воспитание, внушившее ему принцип «слабых бить нехорошо». Чем дольше он жил с Какаши, тем больше вспоминал, как быть человеком. Рядом с ним он становился лучше. По крайней мере, старался стать. Но теперь они больше не вместе, быть хорошим необязательно.       Обито поднял взгляд на экран компьютера. Оставленный на прощание «подарок» кричал огромными буквами:       «ТЫ И ГАЙ — ПРЫЩАВЫЕ ЗАДНИЦЫ! ЕБИТЕСЬ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО. МЕЖДУ НАМИ ВСЕ КОНЧЕНО! СЧИТАЙ ЭТО МОИМ ПРОЩАЛЬНЫМ ПОДАРКОМ. С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!»       Подошел и решительно нажал клавишу «delete». Он больше не будет обиженной примерной жертвой. В конце концов, именно он тот самый человек, который едва не свел в могилу весь мир. Он Учиха Обито из клана Учиха — самого великого и чокнутого клана в мире. И не пальцем деланный! Он подарит Какаши такой подарочек, что тот до конца жизни будет заикаться, а потом пойдет и надерет Майто его обтянутую плесенью задницу. Плевать, что он инвалид. По сравнению с великим нукенином Тоби, все, блять, инвалиды. Ну… кроме нескольких занятых любовными похождениями сопляков.       Размяв пальцы, Обито открыл строку поиска и набрал: «самый развратный слэш». Послушный гугл выдал ему серию фанфиков с неизвестным, но очень интересным жанром «омегаверс».       Спустя пару часов, Обито нажал кнопку сохранить, отправил готовый продукт в печать и уничтожил все следы преступления с жесткого диска компьютера. План мести мгновенно выстроился в голове. От решимости горели щеки, и сердце выпрыгивало из груди.       — Ну, держись, Майто Гай, — завязывая бандану шиноби на лбу перед зеркалом, сказал Обито своему отражению. — Учиха Обито идет за тобой.       Алый взгляд блеснул в зеркале мангеке шаринганом, свет погас, и хлопнула входная дверь.       Майто Гай сидел на крыльце своего дома, любовно упаковывая подарок для Какаши. Точно для него — Обито не сомневался. Для кого же еще люди могут упаковывать подарки четырнадцатого сентября? Только для него, родимого, Шестого Хокаге, чтоб черти его слопали и не поперхнулись!       Вид у Гая был донельзя счастливый. От одного взгляда на него внутри все похолодело. Ярость вспыхнула с новой силой. Обито крутанул шаринганом и исчез, чтобы в то же мгновение появиться за спиной Майто.       Гай заметил, но не обернулся, только махнул рукой и радостно воскликнул:       — Еу! Как оно? Готов к завтрашнему празднику?       — Еще как готов, — замогильным голосом отозвался Обито. — А ты готов к смерти?       — Чего?       Обито бесцеремонно подвинул калеку и уселся на лавку рядышком.       — Ну-ка, чего ты там ему прикупил? — нагло разорвал блестящую синюю обертку и швырнул ее через плечо.       Гай сдвинул кустистые брови, но ничего не сказал. В картонной коробочке из-под обуви на прокладке из полотенца лежали кунаи с гравировкой: «С любовью от преданного друга».       — Оооо… — протянул Обито, — с любовью. И с большой любовью?       — С большой, — ответил Гай, аккуратно вынимая коробочку из рук Обито. — Тебе ли не знать?       Рука дернулась сама, Обито схватил Гая за горло и сжал. Тот смотрел ему в глаза, не мигая, и сопротивляться, похоже не собирался. Все его лицо выражало уверенность, спокойствие и вместе с тем свойственную только ему нелепость. Обито внимательно вгляделся в маленькие опущенные к низу глаза, скользнул взглядом по кустистым бровям, торчащим скулам и огромному картофелеподобному носу. Сам Обито никогда не считал себя красавчиком, Саске, ясное дело, его в этом обскакал, но Гай… по сравнению с Гаем Обито чувствовал себя едва ли не богом красоты и сексуальности. Так почему из всех, красивых и весьма посредственных людей, Какаши выбрал этого нелепого уродца? Чем он лучше его, Обито, раз до сих пор Какаши периодически сбегает к нему в постель?       — Почему ты? — не выдержав, спросил Обито и отпустил Гая, досадно всплеснув руками. — Вокруг полно педиков, готовых с радостью принять Какаши. Ты знаешь, какой он красавчик? И в постели огонь! — спросил Обито и сам же ответил:       — Знаешь. В том и проблема. Как ты со своим дебильным костюмчиком, идиотской программой тренировок «загони себя до смерти» и имбицильной улыбочкой, выглядящий, как чмо, ведущий себя, как псих… как ты затащил в постель моего любовника?       Гай нахмурил брови, но ни грамма злости не отразилось в его глазах. Секунду он сверлил Обито неестественно дружелюбным взглядом, после чего растянул губы в широкой улыбке и выставил вверх большой палец.       — Спасибо за поддержку!       — Че? — Обито готов был поклясться, что видел, как сверкнули его зубы.       — Ты удивлен моими достижениями. Это комплимент! Я умею превосходить любые ожидания!       — Издеваешься? Я вообще-то убить тебя пришел. Знаешь эту категорию — преступления «из ревности»? Так вот, откручу тебе башку, заверну ее в праздничную обертку, — Обито поднял с пола скомканную синюю фольгу и помотал перед носом Гая, — и подарю ее Какаши на день рождения с подписью: «От Обито, твоего лучшего любовника».       — Ну, это еще неизвестно, кто из нас лучше, — небрежно бросил Гай и принял боевую стойку. — Но я принимаю твой вызов.       — Вызов? Да те крышка! — заорал Обито, по-детски тыкнув пальцем в грудь Гая. — Щас как наваляю, в жизни больше хрен не встанет. Будешь знать, как…       Обито не договорил. Первый удар прошел насквозь, но все равно заставил замолчать. От удивления шаринган едва не вылез из орбит.       — Серьезно? Ты собрался драться со мной?       — Для меня честь сражаться с таким сильным противником. И я рад, что ты пришел, несмотря на мою травму, и вызвал на бой, как равного противника! Я готов к битве! Нападай, — Гай радостно прыгал на одной ноге, размахивая руками в разных боевых стилях.       Обито несколько раз моргнул, тяжело вздохнул, сглотнул и не выдержал:       — Да какого хера ты все время такой счастливый, блять! — Он поднялся со скамьи и карикатурно повторил неуклюжие покачивания Гая. — Весь такой на позитиве, как сраный грин пис. И ничего его не трогает, не парит и не ломает. Заебись, веселенький. Этим ты его взял, да? Ни проблем, ни моральных травм, ни переживаний, ни кошмарных снов. Весь из себя заебато-сильный и фактурный. Нифига не прошибаемый. А ну колись, сука, что ты куришь!       Обито почувствовал, что вот-вот расплачется, силы совсем оставили тело, и он зажмурился, загоняя назад подступившие слезы, затем потряс головой и решительно посмотрел на Гая, не ожидая ответа. Однако ответ прозвучал.       — Обычно я держу рецепт в секрете, но учитывая обстоятельства… — задумчиво протянул Гай, — пойдем, — и махнул рукой, зазывая его в дом.       — Куда?       — Куда-куда… туда! Косяк забивать, — ответил Гай, и Обито снова рухнул на скамью.