Welter

Каору предложил посмотреть мультфильмы, пока достаточно не стемнело, чтобы увидеть освящённый город, или пока Табрис не попросит прогуляться. Синдзи ничего не имел против, так как остался с кошкой, пока Каору устраивал диван и журнальный столик так, чтобы им было удобно пользоваться ноутбуком. Когда он согласился, в его груди возникло лёгкое чувство. Это была надежда. "Может быть, всё будет хорошо. Может быть, будет здорово", – повторял Синдзи, гладя Табрис длинными, осторожными поглаживаниями. Она мурлыкала так громко, что он даже не слышал своего сердцебиения. – Знаешь, когда я впервые нашёл её, она была такой маленькой. Ну, она и сейчас такая, в каком-то смысле, – рассказывал Каору, раскладывая по краям дивана маленькие разноцветные подушки. Синдзи рискнул бросить на Табрис недоверчивый взгляд, но она смотрела так, словно хотела сказать, что она не самая маленькая вещь, которую он когда-либо держал в руках. – Я переехал сюда 2 месяца назад и случайно увидел её в фургоне офицера по контролю за животными. – Закончив, Каору подошёл к ним ближе, чтобы присоединиться к поглаживаниям. – Никто не думал, что она станет такой хорошенькой, – проворковал Каору, затем взглянул на Синдзи. – Ты можешь сесть. – Я думал она старше, – отметил Синдзи, сев на диван, скрестив ноги и не выпуская её из объятий. – Ох, нет. Она всё ещё ребёнок, так что теперь ты можешь понять её истерики, – ответил Каору уже из кухни, занимаясь приготовлением быстрого горячего шоколада. Синдзи подумал, что за все 19 лет жизни он не был так избалован, как сейчас. Табрис немного свернулась в его руках, подтверждая. Всё было прекрасно, пока они просто смотрели разные эпизоды разных старых мультсериалов, которые они смотрели в детстве. Каору находил "Куража" забавным. А Синдзи когда-то очень давно нравился "Инспектор Гаджет". Но они оба беззаветно любили "Чипа и Дейла". – Угадай, кто хотел стать следующим Дэвидом Боуменом, когда ему было десять, – сказал Каору, когда они оба заговорили о космосе. Синдзи рассмеялся; не смог остановить себя. – Нет, это ужасно! – Спорно, – упрекнул его Каору, но тоже рассмеялся, покачивая сонную Табрис; она променяла Синдзи на более опытные руки. – Это казалось таким удивительным, все эти знания... – Я думал, ты хочешь быть им только из-за космического корабля, – улыбнулся Синдзи и помешал оставшийся горячий шоколад в кружке. – Но разве не было бы очень одиноко? – В этом мире много одиноких людей, как и он сам. Я бы взял знания и отсутствие телесной формы в качестве бонуса, – объяснил Каору, насмешка в его голове всё ещё была заметна. Это побудило некий дискомфорт в душе Синдзи. – Я любил научно-фантастические книги, когда был маленьким, – сказал он вместо того, чтобы поддаться чувству. – Я прочёл всю "Космическую Одиссею", когда навещал своего отца, и помню, что мне очень понравилось. Я думал, как велика Вселенная, и это странным образом успокаивало меня. Это была забавная мысль, так как иногда мир казался для Синдзи огромным, по сравнению с его маленьким, крошечным. Он полагал, что это просто вопрос соотношений. – Я давно об этом не думал, но тогда мне почему-то казалось, что я смогу перестать волноваться. Мы такие крошечные... – он замолчал, на его лице отразилось смущение. – То есть, будучи крошечным, ты сможешь забыть о своём существовании. Казалось, что у Дэвида его нет. Это было довольно грустно. Каору задумался и некоторое время смотрел в пространство. – Есть некое утешение в бездне. К примеру, она противостоит изменениям. – Он сделал паузу, во время чего Табрис удобно устроилась у него на коленях. – Так что в планетарии... – -было прекрасно. – Перебил его Синдзи. "Как хорошо ты это скрываешь", – пробормотал его разум. – Какое облегчение, – счастливо выдохнул Каору и довольно беспечно и бесхитростно, но успешно подсел поближе к Синдзи с кошкой. Синдзи посмотрел на него и возненавидел свои мысли о том, правильно ли целовать кого-то перед их кошкой. Затем он подумал, остаться ли в таком положении, или же прижаться к боку Каору. "Похоже, Табрис довольно удобно, – нашёл он оправдание. – Не хочу мешать ей", – продолжил он, но положил руку на пространство между ними и ждал. Что было довольно хорошо, потому что Каору передвинул немного кошку на коленях, чтобы освободить руку, и мягко скользнул в руку Синдзи. Этого было достаточно. Если Синдзи и был немного удивлён спокойствием вокруг, но как только проснулась Табрис, квартира, казалось, ожила. Синдзи приятно проводил время, осматривая книжные полки Каору, – неожиданно много литературы 20-ого века – когда Табрис прыгнула на стул, оттуда на верхнюю полку, намеренно сбив фигурку оленя. К счастью, она не сломалась. – Слезай, – властно прошептал Синдзи, но его проигнорировали. Он был недостаточно высок, чтобы достать её, не сбив при этом несколько книг. – Ну же... – Она спустится, как только я включу свет, – сказал Каору, выглядывая из места, где она сбила ёлочные игрушки. Затем он посмотрел на окно и ухмыльнулся. – Уже темно. Думаю, сейчас можно показать тебе. С удивлением Синдзи повернулся к окну и увидел, что на город опустилась зимняя ночь. Это был преходящий всплеск к реальности, но он почувствовал, что прошло слишком много и слишком мало времени с утра. Одна мысль о том, как он мёрз на улице перед зданием мэрии, привела его в