Солнце Треомара

      Скрип колес, мокрая одежда, пронизывающий холод, медленно проплывающие в вышине крючковатые ветви деревьев на фоне низкого белого неба. Вкус железа во рту. Боль в каждой мышце. Залитый кровью глаз.       Альказар попыталась было разлепить его, но не вышло. Попробовала хоть одним глазом оглядеться и понять, где она. Приподняла голову. Зашипела от боли. Вновь легла.       Кажется, это телега, скрипучая, провонявшая навозом и гнилой соломой.       Она едет по лесной туманной дороге.       Откуда и куда?       — Эй, — слабо простонала Альказар. — Где это мы?       Она не знала, к кому обращается, но была уверена, что едет не одна: кто-то ведь должен был управлять лошадью, чье недовольное фырканье Альказар сначала приняла за чей-то сухой кашель.       Некто тяжело вздохнул.       — Да хер его знает, — наконец последовал ленивый ответ.       — Отлично. — Альказар предприняла еще одну попытку встать, но на этот раз более удачную. Она села на телеге и, осматриваясь, стала отряхиваться от вонючей соломы. — А конкретнее можешь сказать, Геллер?       Зеробилонец оглянулся через плечо и осклабился.       — Нет, принцесса, — с издевкой ответил он, зачем-то подхлестнув лошадь.       Телега недовольно заскрипела и угодила колесом в наполненный грязной жижей ухаб. Альказар вновь зашипела от боли. Она все пыталась понять, что это за дорога, куда и зачем они едут, а главное, что было-то?       — И ты, конечно, ничего не расскажешь мне, мельничий сынок? — без особых надежд спросила она.       — А что рассказывать, уродина разноглазая? Спи дальше. Путь неблизкий.       — Откуда мы едем? Куда? И где… где Арантос?       Геллер вновь оглянулся, и на этот раз в его взгляде зрела злость.       — А что, истосковалась по нему, принцесска? Хочешь, я могу тебя трахнуть вместо него — ты только мешок себе на голову надень.       — Какой-то ты сегодня слишком дерзкий, как я погляжу, — прошипела Альказар.       — Дружок твой небось уже на Вечных путях перед Мальфасом выебывается, — хохотнул Геллер.       — Чего?!       — В Зеро знают о ваших делах, сучка. «Братство Этронар», да? Темного владыку убить задумали, недоумки? Вот теперь жрите, что дали, не подавитесь только.       Поначалу Альказар растеряла все слова. Она так и сидела, разинув рот и сверля взглядом затылок мерзавца Геллера, который продолжал тираду, покрывая отборными ругательствами и ее саму, и Арантоса, и братство.       Как такое могло произойти? Как Лустарий прознал об их замысле?! Как…       Разгадка пришла сама собой, когда Альказар снова огляделась. Ну конечно. Это все ее демон. Отослал ее невесть куда, подальше от Зеробилона, чтобы она не смогла ничего поделать, чтобы не смогла помочь Оорану и Наратзулу, — а заодно нашептал Лустарию об Этронаре, вот старый хрыч и поубивал братьев! Мразь!       Но зачем, если демон совсем недавно хотел противоположного?       Альказар со злостью сжала кулаки.       — Так откуда и куда мы едем? — угрожающе, чтобы Геллер не стал шутить, проговорила она.       — Не помнишь? — усмехнулся зеробилонец. — Из форта Фальдрин.       — Как это? Я… Я ничего не помню. Какой еще Фальдрин?! Это же…       Это же граница с Южным королевством! До Зеро больше недели пути! Паника удушила Альказар и не позволила ей вымолвить ничего более.       — Это приграничная крепость, штаб хранителей, которые с южанами воюют, — скрипуче хохотнул Геллер. — А зачем ОН с Орденом сговаривался, ты сама у НЕГО спроси.       — С Орденом… — пролепетала Альказар. — Демон… сговаривался с хранителями? Но… зачем?!       — Сама спроси, — раздраженно повторил Геллер. — Иль ты все мозги по дороге растеряла, принцесса?

***

      В этом помещении дворца Наратзул определенно еще не был, хотя уже на подходе ему все это очень нравилось. Просторный коридор, отделанный бело-золотым мрамором, витражи от пола до потолка, изображающие деревья, лозы и цветы, двое гвардейцев в серебре и бирюзе, синхронно поклонившихся прошествовашему за высокие дубовые двери Наратзулу, огромный кабинет с балконом. За массивным угловым столом, украшенным резьбой и перламутром, сидел генерал Мериан Лотерин и, по-детски прикусив губу, сосредоточенно записывал что-то на пергамент. Стоящий поодаль, у балконного проема, Ооран оглянулся на пришедшего Наратзула и кивком позволил войти. Тот без лишних слов плюхнулся в кресло, по-хозяйски осматривая роскошный кабинет.       — Недурно, — изрек Наратзул. — Тиру бы понравилось, но он попросил бы больше сусального золота. И лепнины. И хрусталя. И вместо фресок с оленями и кораблями… — Наратзул оглядел громадную картину, изображавшую изукрашенную голубыми цветами блондинку-алеманнку, что с грустью смотрела как бы сверху вниз. — Словом, вместо всего этого Тир попросил бы собственный портрет. В полный рост и обнаженным. И, возможно, верхом на коне.       — Отличная мысль, — не отвлекаясь, мрачно изрек Мериан. — Нарисуем обнаженного Тира в тронном зале — вдруг ты прав, мальчишка, и Святой Орден действительно нагрянет. Хранителям будет на что помолиться.       Ооран лишь усмехнулся. Хотя было отчетливо видно, что мыслями он далеко отсюда.       — Так, — выдохнул Мериан, отложив перо. — Все расписано до шестнадцатого числа. И я надеюсь, что далее мы планировать не будем. Верно?       Ооран пожал плечами.       — Верно? — надавил Мериан.       — Если мы выживем, то вернемся, — закивал Наратзул. — Если умрем, то не вернемся. Я полагаю, как-то так.       — Провались ты в бездну, Арантеаль, — процедил Мериан. — Я не хочу быть королем. Ну не гожусь я для этого!       — Думаешь, я гожусь? — произнес Ооран. — Меня никто не спрашивал. Вот и ты теперь мучайся.       — Если ты умрешь, — со всей серьезностью ответил на это Мериан, — то я отомщу тебе, светлейший.       — И как, интересно?       — Ну вот же, нарисую голого Тира. Прямо в зале. Позади трона. Каждая делегация будет задаваться вопросом, а не ебанулись ли треомарцы? А я буду отвечать: что вы, мой король перед смертью завещал мне изобразить Тира во всей красе и мощи, вот я свято чту его волю. Представляешь, как тебе будет стыдно на том свете?       — Не более, чем тебе на этом, — улыбнулся Ооран.       — Я серьезно, не вздумай погибнуть, — продолжил Мериан, брезгливо глянув на давящегося смехом Наратзула. — Я не переживу этого. Никто не переживет.       — Глупости, — отмахнулся Ооран. — Все будет как прежде.       — Ну а если… — помедлил Мериан, мельком глянув на картину. — Если королева вдруг возьмет да вернется. Что мне ей сказать?       Ооран молчал. В дверь отрывисто постучали.       — Надеюсь, это Константин, — с явным облегчением сказал Ооран.       — Вряд ли, — начал было Наратзул и, оглянувшись на дверь, понял, что бы прав.       На пороге замер Азетер Абилин. Облачен он был в чистенькую дорожную одежду, под мышкой его была зажата видавшая виды шляпа, а на плече висел набитый вещами рюкзак. Пытливый взгляд его фиолетовых глаз скользнул по Наратзулу, по нервно сглотнувшему Мериану, который явно хотел спрятаться под стол, лишь бы Абилин на него не смотрел столь сурово, а затем — остановился на вопросительно нахмурившемся Ооране.       — Вижу, ты все-таки не отказался от этой идиотской затеи, — без обиняков произнес Азетер. — В таком случае, я иду с тобой.       — Не идешь, — предостерегающе ответил Ооран.       — Так, я взял теплую одежду… — Начисто игнорируя это, Абилин заглянул в свой рюкзак, словно перепроверяя. — Лекарства, световые кристаллы, карты местности. Зелья, конечно. Книги — куда ж без них! Немного еды… Посуда… Я так торопился, что не наполнил флягу! Ну ничего, наберем воду в Драгморе.       — Ты не идешь, Азетер, — повторил Ооран.       — Иду. — Тот вновь повесил рюкзак на плечо. — Я совершенно готов к очередной самоубийственной авантюре, не беспокойся. Не в первый раз! Ты, как обычно, налегке, потому что за тебя все таскает Дозорный, да? Удобно ты устроился! И ладно, лишь бы ничего не забыть. Так. Я…       — Ты. Не. Идешь.       Азетер с недовольством поморщился и предпринял еще одну попытку:       — Я иду с тобой, Ооран. И твоего мнения на этот счет никто не спрашивает. Ты мой друг. Мой единственный друг, и я не собираюсь сидеть в Треомаре и ждать непонятно чего, пока ты в Зеробилоне один на один с толпой демонов!       — Азетер, — Ооран подошел к нему, — и как тебя Дьердре отпустила со всеми этими вещами?       — Это не ее дело, — отрезал Абилин. — Когда моя дочь найдет записку, мы будем уже далеко. Она поймет.       — Азетер, ты ведь не боец.       — Ты тоже не боец, умник. Ничего страшного, будем действовать как обычно: я отвлекаю демонов на себя, Дозорный их убивает, а ты валяешься где-то в кустах и истекаешь кровью в ожидании, пока тебя кто-нибудь спасет. Такое уже было, и ничего, мы все еще здесь.       — А вы умели развлекаться по молодости, господин Абилин, — натужно хихикнул Мериан. — Надеюсь, вы шутите.       — Нет, — процедил тот, — не шучу, Лотерин. Еще до того, как ты родился на свет, мы уже сталкивались с разнообразной пакостью — и побеждали. Вместе. Ты поступил бы так же, если бы твой лучший друг окончательно сбрендил и полез в логово демонов почти в одиночку.       — Там будет не просто оживший мертвец, — покачал головой Ооран. — Там будут демоны, самые сильные и самые ужасные из тех, что существуют в мире. Тебе там не место, Азетер.       — Поэтому ты идешь с сопляком полуэтерна и бородатым остианским пьяницей?! — вспылил Азетер. — Да ты просто гений! Я не понимаю, что на тебя нашло, да и понимать не хочу, но ты должен знать, что я против!!! Если я не могу тебя остановить, ослиная башка, то помогу хотя бы не умереть в первые же пять минут!       — Господин Абилин, — вновь вмешался Мериан, — ну вы же знаете, что идти с толпой солдат для нас чревато войной с Эроданом. Или идти малым отрядом — или не идти вообще. Король выбрал первое, и наш долг — сделать все возможное, чтобы…       — Поэтому не идешь ты, — жестко ответил Ооран. — Я не хочу тебя потерять, Азетер.       — А я не хочу потерять тебя и поэтому иду! — гнул свое Абилин. — Если умирать, то вместе. Пусть даже и так глупо!       — У тебя семья.       — Они есть друг у друга, а у меня только ты. Я обещал тебе. Обещал, что всегда буду рядом.       — Ты уже сто раз нарушил это обещание, — улыбнулся Ооран.       — А ты подсчитываешь? — возмутился Азетер.       — Азетер, прости меня. — Голос Оорана дрогнул. — Я правда постараюсь вернуться. И я правда… благодарен тебе за эту попытку. Я за все благодарен тебе, и лучшего друга, чем ты, я не мог бы пожелать. Но…       — Не вздумай! — взвизгнул Абилин. — Только попро…       — Прости, — повторил Ооран и открыл под завопившим Абилином портал.       Все снова стихло, и вязкая тишина осела на стенах кабинета, как гарь или копоть. Или — как солнечный свет.       — Это было грубовато, но правильно, — признал Мериан. — Нечего ему там делать.       — Едва ли он поддался бы на уговоры. — Ооран отвернулся и затих.       — Ты должен вернуться, — заключил Мериан. — Вот что хочешь делай, но возвращайся живым. А ты, — он указал на Наратзула, — просто знай, что я тебя из-под земли достану, если что-то пойдет не так. Тебя — и бородача этого. Ясно?       — Уже репетируешь королевскую суровость? — осклабился Наратзул. — Попробуй еще.       — Все будет хорошо, — ответил генералу Ооран. — Я иду туда победить, а не бесславно умереть на полпути. Не волнуйся. Утром семнадцатого я буду в Треомаре. В крайнем случае — восемнадцатого. Или девятнадцатого.       — Что?! Почему?       — Никогда не знаешь, как пойдет с этими звездниками.       — Звездниками… — Мериан поперхнулся этим словом, но, откашлявшись, продолжил: — Погоди, какие звездники? Вы ведь идете в Зеробилон, так?       Наратзул закивал не в силах сдержать ехидную усмешку. Почему-то мысль о том, что растерявший напыщенность Мериан сейчас чувствует себя круглым идиотом, грела ему сердце сильнее, чем предвкушение возможностей. Кажется, генерала не посвятили во все планы — и он, Наратзул, в данный момент знал намного больше. Да даже Мерзул знал больше.       Позавчера утром они с Мерзулом тоже распрощались — да, менее трогательно, но свой ободряющий подзатыльник Наратзул получил. Как и напутствие, сказанное уже когда Мерзул и его аразеалька Ванмирия расположились на телеге, которую они должны будут доставить в Кабаэт и там выполнить одно пустяковое заданьице. Помнится, Ооран выдал Мерзулу намного больше золота, чем требовалось («На всякий случай!»), и теперь Наратзул подозревал, что старина Мерзул обязательно воспользуется возможностью соблазнить аразеальку, предварительно прогуляв на нее кучу денег. Иначе зачем еще он ее потащил? Зачем отказался от помощи ее отца? Ясное дело, Мерзул задумал нечто, от чего восторг Наратзула перед предстоящими приключениями изрядно угасал.       «Поезжай один, Мерзул! — увещевал он накануне. — Ну зачем тебе обуза!»       «Ванмирия — не обуза, — отвечал упрямец. — Она очень сильный маг и поможет мне не провалить задание».       На этом месте Константин, что дотоле задумчиво точил свои кинжалы, ехидно прыснул, а Наратзул продолжил взывать к здравому смыслу:       «Мерзул, Разделенный горный проход — не место для романтики. Особенно в это время года. А Кабаэт? Ты хоть знаешь, сколько там головорезов? Сколько уличных воров? Сколько клопов в матрасах местных таверн? Говорю тебе, эти матрасы едва ли не сами ходят по таверне, настолько много в них живности!»       «Вот это познания, Великий паладин! — присвистывал Константин. — И много ли клопов в грязных тавернах искусало вашу непогрешимую задницу?»       «Девушка не оценит такое, — продолжал Наратзул. — Лучше, когда все закончится, свози ее куда-нибудь, где тепло… Например… гхм… в…»       «В Остиан! — нашелся Константин. — Полюбуйтесь на четвертованных горожан и на иноземцев, насаженных на колы. Что? Я просто предложил».       «Она сама вызвалась мне помочь, — пряча глаза, отвечал Мерзул. — Ванмирия прекрасно знает, что нас ждут трудности, однако она привыкла к ним. Она жила в ужасных условиях, и сейчас в Пристанище она наконец-то обрела покой. Но сказала, что хотела бы провести со мной больше времени. Понимаете? Наедине. Без вас».       «Ммм, всегда любил девушек, которые сами предлагают, — мечтательно протянул Константин. — И почему мне так не везет?»       «Она ничего не предлагает! — еще сильнее зарделся Мерзул. — Она просто хочет побыть со мной, узнать меня получше. И я, если быть честным, хочу того же самого. Разве это плохо?»       Да. Это плохо.       Наратзул ничего не имел против лично Ванмирии, но ему не нравилось то, что Мерзул нашел себе человека, с которым мог бы увиливать от общения с Наратзулом. Это было нечестно. Мерзул был его другом. А не какой-то там аразеальки, встреченной где-то в борделе пару седмиц назад. Что вообще за…       — Да, звездники, — кивнул Ооран. — Мы так и не поздравили нового звездного короля с восхождением, и вот я решил как раз после Зеробилона исправить это упущение. Мы даже подготовили ему подарок. Нужно будет только забрать его в Кабаэте.       — Это связано с отбытием Мерзула и девушки-аразеальки? — осторожно спросил Мериан и тут же получил утвердительный ответ. — От меня что-то требуется в этом плане?       — Нет. Самое важное, что от тебя требуется, — не нахамить киранийцам, как в прошлый раз. Все записывать, чтобы я потом мог разобраться в ситуации. Блюсти порядок. И… — Ооран призадумался. — Вести себя пристойно. Последнее особенно важно — мне надоели эти шуточки по поводу тебя, Альме и ваших развлечений в моменты, когда вы думаете, что вас никто не видит. Ладно, если ты берешь мой Лунель покрасоваться, я не против — хоть гвозди им заколачивай. Но если возьмешь корону моей жены и вновь нацепишь на Альме, то пожалеешь обо всем.       Наратзул с напускной укоризной уставился на опустившего глаза генерала.       — Я… В тот раз я просто перенервничал… из-за киранийцев… — пробормотал Мериан. — Но я решил, что больше не притронусь к Альме. Сам понимаю, это было слишком. Я… Она… После того раза, когда она увела флагман, я как будто прозрел…       Вчера вечером Наратзул, решившись, заглянул к Альме во второй раз под предлогом отбытия в Зеробилон. Получилось даже хуже, чем в первый: Альме явно куда-то собиралась на ночь глядя, прихорашивалась перед зеркалом и прикрикивала на суетливую служанку, не особенно горя желанием тратить время на гостя.       «Ну, удачи тебе там, — говорила адмирал, сосредоточенно подводя темно-красной помадой губы. — Не умри, Наратзул».       «Постараюсь», — кивнул он в ответ.       «А зачем заходил-то? — Альме взяла из рук служанки серебряную пудреницу и замерла, испытывающе глядя на Наратзула в зеркало. — Тебя благословить что ли? Тогда тебе не ко мне, а к нашему обретшему святость досточтимому генералу Лотерину. Странно, что он не идет с Оораном — от их удвоенной светозарности и демоны, и мухи сдохли бы по обеим сторонам Эрофинского залива».       «Ты все еще злишься на Мериана?» — изобразил сочувствие Наратзул.       «За что? — Она усмехнулась и легкими движениями скользнула пуховкой по щекам. — Мы должны сотрудничать во имя блага Треомара и всех этерна. Личное должно оставаться личным. Служение — превыше всего».       «Ты цитируешь Оорана, который явно пытался вас помирить. А сама что думаешь на этот счет?»       «Думаю, что у каждого из нас свое представление о благе Треомара. — Альме вновь взглянула на Наратзула. — Надеюсь, ты понимаешь меня».       «Безусловно», — поспешил ответить Наратзул.       «Вот поэтому и не умри, — улыбнулась Альме. — Буду ждать с нетерпением вашего возвращения. А сейчас — не обессудь. У меня встреча».       — А, и еще, если уж речь зашла о ней, — перебил Мериана Ооран. — Не спускай глаз с Альме, но еще больше присмотрись к портовому управлению. То, что случилось с ее помощником, который передавал информацию о нашем синистропе, может быть лишь началом. Я не верю, что южане действовали самостоятельно. У них война с Орденом, и грозить в такой момент Треомару — слишком даже для храмовников.       — Войну с Орденом они ведут как-то странновато. — Мериан оторвался от записей и задумчиво продолжил: — Недавно им даже почти удалось захватить форт Фальдрин. То есть — удалось. Мне докладывали, что пара отрядов южан уже присвоила крепость, но орденцы их выбили буквально через пару суток. Когда я получил этот рапорт, моим первым вопросом было: а какого хера? зачем южане вообще это предприняли? Это напоминает их недавнюю неудачную атаку на Треомар. У нас они тоже потеряли кучу людей, но не выгадали ничего.       — Они фанатики, — лениво заметил Наратзул. — Этим объясняется что угодно. Поставили свое знамя на Фальдрине, помочились в постель коменданта — и все, можно надеяться, что Творец их непременно вознаградит. Посмертно.       — Войны так не ведутся, Арантеаль, — возразил Мериан. — Здесь что-то не то. Южан как будто специально пропустили, потому что единственный проход на перевале незамеченной может преодолеть лишь муха, да и то если постарается. Куче вооруженных воинов это не под силу точно — если, конечно, на кордонах не знали, кого и зачем пропускают.       — Думается, есть еще одна сторона, у которой тут свои интересы, — изрек Ооран. — Следи за новостями из Фальдрина. Если будет повторная атака и форт вновь будет захвачен южанами в ближайшее время, значит, я был прав.       — В каком смысле? — прищурился Мериан, спешно делая себе новые пометки. — Думаешь, Орден отдаст остианцам приграничный форт в обмен на… что?       Ооран бросил задумчивый взгляд на прислушивающегося Наратзула.       — Тебе драконы объяснят поподробнее, — наконец ответил он. — Пожалуйста, будь внимателен ко всей поступающей информации. Если кого-то подозреваешь, лучше задержи и жди меня. А еще — следи за заставами, во имя всех святых!       — Само собой. — Перо Мериана заскрипело еще торопливее. — Заставами и остальным по части беллаторес командует Арелдор, мой адъютант. Он — скала, хер кто проползет.       — Ой, смотри мне. — Ооран вновь отвернулся к окну. — Ты ответственен за все.       — Так что сказать королеве, — вновь спросил Мериан, — если она вернется?       Ооран грустно улыбнулся.       — Скажи, я никогда не перестану любить ее, — наконец ответил он. — Но без отсебятины, Мериан, или я тебя из бездны достану.       — Ловлю на слове, — усмехнулся генерал. — Что ж…       В дверь нерешительно постучали, и на этот раз Наратзул был уверен, что это Константин. И действительно, Огневспых вошел в кабинет, озираясь и присвистывая, и только после поздоровался с присутствующими.       — Ты готов? — спросил его Ооран. — Скажу еще раз, я не настаиваю на…       — А я настаиваю, — встрял Наратзул. — Ты нам нужен, Константин.       — Вы что, думали отговорить меня от потрясающего приключения? — обиженно сложил руки на груди Константин. — Да я всю жизнь о таком мечтал. Когда Наратзул только заикнулся о Зеробилоне, я… Короче, не будем медлить. У меня уже руки чешутся разбить пару демонических харь.       — Если что, я в любой момент смогу отправить тебя домой, — заверил его Ооран. — Но ты должен понимать, что моменты там будут очень… разные.       — Я бродяга, твое величество, — отвесил поклон Константин, — и дом мой там, где я могу хоть что-то совершить. Негоже сидеть без дела, когда можно встретить свою судьбу, верно?       — Да, — согласился Ооран. — Ну хорошо. Тогда…       Он еще раз взглянул на вскочившего со своего места Мериана. На Наратзула, что лениво подошел поближе. На Константина, чей взор был полон суровой решимости. На портрет королевы. И — на дверь, словно надеялся, что оттуда снова нагрянет Азетер.       — Идем, — сказал Ооран, открывая портал, за которым белело ясное, холодное, пронзительное море.

***

      Ветви, ветви. Бесконечная черная стража опавших, кривых деревьев вдоль туманной дороги. Холод под одеждой. Боль в голове прорывается в слух не то звоном, не то разрозненными голосами.       Поздно.       Самое время, носительница.       Призови. Призови его!       Отгоняя наваждение демона, Альказар в который раз проснулась и резко села в телеге. Чернильная ночь густо заливала поляну, отступая лишь вокруг маленького, едва чадящего костра. Выглядело так, будто кто-то разжег его уже давно да бросил, уйдя куда-то от поляны и от распряженной телеги, оставленной рядом с угасающим костром.       — Геллер! — позвала Альказар, но из тьмы не откликнулись.       Нет.       Призови.       Его.       — Эй! — крикнула она еще громче, и в ушах болезненно зазвенело. — Есть кто? Геллер!       — Чего тебе надо? — Зеробилонец возник прямо позади телеги буквально из ниоткуда, и Альказар вздрогнула.       — Где мы? — вновь взмолилась она. — Скажи хоть что-нибудь, я хочу понять! Я хочу… хочу хоть что-то успеть. Мне нужно в Зеро. Очень срочно. Ты не мог бы…       — Не мог бы, — отрезал Геллер.       — Почему?       — Видишь, — он указал на телегу, — лошади нет. Как я тебя отвезу? Мне самому впрячься?       — А куда делась… а, не важно. Слушай, ты сказал, везешь меня из Фальдрина, да? Выходит, мы где-то в Салафинском лесу. Просто скажи, где мы, а я уже рывками перемещусь в Зеро. К утру, быть может. Но прошу тебя. Ради всего…       — Святого? — ощерился Геллер. — Ага. Давай. Взывай к святости. Больше тебе не к чему. Ты предала темного владыку. Самого Лустария, сердце Армонаарта, нашего единственного хозяина и защитника, который любил тебя и даровал тебе благодать, — и теперь просишь помощи, стерва?! Ну уж нет. Хочешь знать, где лошадь? — Голос Геллера саркастично скрипнул. — Там, в кустах лежит. Ее кровью я призвал архонтов тех, кто покарает тебя за предательство, принцесса.       — Нет… — вымолвила Альказар, чуть не подавившись этим словом.       Ветер шумно разворошил ветви, и показалось, будто среди них запутался злой смех.       — Да, — непроницаемо проговорил Геллер, надевая на голову капюшон своего черного запыленного плаща.       Призови, пока не поздно.       — Я прошу тебя, Геллер, — Альказар протянула к нему руку, — отпусти меня. Ты сам сейчас не понимаешь, что делаешь, Геллер! Ты не понимаешь, чему перечишь!       — Если бы твой демон не был мятежником, — сплюнул зеробилонец, — Армонаарт не приказал бы уничтожить тебя, Альказар. Он знает все! Он знает больше, чем кто бы то ни было в Вине, и лишь суждениям владыки Армонаарта я верю беспрекословно.       — Ты не понимаешь… — покачала головой Альказар. — Отпусти меня.       — Я понимаю больше, чем ты можешь вообразить, дуреха.       Сначала поляна наполнилась шумом, словно сюда вдруг влились волны невидимого моря. Затем — голубые электрические искры заиграли по стволам деревьев и огонек костра окончательно погас. Вместо него полыхнуло синее пламя. Оно задрожало и закрутилось, будто подхваченное вихрем, и разлилось по поляне низким светящимся туманом.       Альказар уже знала, кто пришел по ее душу. Ее робкая попытка слезть с телеги и забиться под нее, пока не стало слишком поздно, была прервана тяжелой хваткой Геллера, который с яростью гончей вцепился толстыми пальцами в ее предплечье. На лице его леденела плотоядная улыбка, а в глазах плясали отсветы огней, что тут и там наполняли поляну: желтых, алых, синих, лиловых и серебристых. Альказар промямлила свои мольбы вновь, стараясь игнорировать голос приказывающего демона внутри, но Геллер, конечно, лишь ехидно усмехнулся и обратил взор на пришедших.       — Приветствую вас, кровавые принцы и принцесса! — возгласил он. — Как и приказывал Лустарий, я привез дрянную мятежницу на ваш суд!       — Закрой свой рот, охотник! — Высокая, худая магичка по имени Сафо остановила его жестом. Черная тень ее архонта угрожающе замаячила перед лицом отшатнувшейся Альказар, словно псина, что хочет обнюхать незнакомца. — Мы знаем и без тебя, зачем пришли сюда.       — Мы здесь ради нее, — указал на Альказар молодой норманнский друид по имени Бэфас. Его посох, гремящий развешанными на нем вороньими черепами, словно в знак согласия стал светиться зеленым.       — Но сначала нужно узнать, исполнила ли она приказ, — замогильно проговорил некромант Таурон, и стоящий за его плечом человек, которого некогда звали Седрик Изела, слово в слово повторил сказанное безжизненным, равнодушным шепотом.       — Да, — склонил голову Геллер. — Когда девица вернулась в Зеробилон после очередного провала в Треомаре несколько недель назад, она начала исподволь выполнять приказ владыки Лустария. Вчера же — свершилось. Она исполнила предназначенное ей в Фальдрине: в доказательство этого она может призвать Пеплорожденного.       — Я ничего не выполняла, Лустарий не давал мне никаких приказов! — запротестовала Альказар, отчетливо видя смятение на лицах пришедших. — Я даже не помню, как была в Фальдрине. Это была ЕГО воля!       На самом деле Альказар не была уверена в этом, но посчитала, что посеянный ею раздор даст ей шанс на спасение. Возможно, ей даже удавалось, потому что принцы и принцесса стали обеспокоенно переглядываться и даже Изела изобразил удивление на своем пергаментном, бледном лице.       — Ты направляла демона или демон направил тебя? — спросил старый Бемаль, правая половина лица которого была скрыта стальной полумаской в виде черепа.       — А сам как думаешь? — прошипела Альказар.       — Пеплорожденный мог поработить ее волю, — заметил мастер портальных рун Астардос, чьего скрытого капюшоном лица никто, кроме Лустария, никогда не видел.       — Едва ли Пеплорожденный сильнее бывшего соратника лорда Армонаарта, — возразила Сафо, — то есть мятежника, который ныне владеет нашей Альказар.       — Верно, — скрипнул Бемаль, — не нужно оправдывать его предательство влиянием Пеплорожденного.       — Отдай нам его, — прошелестел Таурон, и Седрик Изела вторил ему, протягивая вперед череп, что, очевидно, предполагался быть филактерием для того…       Для кого?       Альказар прикусила губу, беззвучно умоляя ЕГО раскрыть, что происходит-то вообще. ОН горячо выдохнул ей в ухо обрывки воспоминаний: вот она тычет в грудь Арантоса пальцем, властно приказывая ему бросать все и бежать к тупой ведьме Лартане, которая так и не ответила на письмо; вот в Зеро кто-то толкнул ее в плечо, говоря что Лустарий желает видеть ее, а она посылает того человека нахуй; вот что-то ледяное наполнило ей глотку, вот костлявые пальцы сжали ей запястья, а она не могла даже вдохнуть — лишь мысль, хрупкая, как хрустальная фигурка, искрилась в лучах ее внутреннего черного солнца… Мысль о том, что нужно сопротивляться, расчистить Оорану путь к Зеро, к смерти Лустария — во что бы то ни стало! Унять боль. Облегчить страдания. Поцеловать в воняющие сивухой усы какого-то солдафона.       Фу!       Кто он такой? В глазах его плескалась не то всепоглощающая любовь, не то уничтожающая его мозг нежная псионика. На нем были доспехи орденского хранителя. Сталь опадала на пол пеплом под прикосновениями Альказар, вода топила коридор, камни высекали друг из друга пепел, солдафон согласно кивал, смычком ножа играя по собственному запястью, кровь его рождала пепел, солнце закатывалось в его глазах, смерть черным пеплом оседала в ладони Альказар.       «Я сделаю то, что ты приказываешь».       «Что прикажете, командир?»       «Нужно связаться с нашими людьми в Велленфельсе, пусть передадут Каразалу, что мы согласны. Их люди должны оказаться в Треомаре не позднее пятнадцатого числа. Семнадцатого же дóлжно выполнить задание».       «Чей это приказ, мессир? Грандмастера?»       Нет. Это был ЕГО приказ. Он улыбался губами Альказар из-за плеча солдафона, когда тот раздавал распоряжения своим смятенным хранителям.       «Оставить наше снаряжение, оружие, припасы — людям какого-то Каразала? Это безумие!»       «Он южанин, что воюет против Ягала и других сектантов. Нам на руку союз с ним».       «Это простой обмен, в результате которого мы получим тактическое преимущество».       Но что это значит?       Зачем ТЫ хочешь использовать их? Это все было в форте Фальдрин? Для чего?!       Альказар так и замерла на телеге, не видя, что принцы и принцесса смыкают круг. Синие огни беспокойнее заплясали по поляне. Подобострастно склонившийся Геллер отступил назад, освобождая место тем, кто теперь должен был уничтожить Альказар.       Они не сделают этого, носительница. Только призови его!       Нет, они не смогут ее убить, но покалечить — хотя бы временно вывести из строя — более чем способны. Она не успеет в Зеро. Не успеет ничего сделать!       — Отдай, — настоял Таурон, и Седрик Изела с черепом в руках подошел почти вплотную к телеге — настолько близко, что Альказар почуяла смрад гниения от тела этого незадачливого бывшего дворянина, что сменял братьев своих на обещание мести, знаний и богатства. Она знала, что Седрик — единственный из присутствующих, кто не связан волей с оберегающим его архонтом. А значит, он даже не поймет, что к чему.       — Я не могу отдать вам его, — заплетающимся языком проговорила Альказар, попятившись от Седрика. — Он нужен тому, кто во мне, и даже если бы я хотела… даже если бы могла преодолеть волю моего демона… Я не отдала бы вам то, чего вы желаете, ибо у меня самой этого нет.       — Это ложь, — вздохнул Бэфас, лениво чертя в воздухе посохом оберегающие руны. — Лустарий передал нам волю лорда Армонаарта, и лишь его слова непреложны.       — Да почему вы все верите, что лишь Лустарий слышит его?! — не выдержала Альказар. — Вам не приходило в головы, недоумки, что Армонаарт говорит не только с ним?       — В тебе суть Лустария, как рассказывали, — кивнул Астрадос. — Но разве бывает такое, что разделенная суть восстает против самой себя?       — Вот ты и ответил себе на этот вопрос, Призыватель, — прорычал демон голосом Альказар.       — Это означает лишь то, — продолжил Астардос, — что нет в тебе сути Лустария, девка. Если бы хоть искра его теплилась в тебе, если бы хоть отблеск могущества Армонаарта отразился в твоих глазах, ты была бы иной сущностью, ты не восстала бы против Лустария и не призывала бы к нему смерть.       — Согласна с Астардосом, — произнесла Сафо.       — Ты пустышка, — усмехнулся Бэфас.       — Зря тебя боялся Зеробилон, — прогудел Таурон, чей голос отозвался в голосе Седрика.       — Ты должна быть казнена за предательство, — проскрипел Бемаль, — но перед этим тебе следует отдать Пеплорожденного — и тогда смерть твоя будет менее болезненной.       — Обещаем, — с издевкой подытожила Сафо.       Альказар мысленно прикинула шансы.       Четверо принцев, одна принцесса и Седрик, что волю свою обрел лишь частично. Шестеро самых сильных зеробилонских говнюков, каких видел Вин, против нее — седьмой зеробилонской суки, у которой не было с собой даже ножа. К тому же, Геллер, что ухмылялся за ее спиной. К тому же — шесть архонтов.       А что на ее стороне?       Демон. И, кажется, Пеплорожденный, о котором Альказар имела крайне смутное представление. Вывезут ли они втроем против тринадцати?       Альказар не знала. Ей было известно одно: если эти тринадцать сейчас расправятся с нею, то они не дадут Оорану дойти до Лустария, а значит, все впустую. Они убьют его. Они…       Она сама должна стать скалой, о которую разобьются эти волны. Должна стать стеной. Должна стать щитом для его разящего меча.       — Ладно, — зажмурившись, произнесла Альказар, обращаясь к демону. — Я призову его. Скажи только, как.       — Славно, — отозвался Таурон, и Седрик, повторив за ним, ближе протянул к Альказар филактерий.       Все очень просто, носительница. Позови его по имени.       — Но я не знаю его имени, — возразила она.       Как наречешь, так и будет.       Он явился из пепла, до которого сгорело тело солдафона из форта Фальдрин. А значит, и сам он оттуда, из тех мест, где бури перевала бушуют в унисон жестоким сражениям срединников и южан, где десятки людей гибнут каждый день, где кровь льется днем и ночью. Зачем он пришел? В чем смысл его существования?       Не важно.       Важно сейчас не проиграть битву.       — Приди, Фальдрин, — взмолилась Альказар. — Приди ко мне!       Рука Седрика вдруг задрожала и выронила филактерий. Несчастный Изела растерянно огляделся вокруг себя, ища сосуд, а Таурон с яростным шипением хлестнул его зеленой магической плетью.       — Фальдрин? — недоуменно переспросила Сафо. — Но… Пеплорожденный не пришел на зов. Уж не собиралась ли ты обмануть нас, Альказар?       — Фальдрин! — что было сил крикнула Альказар в небо.       Бэфас ядовито усмехнулся. Он переложил посох из одной руки в другую, и тот зажегся красным огнем боевых заклинаний.       — Ты призываешь Пеплорожденного именем места его рождения? — догадался Астардос. — Ну и глупость. Такой призыв невозможен.       — Фальдрин! — предприняла еще одну попытку Альказар. — Неси сюда свою демоническую задницу — или будешь иметь дело с НИМ!!!       Поляну озарила ослепительная алая вспышка, будто лопнул переполненный магией силовой кристалл. Принцы и принцесса отшатнулись, а Седрик завизжал собственным голосом отдельно от мечущего проклятия Таурона. Телега, на которой сидела Альказар, задрожала, словно опять была запряжена, что-то рванулось и под ней, и внутри нее, в грудной клетке, и безудержный восторг ЕГО приветствовал возникшую перед нею огромную крылатую и клыкастую тварь, что, склонившись в гротескном поклоне, изрекла скрипуче:       — Чего желает мой господин?       — Защити меня! — выпалила Альказар. — Защити от них!       Но тварь даже не дернулась.       — Это Пеплорожденный! — ахнул Астардос. — Скорее, Таурон, пусть Изела поднесет к нему филактерий, не то он будет навсегда потерян!       — Как бы не так, — выдохнула Альказар и, приметив, что Седрик нашарил под ее телегой череп, с размаху лягнула бедолагу ногой в лицо. Изела отлетел в сторону и снова выронил сосуд, вызвав яростный рык некроманта Таурона.       — Мы принудим тебя быть послушной! — прошипела Сафо, под чьими пальцами уже разгоралось алое псионическое заклинание. Еще секунда — и принцесса метнула его в Альказар, но та, скользнув с телеги, успела увернуться.       Кое-как отбившись ногой от превратившихся в силки корней, которые явно вызвал Бэфас, она перекатилась к бесчувственно лежащему Седрику и попыталась было схватить череп. Но электрический разряд, вырвавшийся из ладони Астардоса, остановил Альказар в последнюю секунду.       — Не дайте ей забрать филактерий! — крикнул он.       Призванные Бемалем спектральные скелеты обступили Альказар со всех сторон.       — Негодница, — прошипел Таурон, — ты ответишь за все!       Черное пламя его заклятия скользнуло по коже Альказар, оставив несколько глубоких порезов на ее шее и плечах.       — Фальдрин, скотина! — взвыла она, но тварь так и оставалась неподвижной.       Все-таки двое против тринадцати.       Чтоб вас всех сожрала бездна!       Подкравшийся сзади идиот Геллер немедленно получил локтем в кадык и, задохнувшись, отпрянул. Альказар схватила выроненный им меч и с размаху дала им по ближайшему спектральному скелету.       Где череп, во имя всех богов?!       Но филактерий уже был в руках Таурона, который теперь заклинал его и пытался улучить момент, чтобы подойти ближе к замершему, как ебучее изваяние, Фальдрину.       — Нет! — взвизгнула Альказар.       Она подалась к некроманту, но тут чей-то архонт — это наверняка был хранитель Сафо! — опутал ее ноги, а второй — несомненно принадлежавший Бэфасу — потянул назад, обвившись вокруг ее бедер. Альказар вскрикнула и упала лицом вперед, чувствуя, что третий дух яростно вцепился ей в волосы, как переполненная злобой ревнивица.       — ТЫ! — глухо выкрикнула она в землю. — Чего ТЫ ждешь?!       Я хочу насладиться моментом, носительница.       Неужели одна против тринадцати?! Это уже выглядело крайне дерьмово.       Альказар кое-как удалось перевернуться на спину, но она тут же получила тяжелый удар в лицо. Подумала сначала, что это очередной архонт, но это был всего лишь Геллер — Геллер, жалкий мельничий сынок и его подкованный тяжелый ботинок. Следующий удар пришелся ей в нос, и жгучая боль белым заревом застила взор Альказар. Она и сама не знала, кричит она или стоически переносит удар за ударом, но каждый       каждый       каждый       замах мерзкого подкованного ботинка будил внутри нее нечто сродни прорвавшейся из жерла вулкана алой кипящей магме.       Демон ее рукою схватил Геллера за щиколотку и отбросил прочь, как ветошь. Вцепившиеся архонты мгновенно разжали зубы, а ближайшие спектральные скелеты вдруг рассыпались на тысячи белых искр.       — Иди, — прогремел в этот момент Таурон, протягивая вперед филактерий, — ко мне!!!       Глаза черепа загорелись ярко-зеленым.       Тень Фальдрина дрогнула, но вместе с этим время стало течь в тысячу раз медленнее.       — Ты спросил, чего Я желаю, — усмехнулся ОН голосом Альказар, привлекая к себе взгляд Пеплорожденного. ОН поднял ослабевшее тело носительницы и теперь неспешно заживлял ее раны, ставил на место сломанный нос и затягивал порезы. — Так вот, Я желаю чтобы все они наконец получили урок.       — Будет исполнено, дражайший господин, — с гнусным ехидством ответил Фальдрин и тут же исчез из поля ЕГО зрения.       ОН не стал больше медлить. Когда нос носительницы окончательно зажил, ОН запустил время вперед: у старого синистропа Бемаля в руках раскололся управляющий кристалл, и старик, прикрывая израненную половину лица, с воем упал на колени; графиня Сафо, некогда выдающийся псионик, вдруг почувствовала острый прилив чародейской лихорадки и немедленно остановила все свои заклятия; лозы друида Бэфаса рассыпались в пыль; призыватель Астардос закашлялся, и через несколько секунд его стошнило кровью. В руках же некроманта Таурона — несносного мальчишки, что когда-то на коленях умолял Лустария взять его хотя бы в ученики, — треснул его дилетантский филактерий, который в любом случае не смог бы удержать Пеплорожденного.       — Но… — выдохнул некромант. — Как…       Фальдрин опутал принцев и принцессу невидимыми нитями и теперь, поднявшись высоко над поляной, вопросительно глядел на НЕГО. ОН кивнул. Фальдрин потянул нити на себя, и незадачливые детишки повалились друг на друга, как книги со сломанной полки. Это не стоило ни ЕМУ, ни Фальдрину совершенно никаких усилий, хотя, конечно, отняло немало сил носительницы.       — Возвращайтесь в свои надгробия, — велел ОН архонтам. Те, крутанувшись в вихре над поляной, беспрекословно повиновались ему и, как стая птиц, устремились в сторону Зеробилона. — А теперь вы… Вы, жрецы владыки. Вы, кровавые принцы Зеробилона — дома для каждого странника, последнего прибежища мертвых. Как и тогда, вы ликов небес не различили и знаков не разгадали МОИХ — пусть вершившие до вас были более слепы, когда вырывали сердце из груди Джиаль-Су, вас это не оправдывает. Вы вновь стали ручьем, восставшим против истока, вы вновь стали жрецами, убившими свое божество. Вы… только маленькие дети, что играли у реки. — Напевно заключил ОН. — Моя прекрасная Сафо…       — Но ведь… — Графиня попыталась было приподняться с земли, но Фальдрин крепко сковал и ее тело, и ее волю. — Этого не может быть…       — Ты не вняла словам МОИМ, что звучали во снах. Отныне проклинаю тебя навеки оставаться в башне твоей, — указал ОН на графиню. — Не выйдешь ты из нее, и лишь будешь алкать крови путников, что по случайности забредут к тебе.       