«Пи...» - а дальше просто неприлично.

      Так.       Начать, наверное стоит с того, что...       Да вообще много с чего можно начать, только язык не повернётся! Большинство этого «Начать» естественно будет непечатным и эмоциональным.       А вот почему нельзя...       Так дети же в доме.       Ага. Его младшие брат с сестрой.       Охуеть.       Его. Младшие. Брат. С. Сестрой.       А, ну да, ещё старшая есть. Как он мог забыть?       И мама. Конечно же мама. Куда ж без неё?       Кхм! Пропустим первое шоковое состояние и сосредоточимся на...       Хоть на чём-нибудь.       Вот, например, на этом вкуснейшем чае, который он держит в руках уже минут двадцать.       Тсуна ещё раз осмотрелся и отметил существенные различия между гостиными в двух мирах. Его и этом.       Да, то что он в параллельном мире, до Тсуны со скрипом, но дошло.       Принять было сложнее.       А вот врубиться - запросто!       Внимание привлекла семейная фотография. Самая отличительная часть интерьера между гостиными. Фото, как фото, самое, что ни на есть обычное, но... Тсуна вскочил с дивана, бегом подходя к полке. Реборн, распинающийся перед ним добрые четверть часа затих, не высказал никаких протестов, тихо смотря.       На куске бумаги были изображены двое детей лет семи, маленькие светлые солнышки, улыбаясь, смотрели в камеру. За плечи этих озорников придерживала мама. Тут она была с длинными волосами, как до его двенадцати лет, но здесь ему по определению должно быть больше. Около левого плеча, рядом с мамой, в кадре рисовалось точеная фигура так называемой тринадцатилетней сестры. На самом же деле это была полная его копия. С поправкой на пол. И мир. Тсуна подул на блондинистые пряди, пытаясь сдуть те со лба.       И все.       Ни его самого, ни отца в кадре не было.       Его вообще не было ни на одной фотографии, где ему бы было больше шести.       На последней фотографии, где он красовался, была фотография выписки близнецов из роддома.       Да, он успел залезть в семейные альбомы.       Точнее нагло поставил всех перед фактом, что не поверит людям рядом с ним, в то, что они его семья без доказательств. На вопрос сестры, что же ему нужны за доказательства, задумался и в конце концов попросил семейные альбомы.       И зеркало.       Были у него сомнения.       Были.       Теперь нет.       Теперь их ещё больше.       Начиная от изменившейся внешности и заканчивая сестрой. Ну не укладывалось у него в голове, что человек, с которым он общался от силы год в сознательном состоянии, мог распространять к нему такие волны негатива, что он чует их на другом конце дома!       А мама? Три беременности! Три!       А у неё при всем желании не может быть такой фигуры, если она только не занималась спортом каждый день!       Пффффф.       Голова кипела.       Чужая рука слишком резко опустилась на плечо.       Тсуна даже понять не успел, как прижимал своего репетитора к полу заламывая тому руку.       Всё.       Это был аут.       Интуиция тоже издала какой-то согласный мявк и затихла.       Теперь ему точно пиздец.       Савада отскочил чуть ли не в другой конец комнаты и приготовился к расплате.       Той, на удивление, не последовало.       Мужчина медленно поднялся с пола, чем чуть ли не доводя Тсуну до инфаркта в столь раннем возрасте, поднял федору, - на секунду Тсуне даже показалось, что тот покраснел ушами, - и уставился на него, как на восьмое чудо света.       А то и на десятое.       Простоял так немного и, по другому не скажешь, дал по съебам в направлении к двери.       Комнату ему, естественно, так никто показать и не додумался.       В эту ночь Тсуна впервые за двадцать с хвостиком лет спал на диване.       «Пиздец» - вякнула интуиция и с ней невозможно было не согласиться.