полное истощение. Он попытался выбросить эту мысль из головы. Пара мягких тапочек упала перед ним, и пока Синдзи собирался с мыслями, Каору помогал ему спустить рукава. Синдзи бы выразил недовольство, если бы не нашёл это милым. Кроме того, Каору выглядел очень гордым, когда спускал свои рукава. – Табрис не выйдет на ночную прогулку? Это было горько-сладким облегчением, что у них была эта тема, когда они становились эмоционально выведенными из строя. Синдзи всё больше и больше чувствовал себя кошатником. – Мы решили, что сегодня не будем, – Каору надел свои тапочки и открыл балконную дверь. Синдзи зашёл сразу же после него и почувствовал необходимость схватиться за перила. У него не было проблем с высотой, просто руки приземлились именно там, как только он вошёл. Очевидно, никто не додумался, что на балконах должно быть больше места, чем в цветочных горшках. Расстояние до центра города было в нескольких станциях метро, главные торговые аллеи с зимними огоньками и украшениями виднелись между чёрными зданиями. – Это городская ратуша, – указал Каору взглядом, так как его руки тоже лежали на холодных металлических перилах. Это было большое здание, увенчанное янтарными огнями, Синдзи с трудом поверил, что он только утром ждал перед ним, беспокоясь о жизни. Каору перевёл взгляд на Центральный вокзал, куда Синдзи в детстве ездил со своими двоюродными братьями, чтобы побывать за городом и получить свою дозу страха и усталости. Затем он показал ему парочку небольших музеев и, с большим трудом, узкую улочку, где, как утверждал Каору, продают самые лучшие пирожные с малиной. – Вон там планетарий. – Купол светился синим изнутри, а внешние залы астрономического музея сияли белым. Если поднапрячь зрение, то Синдзи увидит очертания висящих планет. – Океанариум с другой стороны, – добавил Каору с сожалением. Синдзи не ответил, осматривая. – Там художественный музей... – тихо сказал он, смотря на серое здание. "Как-нибудь надо пойти туда", – подумал он, но не озвучил это вслух. Тут ему в голову пришла мысль, он чуть не расплылся в улыбке. – Ты же хочешь сказать, что являешься большим фанатом Пикассо, не так ли? Услышав это, Каору опустил голову, тщетно пытаясь скрыть свою радость. – По правде говоря, мне больше нравится Жан Метценже. – Конечно, – удовлетворённо пробормотал Синдзи, осознавая, что его руки замёрзли. – Надо как-нибудь сходить, – сказал он, это прозвучало более уверенно, чем ожидал Синдзи. Он немного загордился. – Мгм, – ответил Каору, Синдзи повернулся, чтобы посмотреть на него. – Ты замёрз? – Спросил он и захихикал, когда дрожь пробежала по телу Синдзи. – Д-да, – признался Синдзи, улыбаясь и отводя взгляд. Его пальцы болели. – Но мне хочется постоять ещё немного... Было что-то успокаивающее в том, чтобы смотреть с такой высоты на улицы, заполненные людьми, которые заставляли чувствовать себя таким крошечным. Когда они вернулись, тёплый воздух казался нереальным, Табрис открыто прищурилась от холода, исходящий от их одежды. – Хочу попробовать включить гирлянды, – сказал Каору. – Я поменял некоторые. Можно? Синдзи бросил на него смущённый взгляд и пожал плечами. – Конечно... Как только он это сказал, свет над головой погас, и на несколько мгновений единственным источником света были луна и город, мерцающий за спиной Каору. Затем маленькие яркие лампочки начали медленно освещать квартиру. Думая, что одно его присутствие приведёт к сбою, Синдзи отступил назад, к Каору. К Каору, который среди этого мерцания по-детски улыбался ему. Это заставило сердце Синдзи биться быстрее, и он улыбнулся; Синдзи забыл, что его руки замёрзли, когда он притянул его к себе и поцеловал. Синдзи попытался сохранить голову ясной в этот момент; не получилось. Его руки дрожали, он боялся, что они слишком холодные, даже, может быть, неприятные. В животе поднималось какое-то странное чувство, от которого у него перехватывало дыхание. Его губы были потрескавшиеся. Почувствовав руки на своей талии, медленно поднимающиеся вверх по спине, он выдохнул, позволяя упасть себе в чувство, которое его ожидало. Он чувствовал себя в безопасности. Синдзи было приятно поглаживать волосы Каору, когда тот прижимал его к себе, когда между ними была только мягкая одежда и не было необходимости уходить. Было приятно, когда Каору остановился, чтобы отдышаться, они даже не поняли, кто первый отпрянул. Было приятно ощущать, как губы становятся мягче, и осознавать, что всё, к чему он прикасается, является частью человека, которого он целует. В сердце Синдзи есть особое место для тихих смешков, которые он слышал, когда их движения становились неуклюжими. В этот раз отпрянуть друг от друга было легче, чем в прошлый раз, Синдзи заметил, что его руки больше не дрожали. – Эм, – вырвалось у него. – Да, – ответил Каору с придыханием и тоже убрал руки со спины Синдзи. Некоторое время они стояли неподвижно, Каору смотрел на него спокойно и нежно, будто время во всём мире принадлежало только ему. Затем, через мгновение, он снова оживился. – Я что-нибудь приготовлю. Боюсь, мы можем простудиться от долгого пребывания на улице, – сказал он, повернувшись, чтобы поставить чайник. – Хорошо, – Синдзи моргнул. – Но позволь мне вымыть кружки, – пробормотал он, следуя за Каору, чтобы выхватить их из его рук. На этот раз не было такого сильного сопротивления.