Фальдрин с усмешкой потянул ее нить, и вскрикнувшая Сафо исчезла.       — Властитель древ Бэфас, — обратил ОН взор на побледневшего друида. — Ты не внял словам МОИМ, что даны были тебе в отражении вод. Заключаю тебя в пещере Зардос, да будет сплетение корней иссохших твоей тюрьмою.       Друид пропал вслед за графиней.       — Мой несмышленый Бемаль, — продолжил ОН, обращаясь к старику.       — Я искуплю свои ошибки! — затараторил тот. — Я все сделаю, только не…       — Ты не внял словам МОИМ, что по костям умерших ты прочел в старом склепе. Отныне и навеки будешь искать другие кости — кости павших в Тысячелетней войне, тщась снова разгадать МОЕ послание. Обрекаю тебя найти кости серафима по имени Казаэль и принять жалкую участь свою.       Старик истошно завопил, когда Фальдрин потянул его нить.       — Призыватель Астардос, — продолжал ОН.       — Кто ты? — перебил его наглый Призыватель. — Ты сущность мятежного демона, вселившегося в Альказар, это понятно. Но что движет тобой? Почему ты так жаждешь смерти Лустария?       — Ты не внял словам МОИМ, переданным тебе от бесчисленных слуг, призванных тобою. Навеки будешь заключен ты в своей старой крепости у Гилиада в ожидании участи своей.       — Ты не смеешь повелевать мной! Ты никто! Армонаарт покарает тебя! — только и успел выкрикнуть Астардос до того, как Фальдрин потянул его нить.       — И ты, мой милый Таурон, — продолжил ОН, подойдя чуть ближе, к дрогнувшему некроманту. — Тебе было дано больше, чем иным, ибо ты просил меньше прочих. Ты умолял о стакане воды, а получил золотой кубок, до краев наполненный лучшим вином, не так ли? О, как Я любил тебя! Так почему ты не внял словам МОИМ, что сказаны тебе не единожды посланниками МОИМИ?       — Я не понимаю, — в растерянности пробасил некромант. — Неужто ты…       — Уже поздно, — перебил ОН. — Я заключаю тебя в стенах Тельредара, а пасомого твоего, — он указал на лежащего без чувств мальчишку по имени Седрик, — обрекаю вечно жаждать света, который будет дотла сжигать его.       За мгновение до того, как Таурон исчез, во взгляде некроманта что-то прояснилось, некая искра понимания блеснула из-под его тяжелеющих век, но это было уже не важно. ОН отошел от того места, где только что лежали вповалку грозные стражи Зеробилона, и глубоко вздохнул.       — Это не все, повелитель, — прогнусавил Фальдрин, на широких крыльях мягко опустившись рядом в НИМ.       — Верно, — согласился ОН, зачем-то осматривая телегу, на которой сюда привезли тело носительницы. — Еще остались некоторые прихлебатели. Это алхимик Мастраз, горбун Ассава, что сторожит вершину башни, малышка Мориан, которая много лет слушала скрип старых костей, глупый доходяга Дариус… и сам Лустарий. Из всех них опаснее всего последний. И если с прихлебателями мой навигатор при помощи светорожденного справится сам, то… с Лустарием ему помогу Я.       — Но сможет ли носительница? — усомнился Фальдрин. — Лустарий по-прежнему могуществен. Даже я не смог бы…       ОН со злобой посмотрел на демона, и тот поник.       — Прошу простить, прошу простить, — склонился Фальдрин.       — Справлюсь. — Альказар поспешно сплюнула горечь, что собиралась под языком всякий раз, когда ее устами говорил демон. — У меня нет выбора, козлина ты крылатая. Почему ты не помог мне, когда я просила, Фальдрин?       — Я не служу тебе, — поморщился тот. — Я и знать тебя не знаю, милая девица… — Он принюхался. — Хотя… Скорее, дама совершенных лет, познавшая немало мужей и даже пару жен.       — Ах ты мразь! — не выдержала Альказар. Она замахнулась было на мерзко хихикающего Фальдрина мечом, но тут заметила, что справа сверкнула сталь.       В последний момент она увернулась от удара, толкнула и схватила Геллера за запястье, вынуждая разжать пальцы и уронить кинжал.       — Отпусти! — выпалил он.       — Ну уж нет! — крикнула Альказар. Она ударила его под колени, и мельничий сынок тяжело рухнул наземь. — Ты все еще не понял, упрямец?       — Все он понял, — изрек ее устами демон.       — Я понял, — шмыгнул носом Геллер. — В кои-то веки я вижу ясно. Я не прошу пощады, нет. Я лишь желаю тебе всех проклятий Вина, чтобы ты, мерзкая тварь, потонула в собственных слезах и захлебнулась своей кровью!       — Какой ты смелый! — Демон сжал подбородок Геллера пальцами Альказар. — Ты отважнее многих принцев, как я посмотрю. О, я не призываю тебя встать на МОЮ сторону, ибо ошибки смываются не раскаянием, но кровью. Я лишь призываю на тебя прозрение. Болезненно и горько осознавать это, да?       — Ты издевался над всеми нами, — через силу изрек Геллер. — В обмен на нашу верность Армонаарту мы получили лишь оставленность нашим владыкой! Они тоже. — Он кивнул на поляну, где недавно сгрудились принцы. — Мне не страшно умирать, демон. Мне страшно было бы жить в вечной слепоте!       — Не зная замысла, ты скор судить, — вдохнул эти слова ему в рот демон, и Геллер тяжело закашлялся. — Но суд твой неправеден, о судья побежденный. Напоенный жестокостью изопьет последний горький кубок свой.       Если бы Альказар сказала в тот момент, что горячо желает остановить демона, то она покривила бы душой. Она ненавидела Геллера и желала ему всяческих неприятностей, но все-таки странная, иррациональная жалость дрогнула под ее пальцами, хоть и не было от нее проку: демон все равно контролировал ее руки. ОН отпустил Геллера и отошел на несколько шагов. По щекам мельничьего сынка ручьями текли слезы, а губы его дрожали.       — За что ты так поступил со мной? — еле слышно спросил Геллер напоследок.       Демон обратил на него взор. Легко махнул рукой, словно призывая жестом Геллера к себе. Истошный вопль огласил поляну, но тут же стих, когда кровавый, обмотанный ошметками мяса скелет вырвался из бедолаги и покорно направился навстречу демону — он прошел три шага, оставив позади пустой мешок из разодранной плоти, и рухнул под ноги пришедшей в себя Альказар.       Не в силах сделать вдох, она так и осталась ошарашенно стоять над ним. И простояла еще невесть сколько, пока над поляной рассеивался туман, покуда ветер не принес звук топота копыт, покуда белая изморозь не растеклась по притоптанной сухой траве и вышедшие из-за туч луны не залили все вокруг зловещим кровавым сиянием.

***

      — Девочка?       Когда теплая рука Арантоса легла на ее плечо, Альказар не отказала себе в удовольствии коснуться ее — просто чтобы убедиться, что он настоящий. Она с надеждой взглянула на него. Арантос брезгливо поморщился.       — Думаю, мы опоздали, — изрекла беловолосая женщина в длинной серебрящейся мантии и кивнула на кровавый скелет: — Кто это, Альказар?       — Это Геллер, — хрипло произнесла она.       — Ох, твою-то мать, — выдохнул Арантос, в ужасе глядя на труп. — Чтоб мне Эроданом стать и на ярмарках отплясывать. Как… как ты… Хотя я понимаю, как. Но…       — Где принцы и принцесса? — ледяным тоном спросила женщина. — Мы выследили их до этого места. Они уже явились?       — ОН изгнал их, — отозвалась Альказар, все еще оглядывая Арантоса, на удивление настоящего и живого Арантоса. — Как ты спасся? Что с остальными этронарцами?       — Ведьмочки Лартаны спасли нас, — кивнул на женщину Арантос. — Не всех, конечно, многих перерезали зеробилонцы, но нам удалось дать отпор. Тельдразул в порядке, девочка. Мы спрятали всех наших арорма подальше на всякий случай, и, как видишь, не зря.       — Мои дочери избавили лиса от множества проблем в Зеробилоне, — усмехнулась снежная ведьма. — А теперь, когда принцы изгнаны, его путь к Лустарию будет ровным и широким, как Эрофинский мост. Мне нравится твой демон, то есть наш Мятежник. Он очень мил!       — Мил? — переспросила Альказар, вновь скользнув взглядом по тому, что час назад было Геллером. — Да, ОН милашка, каких поискать.       — Не бери в голову. — Лартана приобняла ее за плечи, и это прикосновение было по-трупному ледяным. — То, что мы избавились от принцев, — великая победа, Альказар. Неожиданная, но великая. Мало кто мог бы изгнать столь могущественных тварей, но в тебе и в Мятежнике я не сомневалась ни минуты.       — Приспешников у Лустария еще полно, — заметил Арантос, оглянувшись на подопечных Лартаны, рассеявшихся по поляне. По подсчетам Альказар, ведьм было около десятка. Неужто старуха потеряла в бою каких-то из своих дочерей? По ней не скажешь. — Альказар, Этронар понес серьезные потери. Если нам дадут бой у самого Зеробилона, то будет очень жарко. Несмотря на присутствие наших снежинок.       — Снежинок, — фыркнула Лартана. — Каждая из них стоит сотни таких разгильдяев, как ты, мой мальчик. Альказар, я уверена, что мы справимся. Иного варианта просто нет. Да, энестериа попытаются перегрызть горло каждому, кто покусится на Лустария, но мы сильнее хотя бы потому, что на нашей стороне твой Мятежник. Наш милый Ооран легко пройдет но возведенному нами мосту, ибо лишь идиот после всех этих усилий свалится в реку.       — Во-первых, ведьма, — устало выдохнул Арантос, — не надо недооценивать зеробилонцев. Их еще около сотни там, в башнях. Во-вторых, не надо переоценивать себя, Лартана. Если бы вы со снежинками обладали хотя бы половиной той силы, которой похваляетесь, Зеро давно стал бы вашим форпостом, а Лустарий приносил бы вам напитки.       — Хорошая мысль, — усмехнулась Лартана. — Я думаю, наш прекрасный лис не будет против, если на место убитого им Лустария придет благородная и справедливая владычица.       — Будет, поверь, — процедил Арантос. — Предъявишь права на Зеро — окажешься в соседней могиле с Лустарием. Или, хочешь, в той же самой.       — Думаю, мы с Оораном сговоримся, — облизнула губы Лартана, и Альказар неожиданно для себя почувствовала отвращение к снежной ведьме.       — Да неужели? — прищурившись, процедила она.       — И в-третьих, — продолжал Арантос, — конечно, Мятежник пока что сражается за нас, но каковы его истинные планы? Почему он так мечтает убить Лустария и Армонаарта, мы до сих пор не знаем. Мы понятия не имеем, что будет, когда старый арорма падет, а лорд-демон растворится в небытии. Не нападет ли Мятежник на нас?       — Если он это сделает, — дернула плечом Лартана, — Ооран убьет и его. Не ты ли говоришь, Арантос, что меня, честнейшую женщину, не подпустят к трону Зеробилона? Почему тогда подпустят нашу Альказар с Мятежником внутри? Мятежнику придется смириться.       — Твоя проблема в том, что ты всех поголовно считаешь идиотами, Лартана, — буркнул Арантос. — Демон чего-то добивается. И боюсь, мы всё узнаем посмертно.       — Вы сейчас делите золото дураков, — вздохнула Альказар. — Еще ничего не известно. Я знаю только то, что демон призвал себе на помощь Пеплорожденного в крепости Фальдрин и именно с его помощью победил принцев. Это все произошло без моего участия. Где я, сколько прошло, а главное, что с Оораном, я понятия не имею, но полагаю, что надо спешить в Зеро.       — Пеплорожденного? — обеспокоенно произнесла ведьма. — Тогда это… Это может быть большой проблемой, если Мятежник вдруг захочет обратиться против нас.       — Лис сейчас, наверное, на пути в храм Дариуса, — мрачно произнес Арантос.       — Что?! — ахнула Альказар. — Уже?       — Мои девушки, что несли дозор у Салафинского причала, — пояснила ведьма, — видели лиса в сопровождении Арантеаля и еще второго парнишки.       — Значит, они пошли к Лодочнице, — прикусила губу Альказар.       — Я одного не понимаю, — встрял Арантос, — у него нет собственного комплекта каменных ключей от скрытых храмов Дариуса? Зачем беспокоить Лодочницу?       — Ох, мальчик, — вздохнула Лартана, — Ооран может открыть портал куда угодно, и ключи ему, конечно, без надобности.       — Он хотел узнать, предала его Лодочница или нет, — пояснила Альказар. — И если да, то кому отдала каменные ключи. А поскольку она давно повязана с владыкой…       — Ясно, — потупился Арантос.       — С помощью портала лис вышвырнул Лодочницу в Остиан, насколько могли судить мои девушки, — продолжила Лартана. — Он крайне очарователен, не находите? Я на его месте заставила бы предательницу сожрать ее собственные кишки, а он поступил так… учтиво. Ах, как великолепно. Интересно, конечно, как теперь он поступит со стариной Дариусом, но думаю, не разочарует.       — Эммм, Лартана, — осторожно начал Арантос, наверняка заметив, каким взглядом Альказар прожигает беззаботно щебечущую ведьму, — я бы на твоем месте… ну, завязывал с комплиментами лису. Не стоит, правда. Не надо.       — Пф, мальчишка, неужто ты думаешь, что… — фыркнула Лартана, но осеклась, взглянув на Альказар. — Впрочем, ладно. Я думаю, нам нужно поспешить. Поскачем до Гилиада, а там используем телепортационную платформу. Окажемся в Зеро к рассвету, если повезет. И примем бой, если понадобится.       — Я думал, мы поможем лису на случай, если взбесится Дариус, — удивился Арантос.       — В этом нет нужды, Дариус ничего не сделает ему, — ответила ведьма, все еще смеряя полыхающую от гнева Альказар подозрительным взглядом. — Наша задача — избавить мир от как можно большего количества демонопоклонников на пути Оорана к Лустарию. Все остальное не стоит нашего внимания.       — Тогда в дорогу, — со вздохом заключил Арантос. — Чем быстрее закончим с этим, тем быстрее я буду свободен и смогу ехать к жене и к сыну.       — Сентиментальный мальчик, — едко усмехнулась Лартана.       — Пусть так, — мрачно согласился Арантос. — Хоть брюквой меня назовите, но отпустите на волю.       — Помоги убить старого арорма, — хохотнула ведьма, — и новая владычица отблагодарит тебя.       — Сомневаюсь, — буркнул Арантос, бросив взгляд на Альказар. — Да и не собираюсь я разрешения спрашивать.

