То, чего ему не хватает

      В лесу было тихо. Ни одна ветка не шевелилась при полном отсутствии ветра, не пели птицы. На грани леса с полем неподалеку от палатки расположились двое людей, играющих в карты, освещаемые лишь светом луны и небольшого костра, треск бревен которого нарушал гробовую тишину.       Сидящий слева был выше второго и крепче его по сложению, светлые длинные волосы ниспадали по бокам, в карих глазах отражался свет костра, а на красивом лице играла легкая улыбка. Сидя настолько вальяжно, насколько это позволял походный стул, он перекладывал карты в руке, отделяя старшие козыри, так кстати попавшиеся ему, от остальных карт. Напротив же сидел парень, который словно был полной противоположностью первого: некрупный и слабый на вид мальчишка с наивным взглядом, короткими черными волосами, но не менее красивыми чертами лица, в чем они были схожи. Он также перебирал карты, но распределяя их все по старшинству, вперемешку с козырями.       Игра началась, первый старался активно завалить второго, но тот смог отбить большинство нападений, однако козыри первого в конце не оставили ему шансов. Победитель развалился на стуле и одарил второго лукавым взглядом. Проигравший же с улыбкой посмотрел на него. — Подумаешь, это всего лишь игра. Не повезло и ладно, — заговорил он. — Да, чистое везение. Но если бы нам попадались равносильные карты, то результат игры в виде ничьи было бы предугадать еще проще. Игра движется, только пока у одного игрока есть преимущество, — ответил первый. — Не сказал бы, что согласен с тобой полностью. Если у одного преимущество будет все время, то игроку с ним быстро надоест, а другого же игра перестанет интересовать вовсе. Как по мне, игра — это непрерывная борьба за получение преимущества, где чаша весов склоняется то в одну, то в другую сторону. — Ты прав, но любая игра должна закончиться и победит в итоге тот, кто имел это самое преимущество чаще. — Или тот, у кого оно было под конец, — с ноткой легкой иронии в голосе подытожил второй.       Не найдя, что ответить, Лев — так звали первого, — замолчал и засмотрелся на костер, второй же, Юлий, поняв, что новой игре не быть, начал собирать карты. — Мне нравится это место, давно я не слышал такой тишины, даже уходить отсюда не хочется, — после продолжительной паузы сказал Лев. — Завтра дойдем до озера, там будет еще лучше. В такой дали от города там очень чистая вода, если заплыть подальше от берега, — Юлий убрал карты и задумался. — Отлично, тогда давай, как костер догорит, уже ляжем, завтра нужно быть бодрячком, — тут же, словно в подтверждение своим словам, Лев широко зевнул. — Да, — ответил после последующего зевка уже с его стороны Юлий, — идти придется…       Резкий женский крик не дал ему договорить. Вырвавшийся из глубины леса, он лезвием рассекал воздух. Оба мгновенно вскочили со стульев и взглянули в сторону источника такого страшного крика. — Мы же отошли далеко от города, какого хрена тут забыла какая-то женщина, — с ужасом на лице, стараясь успокоить себя, прошептал Юлий, — не может быть. — Однако нам не кажется. Если кричит, значит ей нужна помощь, мало ли какие животные тут водятся! — мужественно возразил Лев.       Решительно схватив небольшой топорик, которым парни кололи дрова до костра, и всучив его Юлию, он, не теряя ни секунды, рванулся в сторону леса. Оставшийся позади юноша, простояв в замешательстве столбом ещё несколько мгновений, побежал за ним.       Выбежав на поляну, откуда, по всей видимости, и доносился крик, Лев затормозил и вытянул из-за пояса нож. В ту же секунду крик прекратился и вместо него зазвучал тот же женский голос, только на сей раз он тихо смеялся и, казалось, звучал отовсюду. Взору Льва и вскоре прибежавшего Юлия открылся большой особняк. Все его окна были занавешены, а входная дверь открыта, за ней виднелась лишь непроглядная тьма. — Может быть, я бы и спас женщину от нападения мелкой зверюги, но пусть кто-то хоть попробует меня туда затащить. Еще и смех этот… Хреновое у меня предчувствие, пошли скорее обратно, — переполненный эмоциями, воскликнул Лев. — А ведь к-как з-знал, что не стоило н-нам сюда идти, — руки Юлия, сжимающие топор, явно дрожали, а в голосе чувствовался страх.       Смех прекратился, и гробовая тишина вновь восстановилась. Постояв в нерешительности, парни развернулись в сторону лагеря, как вдруг так же внезапно, как и до этого, разразился крик, всю поляну накрыло волной вопля. Казалось, что вопят не менее сотни людей, а звучало это так, что человек с самой крепкой психикой ужаснулся бы. Вопль больно вдавил по барабанным перепонкам и дезориентировал, со стороны лагеря послышался еле слышный из-за него шум падающих деревьев, будто через лес пробиралось нечто огромных размеров, оттуда же зазвучал рев.       Юлий в панике заметался в поисках выхода, Лев упал на колени и с силой закрыл уши. Единственным вариантом стал особняк, больше бежать было некуда… Юлий схватил Льва за ворот, и они вдвоем побежали в сторону двери, ища спасения.       Только когда парни забежали внутрь, шум прекратился, но Юлий еще долго кричал, распластавшись по полу. Лев без сил привалился к стене, на его лице был шок. Много времени прошло, прежде чем оба пришли в себя. Лев обратил внимание на захлопнувшуюся дверь и с силой потянул на её себя. Юлий стоял в стороне, глядя на это блестящими, полными слез глазами. — Чего встал, помоги мне! — рявкнул Лев. — А может н-не надо? — жалостливо простонал Юлий. — Если ты считаешь, что после это пиздеца нам станет лучше ходить по заброшенному особняку, то флаг тебе в руки! Дай сюда топор, если ее не открыть так, попробую снести нахрен!       Юлий вздрогнул, топора у него не оказалось. — К-кажись, выронил, пока бежали… — КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ ВСРАЛ НАШЕ ГЛАВНОЕ ОРУЖИЕ?! — Лев начал выходить из себя — Я думал о нем тогда в последнюю очередь, надо было спастись самим… — слезы потекли из уголков глаз. Лев вспомнил, как он помог ему добраться до двери, и немного остыл. — Ладно, но теперь нам придется шагать дальше, дверь-то мы открыть не сможем.       С этими словами он показал в сторону коридора, тянувшегося далеко вперед. Конца его было не видать из-за темноты, но уже привыкшие к ней глаза могли различать очертания стен по сторонам. Лев схватил плачущего Юлия за руку и отправился вглубь.