***

      В какой-то момент Наратзулу показалось, что они окончательно заблудились. Сплошной, безмолвный, темный, как брошенная крепость, Салафинский лес обступал со всех сторон; петляющие тропинки то терялись, то путались в зарослях; виднеющиеся тут и там поваленные деревья выглядели совершенно одинаково, словно трое путников проходили мимо них уже не раз; жуткий сладковатый запах разложения как будто становился сильнее с каждым поворотом.       — Пахнет трупачиной, — поморщившись, Константин изрек очевидное.       — Здесь очень много мертвых животных, — отозвался Ооран, уверенно сворачивая за огромный мшистый валун. — Не знаю, почему. Может быть, магическое поле сбоит.       — Или Дариус доигрался, — беззаботно предположил Наратзул.       — Очень возможно, — согласился Ооран.       Перешагнув очередной иссохший труп зайца, присыпанный еловыми иголками, Наратзул вдруг с нечаянной тоской вспомнил о том Салафинском лесе, который каждый день видел из окна своего дома в детстве. Вечерами лес казался прибежищем тайн, домом болотных огоньков, уводящих путников в топь, бесконечным лабиринтом среди деревьев — зато днем он был полупрозрачным, изумрудным и золотым. Набрав корзинку целебных трав, Мириам любила остановиться у ручья или у старой покосившейся ивы и, зажмурившись, слушать звуки леса. Наратзулу не нравилось просто так стоять подле нее без дела, и он постоянно тянул замершую Мириам идти дальше, но теперь… Теперь он что угодно отдал бы за такой момент тишины. Рядом с нею. В безопасности.       Странно думать, что это серое, темное, злое, колючее — тот же самый Салафинский лес, только восточная его часть. Он казался не просто иным — а полной противоположностью того чудесного леса из детства.       — Мы еще не заблудились? — осведомился Константин.       — Нет, — бросил Ооран. — Почти пришли.       — Но… Тут ни дороги, ни каких-либо строений. Ты уверен, Ооран?       — Это ведь скрытый храм, — пожал плечами тот. — Так и должно быть.       Уже через несколько минут Наратзул, как и Константин, усомнился в этом. Заросли не кончались. Если бы Ооран знал, куда идти, он уже открыл бы туда портал, но все еще упрямо шел какими-то только ему заметными тропами. Или он опасается открывать портал из-за того, что разузнал от пожилой алеманнки в старом лодочном домике? Во имя всех богов, а может, все-таки стоило заранее рассказать то, что ему тогда поведал демон Альказар? Почувствовать себя полным идиотом в случае, если это окажется ложью, не так страшно, как оказаться один на один с…       В какой-то момент взгляд Наратзула зацепился за что-то бело-серое впереди, и вот уже за очередным поворотом перед ними предстала покосившаяся статуя, изображающая замахнувшегося мечом этерна. Грязное и потрескавшееся изваяние все было увешано висячим мхом, облеплено чем-то сизым, вроде пещерной плесени, и представляло собой весьма унылое зрелище. Наратзул хотел было сказать что-то насчет того, что они нашли не Дариуса, а некие древние руины, но тут из-за статуи вышла девушка-этерна. На ней была черная чистая мантия, волосы были собраны в аккуратный пучок, в руках девушки покоился увесистый фолиант, словно она еще секунду назад находилась в библиотеке, но вдруг ни с того ни с сего очутилась здесь, в лесной чаще.       — Ух ты, — вымолвил Константин при виде девицы. — Она похожа на… иллюзию.       — Нет, она настоящая, — покачал головой Наратзул, который легко распознал бы такой обман благодаря своим выдающимся магическим талантам.       — Не будете ли вы так любезны открыть нам дверь? — холодно спросил ее Ооран.       Девушка молчала, глядя на него как загнанная в угол мышь глядит на кота.       — Я и сам открыл бы, — продолжил Ооран еще более ледяным тоном, — но, к сожалению, хранительница раздала кому-то неприкосновенные каменные ключи.       — Понимаю, — пролепетала девушка. — Мессир Дариус как раз… занимается расследованием этого вопроса. Он считает, что Лодочницу перекупил некто из Зеробилона.       — Неужели? — усмехнулся Ооран. — Что ж, надеюсь, он преуспеет. И не забудет заглянуть в зеркало, когда начнет разыскивать виновного.       — Что? — хрипло изрекла девушка. — Он… Мессир Дариус ожидает вас. Он понимает, как это выглядит в ваших глазах, и намерен все объяснить.       — Откройте, — нетерпеливо произнес Ооран и добавил мягче: — Пожалуйста.       Девушка нерешительно кивнула. Под обложкой раскрытого ею фолианта оказались не страницы, а нечто вроде шкатулки, в которой находился каплевидный предмет, отдаленно напоминающий ключ. Когда ключ с каменным скрежетом вошел в скважину на спине статуи, вся конструкция вдруг стала подниматься, обнажая под собой ведущий под землю проход.       — Чтоб меня, — восхитился Константин.       — Прошу, — поклонилась девушка.       — Идите первая, — ответил ей Ооран, придержав шагнувшего было вперед Наратзула.       — Я? — переспросила девушка. — Но… Простите, я должна быть на посту. Здесь.       — Вам больше некого ждать, кроме нас, — настоял Ооран. — Идите вперед. Я много лет не был здесь и уже совершенно не помню, где кабинет Дариуса.       — Ну… ладно, — промямлила девушка и первая стала спускаться по открывшейся каменной лестнице.       Подземный зал находился на большой глубине. Тут и там из потолка виднелись прорвавшиеся сквозь толщу земли и камня узловатые корни, тусклые кристаллы еле-еле освещали закоулки, а откуда-то из темных углов послышалось сдавленное шипение, будто где-то притаился горный охотник. С каждым шагом девушки шипение затихало, словно отступая, и Наратзул подумал, что если это ловушка, то ее спешно убирают для того, чтобы не поранить идущую впереди девицу.       — Сюда, — кивнула она на коридор справа. — Дойдете до конца и…       — Мы за вами, — ответил Ооран, перегородив путь решившей было метнуться назад девушке.       — Но я не должна… Дариус накажет меня…       — Не думаю. Ведите.       В конце этого коридора на стенах как-то странно мельтешили тени корней, как будто освещающий их кристалл судорожно мигал. Но, насколько мог видеть Наратзул, кристалл был в порядке, а тень — нет, поэтому он указал Оорану на тень, а тот кивнул:       — Конечно, нас ждали.       — Жуть, — поежился Константин.       Когда они прошли и Наратзул оглянулся, тени уже не было.       — Да простит меня мадам, — продолжил, озираясь, Огневспых, — но не кажется ли вам, господа, что мы идем в ловушку?       — Конечно, — отозвался Ооран. — Это просто не может быть ничем иным.       — Тогда зачем…       — Если о ней знаешь, то это уже не ловушка, верно? — ободряюще хлопнул его по плечу Наратзул.       — Ага, скажи это охотникам, угодившим в свои силки, — пробурчал Огневспых. — Не нравится мне это.       — Я хочу вызволить Дариуса. Не верю, что он увяз во всем этом по собственной воле, — ответил Ооран.       — Уверяю, Дариус честен с вами, светлейший, — оглянулась девушка. — Возможно, демонопоклонники хотят его подставить, и поэтому вам показалось, что…       — Мы уже пришли? — перебил ее Ооран.       — Почти, — потупилась она.       В следующем зале Наратзул впервые за этот день жутко захотел достать меч. Здесь были люди — около пары десятков — такие же чистенькие, в черных мантиях, рассевшиеся за уставленными алхимическими приборами лабораторными столами. Все как один повернули головы в сторону пришедших, кто-то стал перешептываться, тени под потолком замельтешили быстрей.       — Наш коллектив исследователей, — пояснила девушка.       Проходя, Наратзул внимательно оглядывал столы, колбы, пробирки, перегонные кубы, реагенты в бесчисленных банках. Ничего, что казалось бы чем-то демоническим, но вкупе со странным выражением на лицах «коллектива» и с прыгающими по стенам тенями все это производило жуткое впечатление.       — Ни толики почтения, — озвучил его мысль Константин. — Что же, красавица, здесь так и принято встречать короля?       Девушка промолчала, а Ооран лишь хмыкнул.       Следующий коридор был длинным и тускло освещенным синими спектральными факелами. Вдоль стен и по потолку тянулись поблескивающие латунные трубы. Замершая было девушка решительно переступила нечто на полу — блеснуло лиловым, и Наратзул явственно различил шипение руны-ловушки.       — О, кто-то пошалил, — натянуто улыбнулась девушка, видя, что Ооран высветил своим заклинанием не только эту руну, но и все последующие.       — Интересные шуточки у вашего коллектива, — заметил Константин. — И юмор такой хлесткий, знаете, как у остианских бойцов арены. Хрясь — и ты лежишь с наполовину оторванной ногой. Обхохочешься!       — Угу, — неопределенно изрекла девушка, перешагивая следующую руну.       Еще пара залов — в одном было хранилище, а в другом находилась лаборатория поменьше — и они оказались у массивной каменной двери. Девушка с усилием надавила на дверь плечом, и та со скрежетом поддалась.       Это был большой, как амбар, кабинет. Темный, как и остальные помещения скрытого храма, он производил гнетущее впечатление и сам по себе — но с человеком, который встретил их, зрелище было еще ужаснее.       Сам того не осознавая, Наратзул схватился за рукоять своего притороченного к поясу меча. Он задрал голову, чтобы лучше разглядеть лицо этого человека, закованного в сталь не то доспеха, не кто какого-то защитного костюма. Наратзул никогда не жаловался на собственный рост и в свое время был самым высоким среди рекрутов Ордена, но Дариусу он, кажется, едва доставал до плеча. Ооран был Дариусу где-то по грудь, а Константин и вовсе мог бы лишь боднуть этого здоровяка в живот. На этот счет Огневспых высказался, но матерно и довольно тихо — слова его были заглушены утробно-низким голосом взирающего со своей высоты Дариуса:       — Какая честь, светлейший.       — Давно не виделись, Дариус. — Ооран смело смотрел на него снизу вверх, не выказывая никакого беспокойства, поэтому и Наратзул пока что убрал руку с меча. — Ты как-то неуловимо изменился. Усы сбрил?       Дариус осклабился. Тонкие черты его юного, обрамленного длинными черными кудрями лица от этого неестественно исказились, а в ярко-голубых глазах заплясало злое ехидство.       — И это тоже, — ответил Дариус. — Я старше тебя на четверть века, но выгляжу не в пример моложе и свежее.       — Неужто целительный воздух Салафинских лесов? — усмехнулся Ооран. — Или… Хм, возможно, здесь не обошлось без какого-либо демонического воздействия? Хотя что я говорю, это явно из-за целительного воздуха ты настолько прибавил в росте и сбросил несколько десятков лет. Расскажи-ка, что случилось с каменными ключами от твоих храмов и почему они розданы невесть кому?       — И ты сам решил спросить меня об этом? — прогудел Дариус. — Не присылать писем? Не передавать через шавок? Удивительно. Я скажу тебе так, светлейший: я академик. Я — видный ученый, который всю жизнь служил благу людскому, и ныне продолжает, и будет еще много лет служить! Мне дарован шанс жить вечно и вечно творить великие дела. В отличие от тебя.       — И что за дела ты творишь, Дариус?       — То, на что я поставлен. Защищать Нерим от зла, которое угнездилось в Зеробилоне.       — И что же заставило тебя предать твою миссию? — прищурился Ооран.       Дариус тяжело вздохнул с мощью кузнечных мехов — с головы Константина даже слетел капюшон.       — То же, что тебя заставило предать меня, светлейший, — изрек Дариус.       — Я не предавал тебя, — покачал головой Ооран.       — Ты заточил меня здесь!       — Ты просился домой, я разрешил, но в следующем письме ты отказался возвращаться в Треомар, а еще через одно обвинил меня в том, что я тебя домой не пускаю. Я снова позвал тебя в Треомар, на покой, ты вновь отказался под предлогом исследований. А затем ты написал мне с укором, что я, гад вероломный, не даю тебе вернуться. Да, если бы я был чуть умнее, я бы понял сразу, что это не истерики престарелого первосвященника, а происки демонов, но в тот момент я совершенно ничего не понимал. Почему ты послушал демонов, Дариус? Ради чего ты предал дело своей жизни?       Дариус фыркнул, отвернулся и отошел, громыхая железом. Наратзул вновь напрягся и выразительно глянул на Константина. Тот понимающе кивнул и приготовил кинжалы, которые Ооран накануне зачаровал заклятием против демонов.       — Я живу для того, — трубно прогудел Дариус, — чтобы нести мир, спокойствие и безопасность тем людям, что не могут себя защитить от демонов сами. Мои скрытые храмы призваны были гасить волны злой магии, что грозили расплескаться по всему свету. И я один был стеной. Был оберегающей крепостью. Я один.       — Тебя никто не бросил, если ты об этом, — ответил Ооран, жестом подав знак Наратзулу посмотреть на потолок. — Треомар всегда поддерживал тебя, тебе ни разу ни в чем не отказали, что бы ты ни попросил.       Наратзул задрал голову и чуть не выматерился.       Потолок был черен, как ночное небо, но не оттого, что туда не попадал свет, — там кишели тени. Они перетекали, дергались, вуалью ниспадали на стены, Наратзул мог различить когти и клыки, что пока были бесплотны, а также белые злые точки маленьких глаз, бесчисленные, как звезды на небосклоне. Он предупреждающе дернул Константина за рукав. Огневспых ощерил зубы.       «Это архонты, о которых говорил Ооран, — псионически пояснил ему Наратзул. — Не промахнись, не дай им ранить тебя».       — Я и сейчас один, — продолжал Дариус, отвернувшись. — Вся жизнь моя — пустяк. Труды мои остались втуне. Я зря потратил столько лет, ведь что теперь имею, кроме одиночества? В Треомаре меня предали. Не стали слушать! Но зато… Зато нашелся тот, кто стал, — и божество, чтобы было раньше скрыто, теперь передо мной. Я слышу его голос. В словах его нет лжи.       — Дариус, — Ооран медленно подходил к нему, протянув руку, — я правда уделял твоим трудам намного меньше внимания, чем дóлжно. Я слишком много лет надеялся, что все нормализуется само, ведь ты — сильный и мудрый человек. Но и сильным и мудрым не чуждо ощущение оставленности, пусть даже ложное, ведь чем мудрее человек, тем чаще он задает себе вопрос «Зачем?». Понимаю, что в какой-то момент ты не нашел на него ответа, а рядом не было никого, кто подсказал бы. Но сейчас…       — Теперь уже поздно, — возразил Дариус.       — Вовсе нет, — ответил Ооран. — Помоги мне остановить все это. Помоги мне освободить мир от демона, что снедает тебя. Не в этом ли ты видел смысл своей жизни?       — Освободить, — басовитым эхом отозвался Дариус. — Я сражаюсь с демонами с помощью науки — сколько себя помню! Они боялись подходить ко мне, да и сейчас боятся, ибо знают… они знают, что голос божественный звучит в моих ушах.       — Боятся? — скривился Константин. — А на потолке, у вас, надо полагать, праздничные украшения. Совершенно безобидные.       — Прошу тебя. — Ооран сделал еще шаг к Дариусу, — Ты ведь сам понимаешь, что попался демонам. Сам знаешь, для чего говоришь сейчас все это. Но не дай пропасть собственным трудам. Идем со мной.       — Может быть, — тихо ответил Дариус.       Наратзул не верил этому «может быть» — уж больно ясной была ситуация. Он осторожно попробовал, не заперта ли каменная дверь за ними, и выяснилось, что все-таки заперта и выходить, судя по всему, придется по порталу. А значит, если громила сейчас нападет на Оорана, нужно будет упредить громилу. Скорее всего, врезать заклятием под колени — это явно самое слабое место — попытаться повалить, потому что доспехами не защищено лишь лицо, а добраться до лица можно лишь так. Затем, повалив, надо будет быстро всадить меч ему или в горло (или там все закрыто воротником? не видно!), или в глазницу. А Константин, тем временем, отобьется от архонтов.       Неплохой план.       Наратзул псионически обрисовал все это Огневспыху, но на лице бродяги проступило явное несогласие. Он даже зачем-то покрутил пальцем у виска, словно не верил планам Наратзула! Хм. Паладины в Инодане были более послушны, чем этот упрямец. Хорошо хоть Константин не владеет псионикой и не перечит в ответ!       — Может быть, — повторил Дариус, — я был не прав? Может быть, божество никогда не оставляло меня, а жизнь моя для него хоть что-то значит? А может быть… — Он медленно повернулся, и глаза его, до этого обычные, были совсем черны. — Блага я достигну лишь тогда, когда избавлюсь от иллюзии своего божества.       Ооран отступил.       — Если это наваждение демона, Дариус, — произнес он, — я могу тебе помочь.       — Наваждение — это слова твои, — возразил гигант. — Я отказываю тебе.       Дариус поднял ручищу, и из закованной в латную перчатку ладони вырвалось рыжее пламя. Ооран успел поставить щит и отразил пламя обратно в Дариуса — тот отшатнулся, налетев спиной на стол, и Наратзул решил: вот он, идеальный момент. Он рванулся вперед, к гиганту. Тени градом упали с потолка одна за другой, застилая тусклый свет кристаллов и погружая зал в кромешную тьму. Константин успел призвать несколько магических огоньков, но архонты смели их, как буря сметает песок.       — Чтоб тебя… — сдавленно взвыл Константин.       Белые отблески его зачарованных кинжалов заметались во тьме, отгоняя демонов, но Наратзул этого не видел. Он на бегу наколдовал себе ночное зрение и несся вперед, примеряясь к тому, как он сейчас с разгону повалит Дариуса наземь. Ооран вновь полыхнул заклинанием, на этот раз белым, против демонов, и Дариус, взвыв, замер вновь.       Отлично!       Расчет Наратзула оправдался: громила с железным грохотом обрушился на каменный пол. Что-то вспыхнуло позади, но он не видел. Наратзул оседлал громилу, врезал ему в нос, чтобы не дергался, и, не слыша, что кричит ему Ооран, со всей силы всадил меч в лицо Дариуса.       Что происходило в мгновения между тем ударом и ударом каменной стены в спину Наратзула (или спины Наратзула в каменную стену — впрочем, была ли разница?), он не помнил. Кажется, в какой-то момент Наратзул ослеп, но глаза ему залило не тьмой, а сплошным бело-розовым, разрывающим светом. Какой-то наглый, угольно-черный демон, вцепившийся ему в горло, откровенно хохотал, утирая с пасти его кровь, а затем вдруг истошно закричал и, лопнув, исчез. Другой, что бритвенно острыми зубами терзал стальной нагрудник Наратзула, тщась разорвать ремни, смылся, лишь завидев участь товарища. Наратзул привстал. Схватил лежащий поодаль меч и, описав клинком дугу, отогнал роящуюся вокруг него густую чащу теней. Он прижал руку к горлу, надеясь, что рана не страшная, — и, насколько он мог почувствовать это в перчатке, таковой она и была. Всего лишь порез. Болит как дрянь, конечно. Но все же.       — Скажи им, пусть уйдут, — послышался издалека голос Оорана.       — Обойдешься! — старчески проскрипело нечто.       — Плохой ответ, Дариус.       — Ааааааа!       Наратзул рубанул вновь, разгоняя толпу теней, как мотыльков, — и к счастью, ему навстречу прорубился Константин. К собственному неудовольствию, Наратзул отметил, что на Огневспыхе ни царапинки.       — Ты живой, — выдохнул Константин, хлестнув кинжалом справа. — Даже удивительно.       — Естественно, — отозвался Наратзул, очерчивая дугу слева. — Ты сомневался во мне?       — Скажи им, — где-то неподалеку настаивал Ооран.       — Вам не уйти отсюда, — послышался другой голос. Голос девушки, которая привела их в этот зал. — Никогда не уйти, к сожалению. Те люди, что стоят ныне за мессиром Дариусом, уже не отпустят его.       — Ты из Зеробилона, верно? — спрашивал Ооран.       — Конечно, — отвечала девушка.       — Так, любопытства ради. Где ты родилась?       — Я? В Эрофине, светлейший. А какое это имеет…       — Ясно. Передавай привет Эродану.       Полыхнуло синим, и прозвучавший было вскрик девушки моментально стих. Наратзул усмехнулся. С утра старая лодочница упала ровнехонько на рыночную площадь Остиана, наверняка вызвав бурю эмоций у местных, а теперь еще одна недотепа свалится на головы ничего не подозревающих эрофинцев. Какая прелесть эти порталы!       — Ну ты и скотина, — сухо прошуршал старик. — Она… Она была так прекрасна! Так тепла! Так нежна со мною!       — Ужас. Она тебе в правнучки годится, Дариус.       — Кто бы говорил!       — Отзови архонтов, я тебе даю последний шанс.       — Их все больше и больше, — озвучил очевидное Константин, отмахиваясь от очередной тени. — Я не понимаю, мы раним их или убиваем!       — Надеюсь, второе. — Наратзул рубанул по очередному демону, впившемуся в сапог Константина. — Ну ничего…       — Я не могу это сделать, Ооран! — выпалил старик. — Они не подчиняются мне!       — Что-то я тебе не верю, Дариус. Вряд ли тебя оставили бы беспризорником.       — А они оставили! Меня все оставили, понимаешь?! Все до единого! Мое божество… Мое божество!       — Осторожно! — Константин вонзил сияющий белым светом кинжал в тварь, которая уже готовилась отхватить руку Наратзула.       — Ладно, ты не использовал последний шанс, — заключил Ооран. — Как знаешь. Не жалуйся потом.       Дариус вдруг завизжал, как свинья, и требующее возмездия сердце Наратзула с восторгом затрепетало: наконец-то выродок получит свое! С ним не стоило разговаривать, а сразу выдать причитающееся — как лодочнице, когда выяснилось, что она отдала ключи зеробилонским приспешникам.       Как ни странно, что-то помогло и демоны вдруг рассеялись. Они спешно заползали по стенам обратно на потолок, превращая его в подобие черного звездного неба.       — Наконец-то! — выдохнул Константин, и Наратзул был с ним всецело солидарен.       — Так и знал, что ты повелеваешь ими, — со вздохом заключил Ооран. — Значит, ты уже стал одним из зеробилонцев, и я ничего не смогу для тебя сделать. Как же так…       Интересно спросить у Оорана, куда улетел Дариус.       Или…       Наратзул остановился на полпути, зачарованно глядя на два открытых друг над другом портала: один под кишащим демонами потолком, а второй — у пола. Худой и низкорослый старикашка, чье морщинистое, как у черепахи, лицо украшали пышные усы, бесконечно падал в портал у пола, тут же вылетая из портала под потолком, оказавшись в занятной, но совершенно безвыходной портальной петле. Каждый его пролет сопровождался визгом вперемешку с проклятиями — пару раз он даже пытался зацепиться за пол у портала так, что ноги его свисали с потолка, но зияющий синий свет быстро затягивал его в себя и не оставлял шанса выбраться.       — Что-что, Дариус? — спросил его Ооран. — Ты ведь хотел рассказать о своих разработках для Зеробилона, не так ли?       — Иди… — Дариус со свистом пролетел сверху вниз. — Нахрен! — И улетел опять.       — Ну что за люди, — вздохнул Ооран, — никакого уважения. Наратзул, Константин, как вы? Ты ранен, Наратзул?       — Так, херня, — отмахнулся тот, вновь перепроверив разодранную демоном шею.       — Все замечательно! — с энтузиазмом отозвался Огневспых. — Давно я так не бился — с Остиана, наверное. Это было потрясающе! Есть еще?       — Конечно, — кивнул Ооран. — Это только начало, поверь.       — А вот Тир наверняка до этого не додумался. — Наратзул указал на портальную петлю. — Но выглядит прекрасно. Я бы сам такое использовал с удовольствием!       — Кстати, — сложил руки на груди Ооран, — будь добр в следующий раз, когда я кричу «Не трогай Дариуса, я снимаю заклятие!», не бить никого в лицо мечом, хорошо?       — Ну, я не мог отказаться от такого шикарного тактического маневра, — потупился Наратзул. — Странно, что он выжил, если честно.       — Он почти весь состоял из магии. Ты, считай, ударил клинком воздух.       — Неужели.       — Да. — Ооран опять обратился в пролетающему Дариусу: — Ну что, надумал? Рассказывай о своих исследованиях для Зеробилона.       — Я… — Дариус скользнул под пол. — … проверить разработку… — Пролетел. — …которую уже до меня… — Еще раз. — …но вне лаборатории… — Свист пролетающего тела. — …и без системы труб…       — Ничего не ясно, — покачал головой Ооран. Он убрал порталы, и Дариус с глухим «Ой» шлепнулся на пол. — Еще разок и сначала.       Несчастного старикашку немедленно стошнило. Константин брезгливо отпрянул и сделал вид, что пошел проверить, по-прежнему ли заперта дверь.       — Это я… — насилу вымолвил старикашка, — это я тебе теперь даю последний шанс, ублюдок.       — Передумал рассказывать? — прищурился Ооран. — Могу повторить. Сколько угодно могу. Но смотри: воздух этой комнаты — довольно нейтральная среда. Намного меньше тебе понравятся ледяные воды северного моря. Или пещера с острыми камнями. Или паучье логово. Или, если пожелаешь, могу устроить тебе великолепный пролет над башнями Зеробилона — как раз передашь привет своему новому владыке.       Старик побледнел еще сильнее.       — А в Инодан его закинуть не желаешь? — хихикнул Наратзул. — Могу примерно подсказать координаты казарменного нужника. Там такое! Паучьему логову и не снилось.       Ооран ответил полным осуждения взглядом.       — Я не боюсь тебя, — сквозь зубы изрек Дариус.       — Зря, — отрезал Ооран.       — Лучше оставь меня в покое. А не то…       — Ну?       — Не то я пущу газ!       Ооран и Наратзул как-то сдержались, а вот подошедшего Константина скрутило от смеха.       — Бля, — сдавленно вымолвил он, — Дариус, твою мать, в приличном обществе об этом вообще-то не говорят!       — Я серьезно! — взвыл старик, которого явно оскорбил их смех. — Я пущу такой газ, который поднимет всех мертвецов в округе!       — Мертвецов? — переспросил вмиг посерьезневший Ооран. — Так вот что ты разрабатывал для зеробилонцев.       — Да! — ухмыльнулся Дариус. — Это место — одно из самых засеянных полей битв Тысячелетней войны, и мертвецов здесь столько, что вы и шага не сделаете. А задумаешь сбежать через свои идиотские порталы, мразь, мои мертвецы сотрут с лица земли Гилиад — для начала. Хотя… Бьюсь об заклад, что на Гилиад тебе плевать, ведь это не Треомар, да? Ну ничего. И до Треомара они доберутся. У меня здесь столько газа, что…       — Ага, попробуй. — Ооран просто открыл порталы, и Дариус с воплем вновь закрутился в бесконечной петле. — Чтоб его. Надо бы придумать, как обезвредить эту систему.       — Если он не включит, то это сделает кто-то из «коллектива», — заметил Наратзул.       — Не успеет. — Ооран глубоко вдохнул, словно стараясь сосредоточиться. — Вот что…       Открылся еще портал, что заставило первый ненадолго сбойнуть. Кажется, из-за этого Наратзул в тот момент не заметил, как дрогнул свет в зале.       — Олиэнн, ты на посту? — позвал Ооран, обращаясь к новому порталу.       — Само собой, — послышался оттуда знакомый голос архимагистры. — Рада, что ты жив, светлейший. Но те маги, что поставили против тебя, не слишком рады, кажется.       Откуда-то из глубин портала Наратзул услышал приглушенное: «Архимагистра Олиэнн! Как вы могли сказать это ему!».       — Ты обязательно позубоскалишь, но позже, — улыбнулся Ооран. — Мы у Дариуса. Он тут изобрел газ, который оживляет мертвецов. Помнишь, я рассказывал, что напавший на меня в Факториях демон тоже говорил об этом? Он еще упоминал Армонаарта. Я боюсь, что Дариус при помощи энестериа собирался пустить этот газ через катакомбы, чтобы мертвецы наводнили Треомар, — как и обещал тот ублюдок.       Наратзул с беспокойством прислушался.       — Значит, газ все-таки существует, вот проктятие, — посетовала Олиэнн. — Дариус жив? Было бы славно, если бы нашлась формула.       — Пока жив. Мне нужны специалисты, которые смогут обезвредить этот газ. Собери мне несколько человек и еще тех, кто способен постоять за себя, — на случай, если Дариус откажется сотрудничать.       — Сделаем, Ооран.       — А, и пусть руны возьмут. Я сейчас расчищу им путь, но потом, видимо, уйду в Зеро, поэтому возращаться они будут сами.       — Я поняла тебя. Сколько у меня времени?       Ооран замер.       — Четверть часа, Оли. — Он быстро захлопнул третий портал. — Наратзул, сзади!       Он и сам почувствовал зловещий холод за своей спиной, поэтому оглянулся уже с мечом наготове. Константин немедленно последовал его примеру. Белый свет клинков разрезал сгустившуюся тьму, и тьма отпрянула, по-кошачьи зашипев. Сотни маленьких глаз зажглись внутри этого массива тьмы, которая сливалась теперь с той, что под потолком. Единственными источниками света в зале оказались порталы, между которыми летал бессильно вопящий Дариус, но их синему сиянию было не под силу проникнуть сквозь эту непроглядную занавесь.       Наратзул был уверен, что за нею кто-то есть.       Он шагнул вперед, подав Константину знак взять на себя правый фланг. Тьма чуть-чуть отступила, обнажив на мгновение чей-то силуэт.       — Кто там? — крикнул Ооран, который тоже это заметил.       В следующую секунду он уже озарил зал слепящим белым заклинанием, которое легко разорвало эту тьму. По залу прокатились шепотки. Человеческие фигуры, около двух дюжин, кто в плащах, кто в тяжелых доспехах, возникали одна за одной и тут же бросались в бой.       На них.       Троих.       Наратзул с яростью сжал зубы. Перехватил пальцами рукоять меча. И, как встарь, когда был еще Великим паладином, подняв оружие, крикнул:       — В бой!       О, прямо как в те старые, изумительные времена его кровь закипела предвкушением сражения. Вырывая меч из податливой плоти очередного одержимого, Наратзул чувствовал яростный прилив восторга, ощущения собственной силы и несокрушимой мощи своих заклинаний. Он не смотрел — старался не смотреть — на лица тех, кого отправляет на Вечные пути, благо многие были в масках, а те, что не были, удерживали на лицах отрешенность.       «Там будут люди, чей разум был выжжен псионикой, — говорил им Ооран в Треомаре. — Зеробилонцы используют их как рабочую силу или как приманку — по-разному. Как бы ни было жаль, их уже не освободить из псионического плена, я пробовал. Их разум давно уничтожен, они как марионетки… Что, Константин? Да, опасны, потому что бесстрашны. Нет, я не вижу другого варианта, кроме…»       Наратзул вогнал клинок под ребра какой-то женщины, и на лице ее, иссиня-бледном, не отразилось ни боли, ни злости. Она безвольно упала ему под ноги мешком, он перемахнул через нее, разрывая пламенем следующего, что бежал на него с топором наперевес, отбился от шипящего, извивающегося архонта, ударил локтем кого-то в нос, развернулся, рубанул, пригнулся от ожидаемого удара, толкнулся, с рычанием вонзил клинок в очередного. Вспыхнуло белым, заискрилось, демоны завопили низкими замогильными голосами, совсем рядом пролетел отброшенный Константином мужик, и клинок его загрохотал по каменному полу.       — Справа! — успел вскрикнуть Константин, ставя магический щит перед напавшей на него с фланга девицей с мотыгой.       Наратзул электрическим разрядом отбросил подкравшегося справа рыжего дуралея, больше похожего на крестьянина, чем на воина, и лицо того мальчишки совершенно никак не изменило своего выражения. Неужто у зеробилонцев все настолько плохо, что они бросают в бой кого попало?       Ударом локтя он с размаху сломал нос очередному пареньку, который чуть было не достал его вилами. Замахнулся на следующего — тот сверкнул заклинанием, и меч Наратзула, ставший непомерно тяжелым, вдруг вывалился из его рук.       — Эй! — Он собрался было уложить мерзкого мага в рукопашную, но остановился.       Перед ним ухмылялась маленькая девочка.       Нет, у зеробилонцев все НАСТОЛЬКО плохо?       Хихикнув, девочка выдула со своей ладони какую-то пыль в лицо Наратзулу, и тот, обожженный, с вскриком отступил. Он попытался было протереть глаза, но ничего не вышло — слезы хлынули у него из-под век, и по ощущениям они словно бы стали едкой кислотой.       «Константин! — псионически взмолился Наратзул. — Помоги, меня ослепили!»       Свист клинка над ухом Наратзула заставил его пригнуться. В какой-то момент он потерял равновесие и рухнул на пол, не чувствуя ничего, кроме разъедающей глаза боли.       — Я здесь, — послышался голос Огневспыха. — Держись!       Он явно сцепился с кем-то, кто хотел было врезать упавшему Наратзулу. Наратзул инстинктивно попытался отползти, все еще тщась раскрыть слезящиеся глаза. Кто-то пнул его в поясницу. Потянул за волосы. Наратзул закричал и рванулся, как необъезженный конь, оставляя в хватке неприятеля клок своих волос, ударил заклинанием наугад, отполз в другую сторону.       «Страшно?» — В голове его псионически зазвучал ехидный детский голос.       Наратзул кожей почувствовал жар белого заклятия, каким Ооран сжигал демонов, и повинуясь слепому страху, рванулся именно в ту сторону, откуда оно пришло. Прополз сколько-то, то и дело натыкаясь на трупы и пачкаясь в чьей-то еще теплой крови. Каменный пол гудел под его ладонями от мощи заклинаний, шум застил ему слух, и как-либо ориентироваться в пространстве у Наратзула попросту не получалось.       — Ты где? — крикнул он, вновь безуспешно вытирая глаза рукавом.       — Где Астардос, когда он так нужен?! — взвыл чей-то незнакомый голос совсем рядом. — Обожди, Дариус, я сейчас уберу этот мерзкий портал. Как-нибудь.       — Мастраз!!! — вопил пролетающий старик. — Скорее! Я! Больше! Не! Могу!       — Ясно, ясно, — пробурчал названный Мастразом. — Скорее бы развеять эту херь, пока Мориан отвлекает лиса… О! Ты подумай, треомарский крысеныш приполз. Да без глазок! Как тебя угораздило так далеко отойти от папочки? Ну ничего. Сейчас мы восстановим справедливость.       Наратзул отшатнулся, натолкнувшись спиной на чье-то безжизненное тело.       — Мастраз! — выл Дариус. — Сначала! Спаси! Меня!       Наратзул через боль приоткрыл один глаз. Расплывчатые яркие пятна не желали становиться четче, и он мог ориентироваться лишь по вспышкам. Вот синее — это порталы, между которыми пролетал еле живой Дариус. Вот белый отблеск в стороне — заклятие Оорана. Ярко-зеленое на фоне черной, нависающей над Наратзулом громады — это энтропийное смертельное заклятие Мастраза.       Чтоб тебя!       Наратзул рванулся вперед, норовя по-бычьи сбить громаду с ног, но явно промахнулся. Глухой смех Мастраза скрежетнул, казалось, над самым ухом.       Нечего размениваться на ерунду, пора играть по-крупному! Кто сейчас не поставит себе магический щит, тот сам виноват!       — Умри! — крикнул Наратзул, что было сил претворяя неистовый огненный вихрь.       Бело-красный жар проник ему под веки и опалил кожу, где-то явственно завоняло жженой плотью.       Сработало!       — Да! — вырвалось из груди Наратзула.       — Жалкий крысеныш, — послышался среди огненной круговерти голос Мастраза, и в следующий момент огонь вдруг погас. Зато что-то тяжелое и колючее со всей силы ударило Наратзула по лицу, и он отлетел в неизвестном направлении, захлебнувшись и собственным вдохом, и злостью.       — Эй ты! — Сквозь звон в ушах Наратзул с надеждой расслышал голос Константина. — А ну оставь его в покое, уродец!       Мастраз завыл. Наратзул вновь попытался разлепить глаза — на этот раз удачнее. К своему ужасу он вновь разглядел ту маленькую девочку, что оказалась рядом с высоким мужиком в черном балахоне, у ног которого отчаянно блевал свобожденный от портальной петли Дариус. Девочка подняла руки, и огромный, бесформенный сгусток тьмы с мощью пушечного залпа обрушился на Константина — благо подоспевший Ооран поставил перед ними с Константином сияющий щит, об который тьма разбилась и разлетелась по углам.       Девчонка вновь подняла руки. Собравшись воедино, как масляные капли, архонты яростной волной вновь ударили в щит и вновь разлетелись. Девочка явно выгадывала время для мужика в балахоне, который торопливо чертил на полу телепортационную руну.       — Они хотят сбежать! — крикнул Наратзул. Его голос был заглушен очередной многоголосой волной теней, и никто, к счастью, не обратил на него внимание.       Руна наконец загорелась под пальцами Мастраза, и тот пинком пихнул в открывшееся пространство вопящего Дариуса. Девчонка развела руки, останавливая архонтов перед очередным ударом, и произнесла:       — Тебе не победить владыку, жалкий лис. Зря ты пришел!       — Уже победил, — указал на нее Ооран. — Иначе вы не убегали бы в такой панике.       — Тебе не хватит сил, — осклабилась девчонка.       — Совсем скоро он узнает, — ответил Ооран. — И ты узнаешь, демоница. Беги и прячься, пока можешь.       — Мориан, скорее! — Мастраз потянул девочку за руку.       Та лишь криво ухмыльнулась и последовала за ним в рунный провал.       Все стихло, как не бывало.       Наратзул тяжело выдохнул, упав на спину. Не протестуя, позволил подошедшему Оорану начать исцелять свои раны — начал он с глаз, конечно. Боль растворилась и утекла из-под век вместе со жгучими слезами — и вот уже Наратзул мог видеть стоящего над ним вымазанного в крови Константина, на лице которого играло лекое презрение. Еще — Оорана, который нет-нет да и оглядывался туда, где только что исчезли те трое вместе со всеми своими архонтами. И…       — Эй! — Наратзул резко встал, толкнул возмущенно ахнувшего Оорана. — Это еще кто?!       Это был человек, высокий, крепкий, жилистый, облаченный в кожаную броню со стальным нагрудником и закрывающий лицо капюшон — и одновременно совсем, совсем не человек. Наратзул чувствовал это. Когда существо обратило на него взор светящихся белых глаз, которые смотрели с казавшегося отсутствующим темного, скрытого полумаской лица, он уверился в этом и уже хотел было применить хоть какое-то заклинание, но Ооран остановил его:       — Это Дозорный, я же говорил тебе про него.       — А, — выдохнул Наратзул. — Прошу прощения. Извини. Я не думал, что… Что он выглядит именно так.       «Когда будет совсем тяжко, я позову своего старого друга, — говорил Ооран, когда наставлял их перед этой вылазкой. — В городе его зовут Треомарским Дозорным, вы наверняка о нем слышали. На деле он — обитатель Тельраноса, который обладает… скажем, самыми разными боевыми талантами. Да, он может выглядеть как демон, но уверяю, он всецело на моей стороне. И… Он довольно добродушен, надо сказать».       — Они не ушли, Эталь, — изрек Дозорный ледяным голосом.       — Ушли, сенти, — отозвался тот.       — Нет. Я чувствую присутствие. Смотри! — Дозорный указал в то место, где только что сияла телепортационная руна Мастраза. — Что-то осталось.       — Отзвук неумелого заклинания, — поморщился Ооран. — Ничего. Тебе лучше, Наратзул?       — Намного, — отозвался он. — Что теперь?       — Теперь надо убедиться, что здесь не осталось врагов и вызвать группу ученых, обезвредить газ, — ответил Ооран. — Все по плану.       — Я растерялся, — признался Наратзул, видя, с какой иронией вздохнул Константин. — Побоялся бить девочку. Она выглядела совсем как… ребенок.       — Ага, — фыркнул Огневспых. — Темное подземелье с оживляющим мертвецов газом — самое типичное место, где можно встретить маленькую девочку, да. Было бы странно принять ее за демона!       — Тебя никто осуждает, — заключил Ооран. — Вставай, надо идти, проверить остальные коридоры.       — Эталь! — настоял Дозорный. — Смотри!       Они оглянулись одновременно. Наратзул, кажется, не сдержал крепкое словцо при виде возникшей невесть откуда гигантской рогатой и крылатой фигуры, опустившейся перед обнажившим клинки Дозорным и ехидно спросившей кого-то:       — Чего желает мой господин?

***

      Альказар закричала и заметалась в панике. От падения с лошади ее удержал, кажется, лишь вовремя сориентировавшийся Арантос, но его сильные руки и ободряющий голос не помогли Альказар прийти в себя.       — Эй, девица! — Лартана овевала ее лицо ледяным заклинанием. — Проснись! Ты чего? Это Мятежник? Что он делает, Альказар? Поговори с нами!       Но глаза Альказар вновь закатились, и сознание уплыло в темноту. Там был огромный, как амбар, зал, еле освещенный кристаллами, залитый кровью и усеянный мертвыми телами. Она возвышалась над ним и оглядывала сверху, испытывая странное ликование.       — Чего желает мой господин? — спросила она себя.       — Желаю, чтобы они ушли, Пеплорожденный, — ответила она себе. — И чтобы никто никогда сюда не вернулся.       — Слушаюсь, — отозвалась она.       Что это за место? Зачем здесь Фальдрин?       Сквозь завесу его злорадства Альказар вдруг смогла разглядеть тех, кто стоял перед ней, — но вскрика ужаса сдержать не сумела.       — Беги! — крикнула она пустоте.       — Она с нами? — в недоумении спросил Лартану Арантос, и ведьма растерянно пожала плечами.       — Беги, умоляю! — кричала Альказар, видя, что Дозорный становится между ней и Оораном, держа клинки наготове, а сам Ооран, рядом с которым призвал призрачный меч разукрашенный кровью Арантеаль, зажигает опаляющее ее кожу белое заклинание.       Она представила, как хватает Фальдрина за горло и душит, оттаскивая назад.       ОН молча отбросил от Пеплорожденного ее волю.       Альказар бессильно взвыла:       — Беги же, беги, ты не справишься с ним!       Фальдрин с усмешкой схватил зал и раскрутил его, как колесо.       Схватившись за Арантеаля, Ооран чуть не упал, а Константину повезло меньше — он отлетел к стене. Дозорный тоже, подобно Фальдрину, раскрыл черные призрачные крылья и поднялся над неистово крутящимся залом, чтобы вонзить в демона клинок, но демон с хохотом уклонился, возник позади Дозорного и толкнул его.       — Беги, Ооран! — верещала Альказар. — Беги!!!       — Мятежник там, у Дариуса, — догадалась Лартана.       — Надо что-то сделать, чтобы он оставил лиса в покое, — сглотнув, произнес Арантос. — А то, знаешь ли, мертвый лис не остановит Лустария.       — Попробуем убить Альказар?       — Ага, желаю удачи. Ударишь ее мечом — меч рассыплется в пыль. А заклятие просто погаснет.       — Но должен же быть какой-то способ…       — Надо чтобы Альказар пришла в себя и взяла Мятежника под контроль.       — Как это сделать?       — Не знаю, Лартана. Пропробуй псионикой разбудить ее, что ли.       Увернувшись от очередного удара Дозорного, Фальдрин крутанул зал еще сильнее. Его смех, злой и звонкий, опадал вниз хрустальным дождем, стучал по стенам, дробью бился об пол и отскакивал до потолка. Он увидел синюю вспышку портала навигатора, и это привело его в еще больший восторг.       — Господин, они хотят уйти.       — Прекрасно.       Когтистой лапой Фальдрин схватил жгучую синь портала и сжал — портал треснул, как переспелое яблоко, отрубая навигатору и его жалким приспешникамм путь из зала. Пусть сначала еще покатаются, как только что катался Дариус! Шалая злость вновь исторглась из Фальдрина смехом.       — Что это, Ооран?! — вскрикнул бородатый алеманн. — Почему портал не…       — Не знаю, — в испуге отозвался навигатор.       — Отпусти их, — по-отечески добродушно пригрозил Фальдрину ОН. — Пусть уходят.       — Но как же веселье!       Сильная боль в спине вдруг заставила Фальдрина обернуться. Мерзкий оборотень из Тельраноса, который раздражал господина еще в прошлый раз, в Треомаре, рубанул его по крылу. Конечно, это не помешало Фальдрину взмыть вверх и, описав петлю, стрелой вонзиться в черноту, которой стал оборотень за секунду до столкновения.       — Уходим! — скомандовал навигатор где-то внизу. — Сентинель его отвлечет.       Снова портал? Ну уж нет, он здесь, чтобы повеселиться как следует! Ибо что означает время, проведенное подо льдом самой страшной смерти, перед мгновением рождения, перед мгновением остывания пепла! Фальдрин усердно запутывал нити, пару даже разорвал зубами — и вот портал глупого навигатора вышвырнул его с приспешниками на тот же каменный пол кабинета Дариуса, из которого они так мечтали выбраться.       Альказар нечеловечески закричала, вскинувшись под алым псионическим заклятием Лартаны. Ведьма зашипела от боли, отдернув от нее руку.       — Просыпайся! — крикнул в лицо Альказар Арантос.       Она не спала, нет. Она то кричала, то толкалась, норовя свернуть шею Фальдрину, и если бы не проклятущий ОН, что оборонял от ее поползновений свое драгоценное детище, у нее уже получилось бы. Благо, Дозорный видел все: и ее, и ЕГО, и сущность Фальдрина. Он налетел голодным ястребом на хохочущего Фальдрина и отсек ему раненое крыло. Фальдрин обернулся было, чтобы ответить, но получил удар в ухмыляющуюся клыкастую физиономию.       Пеплорожденный всхлипнул.       — Он обидел меня!       — Отпусти уже их, — строже призвал ОН.       — Убью, убью, убью оборотня!       — Ооран, давай еще раз! — кричал где-то внизу Арантеаль.       Вспыхнул очередной портал. Фальдрин потерял драгоценную секунду на то, чтобы до конца запутать нити и этого портала, поэтому решил просто запутать все комнаты скрытого храма. Раз — портал открылся в зале, а навигатор и мальчишки оказались в коридоре. Отбившись от настырного оборотня, как от навозной мухи, Фальдрин попытался было сломать этот коридор, как палку, но снова не успел: ледяной клинок тельраносского мерзавца рассек ему плечо.       — Больно! — заверещал Фальдрин и ринулся на оборотня, окончательно позабыв о существовании навигатора.       — Какой же ты еще ребенок, — нежно посетовал ОН.       — Беги! — вскрикнула Альказар. — Беги без портала! Выход справа! Ооран, справа проход!       — Сюда. — Услышал или сам догадался? Потянул за собой Константина, за тем потянулся и Арантеаль, все еще озирающийся, не гонится ли за ними крылатое и клыкастое. Коридор впереди никуда не вел, затягивающая пустота пожирала его, и если бы не этот пролом справа…       Так, вроде ушли. Другой зал, обломки труб, медные сосуды, разбросанные глыбы и прорвавшийся с потолка ручей. Пустота не догнала их, а Фальдрин, кажется, отвлекся.       — Я ничего не могу сделать, — заключила Лартана, с трудом разжимая обожженную ладонь. — Мятежник невероятно силен. А девушка… Она тоже ничего не может сделать ему.       — Она может, — упрямо тряс Альказар за плечи Арантос. — Давай, дура, останавливай своего демонического мудилу! Давай!       — Давай, Ооран, — выдохнула Альказар, разбитым взором Пеплорожденного следя за тем, чтобы они не сбились с правильного пути. — На перекрестке налево!       — Здесь левее. — Он потянул за собой собравшегося было направо Константина.       — Точно?! — вскрикнул Огневспых. Они брели по стремительно тонущему низкому коридору уже по пояс воде, но главное, что в правильном направлении.       — Не знаю. Демон перепутал все помещения.       — Демон перепутал?!       — Сейчас здесь все затопит, — паниковал Арантеаль. — Надо срочно искать ту лестницу!       Скрипя зубами от гнева, Фальдрин схватил оборотня за горло, но тот вновь превратился в дым и утек из его хватки. На очередной удар у оборотня наверняка уже не хватало сил — он просто исчез, но Фальдрин увидел отблеск и поспешил за ним. Он не простил ему раны. Он не простит этого проклятого оборотня никогда, и даже господин ему здесь не указ!       Оборотень явно стал путать следы, утекая туда, куда навигатор просто не мог уйти: в разломанные залы, в затопленные ниши, под свернутую в рог каменную лестницу. Фальдрин встал на четыре лапы и заскользил за ним через стены, по корням, просочился сквозь двери, прошелестел по коридору, гася за собою синие факелы, смеху ради забрался под ребра какому-то мертвецу и огляделся вокруг из клети, ища след мерзкого оборотня. Где же ты? А вот, вот твой след — я знаю, он такой неправильный, сломанный, непохожий на те, что оставляют людишки Вина. Он горит молочно-белым огнем, а если закрыть глаза всем, кто находится в комнате, то он — алый с голубыми проблесками льда. Ты, чучело, изо льда Тельраноса сделано, не так ли? Теперь-то тебя легко выследить!       Фальдрин просочился сквозь потолок очередного коридора и ручьем потек по полу до какого-то перекрестка. Он смешался с водой, которая заливала залы из разлома и бессильно опадала в пустоту, проплыл до полукруглого помещения и со злости стал трясти его, как утопленника. Тут были ровные ряды книжных шкафов, поэтому Фальдрин не отказал себе в удовольствии перевернуть и размозжить их все, наслаждаясь звуками разрываемой бумаги, скрежетом дерева и звоном стекла. Но оборотня это не выманило.       Куда он пошел?       Неужто все-таки пошел к своему навигатору?       Рановато, дурачок, ты же еще не оторвался от меня!       — Не подходи к навигатору, Пеплорожденный, — предупредил ОН.       Но Фальдрин не стал слушать господина. До него ли, когда жертва уже почти находится в его клыках! Он вырос прямо из пола, отсекая людишкам путь к спасительной лестнице наверх, возвысился громовой грядой, распростер свои многочисленные руки, в каждой из которой теперь находилась одна из нитей этой реальности, и, ощерившись, изрек:       — Иди же ко мне, трус!       — Беги!!! — Вспышка боли — это Альказар сорвала голос.       — Что он делает? — пролепетал Арантос.       — Блядь, вот теперь точно конец, — выдохнул Константин.       Наратзул стиснул зубы и поудобнее перехватил рукоять подобранного где-то меча.       Беги.       Беги. Прошу. Беги.       — Нет, сенти, — покачал головой Ооран. — Не хочу больше убегать.       Белый свет, как кипящее масло, разлился по телу Фальдрина, прожигая не плоть, не кровь, но саму его суть, заставляя Пеплорожденного истошно закричать. Он потянул было нити, но и те сгорели в его руках. Он рванулся вперед, но уже не знал, где он, где «вперед», где «назад», где выход, где участь, где само время, — он знал лишь, где находится смерть, и была она везде.       ОН сокрушенно покачал головой.       Мой дорогой Фальдрин, мой маленький Пеплорожденный, ты ранен. Говорил же, не подходи к нему, дитя.       В руках ЕГО тоже появилась нить. Всего одна, но яркая, серебрящаяся, словно сделанная из металла. Одно движение — и нить обвилась вокруг плавящейся шеи кричащего Фальдрина, увлекая Пеплорожденного прочь из скрытого храма и белого огня, что терзал его.       — Хватит на сегодня.       Альказар распахнула глаза. Над ней нависал бледный, перепуганный Арантос. Юный рассвет нежно окрасил небо в светло-серый, а обрывки облаков — в золотистый, и было это так увлекающе красиво, так по-настоящему, так пробуждающе живо, что Альказар не сдержала улыбку. Арантос, видно, принял это на свой счет и с облегчением выдохнул.       — Что случилось? — требовательно спросила Лартана. — Ты… Мятежник был у Дариуса и сражался с лисом, как мы понимаем. Ты постоянно звала лиса по имени, и…       — Не твое дело, — хрипло вымолвила Альказар. — Лучше… лучше подлечи мне горло, я говорить не могу.       Ведьма подала знак одной из своих дочерей, и та принялась исцелять Альказар заклинанием.       — Мое дело, — настояла Лартана. — Лис жив? Просто если Мятежник убил лиса… то все пропало.       Она беспомощно посмотрела на Арантоса. Тот дернул плечом.       — Я никогда не допустила бы этого, — ответила Альказар, глядя ведьме прямо в душу.       — Хм, — прищурилась та. — Учитывая то, что успело нащупать мое псионическое заклинание в твоей памяти… Думаю, это так.       — Не твое дело, — повторила Альказар еще более угрожающе.       — Занятно, — сухо изрекла ведьма. — Что ж. До Гилиада рукой подать. Нужно продолжать путь. Если ты готова, конечно.

***

      — Отсюда рукой подать до Гилиада, — заключил Константин, оглядывая местность с холма. — Ну, я так думаю. Он в той стороне.       — Ага часа три-четыре пешком по лесу, — сплюнул Наратзул. — По порталу мы доберемся до Зеробилона намного быстрее. Или мы чего-то ждем, Ооран?       — Мы чего-то ждем, — отозвался тот. Он только что закончил запечатывать проход в скрытый храм под статуей. И, кажется, только недавно у него перестали дрожать руки.       Никто из них не понимал, как с такой скоростью могла пролететь ночь: на небе явно занимался рассвет, и Наратзул принял бы его за сумерки, если бы не видел, что солнце находится на востоке. Лес был столь же строгим и молчаливым. Птицы стихли, ветер не смел пошевелить ни травинки. Да и сам Наратзул после всего произошедшего не смел сказать что-либо.       К примеру, «Справимся ли мы с демонами похуже если…»       Но с этим они вроде справились.       Вроде.       Клыкастая тварь сгорела в белом огне, вопя и причитая, — Наратзул сам видел. Да, страшно. Но вполне возможно. А значит, покончить с тем, что их ждало в Зеробилоне (опять вспомнил откровения демона Альказар и вздрогнул — теперь предупреждения не казались такими уж пустяковыми), вполне по силам им.       Ооран открыл очередной портал.       — Олиэнн.       — Клянусь Алтиссими! — послышался голос магички. Надломленно-обеспокоенный, как отметил Наратзул. — Ты жив!       — Пока да.       — Ты сказал, четверть часа, но прошло восемь часов, Ооран! О божество, я чуть не умерла от беспокойства! Да тише вы, чтоб вас, потом ставки поделите, идиоты! — За порталом заголосило и тут же смолкло. — Ооран, что произошло? Что там с Дариусом, что с газом?       — Займемся этой конструкцией позже, — помедлил Ооран. — Сейчас здесь… Здесь все поменялось, Оли, демон изменил расположение помещений скрытого храма и частично затопил его. Эти залы нужно будет исследовать заново. А в остальные срочно высылай людей — газу нельзя дать распространиться, особенно если теперь система труб повреждена.       — Демон… изменил храм? — ахнула магичка. — Но… как?       — Вот так.       — Скажи, ты сам в порядке?       — Я?       — Нет, кот его раздери, я у Дариуса спрашиваю! Конечно ты, Ооран!       — Все трое в порядке. Ой… Извини, сенти. Четверо.       — О, вот за кого я меньше всего переживаю, так это за Дозорного. Я передам Азетеру, что…       — Не надо ничего ему передавать, Оли, — с возмущением перебил ее Ооран.       — Он меня замучил насмерть за эти восемь часов! — воскликнула она. — Передам. Пусть выслушает и отстанет. А то, чего доброго, поедет до Драгморе на собственной кляче, с него станется.       — Ладно, — улыбнулся Ооран. — До связи.       Не успел он договорить, как Наратзул, чей острый слух уловил легкие шаги по опавшей листве, уже вскинулся с мечом наготове. Осматривающийся с холма Константин кивнул в сторону тропы:       — Двое в снаряге следопытов. И с собакой.       — Это наши, — успокоил их Ооран и уже через несколько секунд кивнул появившимся на поляне: — Доброе утро, Вульбер.       Шедший первым суровый чернявый норманн сначала строго оглядел Наратзула с мечом, а затем кивнул Оорану:       — Доброе. Вижу, с Дариусом покончено.       — Нет. Но в данный момент это не так страшно. Вы нашли вход в Зеробилон?       Вульбер свистнул своей гончей, которая настороженно приблизилась к Константину, нюхая воздух.       — Ты не поверишь, — изрек норманн, — но мы были свидетелями любопытной стычки. Зеробилонцы схватились с другими зеробилонцами, порезали в общей сложности человек тридцать. Одни верещали про какой-то Этронар, а вторые тем молча наваливали. Потом, правда, явились девки с амулетами, раздали всем и свалили в чащу с одним из них, белобрысым по имени Арантос.       — Арантос?! — выпалил Константин. — И он здесь?       — Что за девки с амулетами? — нахмурился Ооран.       — Мы думаем, это подручные снежной ведьмы Лартаны, — отозвался другой, рыжебородый норманн. — Уж больно похожи. Безвольные. Полуголые. Амулеты, снег, сосульки.       — У них какая-то распря, — заключил Вульбер. — Очень удобно, если спросишь меня, напасть на них, пока они выясняют друг с другом отношения. Ты выбрал идеальный момент.       — Я слышал про Лартану, — призадумался Ооран. — Она подсылала ко мне не то убийцу, не то переговорщицу. Но показалась она мне… амбициозной женщиной, которая мечтала бы встать во главе Зеробилона.       — Пока они грызутся, надо нападать, — надавил рыжебородый. — Само собой, как отдохнете. У нас лагерь в получасе отсюда. Приведете себя в порядок, поспите немного — и можно выступать к Драгморе. Мы подготовили путь.       — Да это же прекрасно! — не выдержал Наратзул, каждая мышца в теле которого молила об отдыхе.       — Так и сделаем, — согласился Ооран. — Ах да, Наратзул, Константин. Это — Вульбер и его кабаэтские следопыты, верные подданные Мортрамов и наши друзья.       — А еще граждане Кабаэта, — осклабился рыжебородый. — Так что если Эродан возмутится насчет нашего присутствия здесь…       — …то выкатит претензии Коарекам, — выдал рыжебородый, и норманны кровождадно захохотали.       — Хитро, — оценил Наратзул.       — Вы посланники небес, — выдохнул Констанин. — Ведите, я ужасно хочу осмотреть ваш лагерь!