24. Запечатленный
29 мая 2026 г., 03:32
Примечания:
25 страниц
— Я тебе просто снюсь, старик.
Сонный настоятель Реладо что-то прокряхтел и вновь уложил голову на подушку, смирившись с тем, что снится ему нечто дымное и черное, нечто смутное и злое — нечто в облике Альказар. Которая по глупости не стала менять обличье, прежде чем идти в келью настоятеля в поисках каких-то свидетельств пребывания в монастыре Аркта.
— Дрянь, — выплюнула она, вороша на столе груду старого исписанного пергамента. — Я даже не знаю, что ищу!
— Ты ищешь чувство, — подсказал Армонаарт, — что ты на верном пути.
— Быть может, — скрепя сердце согласилась Альказар. — Но одним чувством я его не найду. Может, просочиться в Инодан? Он наверняка там, у ног Тира.
— Не думаю. Ирдорец может быть где угодно.
— Ладно тебе, — вздохнула Альказар и вышла из темной кельи на внешнюю лестницу. — Я тоже не хочу встречаться с Тиром.
На улице бурлила метель и наверняка было невыносимо холодно. Снежная круговерть так и норовила залепить глаза, когда Альказар бродила по внутреннему монастырскому двору, ища в хитросплетениях следов хоть сколько-нибудь нужные.
— Слишком много людей, — пробурчала она.
Да и не человек он вовсе.
Искать следы не-человека?
— Давай еще раз посмотрим в келье Калисто, — предложил Армонаарт.
А ведь самое забавное, что демонический подлец наверняка знал больше, чем говорил! Значит, надо в келью. Альказар кивнула и переместилась к уже знакомой ей комнатушке. Соблазнительная мысль о том, чтобы подняться на второй этаж и придушить Наратзула Арантеаля, пока тот спит, была благоразумно отброшена: если говнюк умрет, то кто управится с Солнцем? Тогда уж точно вариантов не останется, и охота за Арктом станет для Альказар единственным смыслом жизни.
В келье Калисто было все так же пусто. Монашек не возвращался уже много дней, никто о нем ничего не слышал, друзей у него здесь не было, а Реладо изворачивался ужом, уходя от вопросов о Калисто как угодно. Кто настоятеля только не спрашивал! Три девицы, почтенный старец, торговец шкурами, два следопыта, немощная старушка, плотник, потерявшийся пилигрим, кандидат в послушники, кухарка, беременная норманнка со слезой в голосе, травник и мальчишка-посыльный с очень важным письмом — однако ни одна из личин Альказар так и не проняла настоятеля. Она даже пролезла в его сны, но там, кроме вида огромной, жирнющей жареной курицы, которую Реладо старательно поедал, а она не уменьшалась, ничего не нашлось. Судя по всему, настоятель ничего не знал. Другие монахи — тоже.
Но Альказар была уверена, что разгадка кроется в самом Калисто — ведь вряд ли бы Аркт принял вид случайного человека. Их что-то связывало.
— Ага, — ухмыльнулся Армонаарт, — так же как тебя — с немощными старушками.
— Это другое, — одернула она демона. — Я принимала чужой вид ненадолго, на часик-другой. А Аркт в личине Калисто провел многие дни. Притом — его никто не раскусил! Значит, они были знакомы достаточно близко для того, чтобы Аркт мог вжиться роль Калисто, а Калисто — безропотно исчезнуть как раз тогда, когда Аркт стал играть его роль.
— Ты, конечно, не допускаешь мысль, что Калисто банально убит?
— Тогда смерть Калисто заставила бы Наратзула усомниться в этом спектакле.
— Какая разница — усомнится он или нет? Дело сделано.
— Ты рассуждаешь как демон, — поморщилась Альказар, беря с прикроватной тумбочки увесистый засаленный молитвенник. — А надо рассуждать как… как служитель богов. Лишь тогда мы сможем его найти. Вот, кстати, и молитвы брата Калисто. Может, тут какие-нибудь письма вложены?
— Мерзкая книжонка, — прошипел Армонаарт.
— Служители богов, — задумчиво протянула Альказар, в полной темноте различая словно выжженные светом буквы. — «О Эродан, о Эродан! Ты свет мой, ты моя дорога»… Гхм… Как там дальше? Ведь ты — напыщенный болван, и мозга у тебя не много.
— Да, в жрицы тебе путь заказан, носительница.
— Снова молитвы Эродану… Славословия Эродану… Гимны Эродану. Агиография Эродана. Родословная Эродана. Тьфу! Портрет Эродана!
Альказар со вздохом захлопнула книгу.
— Это мне не поможет, — заключила она.
— Почему же? — усмехнулся демон. — Ты уверена, что эта дряхлая книга принадлежит именно Калисто? Он ведь — насельник Горного монастыря, где по обычаю молятся лишь Мальфасу.
— А ведь действительно. — Альказар вновь раскрыла книгу. — Надо глянуть экслибрис. Так… Две башни с солнышком. Что это по-твоему? А, погоди, надпись. «Библиотека башни Монарха». Башня Монарха… Это резиденция Эродана в Эрофине? Похоже на то. Откуда у Калисто эта книга?.. Он ведь не вхож к Эродану! Или… Погоди, вдруг ее оставил Аркт? Аркт-то точно вхож!
— А теперь задай себе вопрос, — пропел демон, — для чего ирдорцу оставлять ее здесь?
— Он ее забыл?
— Допустим. Но что если он оставил ее умышленно, зная, что мы будем его искать?
— Хочешь сказать, он прячется у Эродана? Тогда нам срочно нужно в Эрофин!
— Носительница! — взвыл Армонаарт. — Твой ум столь короток, что иногда мне просто стыдно делить с тобой одно тело! Ирдорец знал, что я найду книгу, — и указал мне след, который может быть и ложным, и всецело осмысленным. Может, ирдорец хочет меня испытать.
— Тебя?! На кой ему ты?
— А ты на кой? Ты бы в жизни не отыскала этот след! Так что…
— Нет-нет-нет! — заверещала Альказар, отбрасывая от собственного сознания цепкие лапы демона, который уже собрался помыкать ею, как марионеткой. — Давай сначала попробуем еще один путь! Извини, но слепо следовать по прочерченной Арктом дорожке мне как-то не улыбается. Нужно попробовать перехитрить его!
— И что ты хочешь для этого сделать? — насмешливо осведомился демон.
— Обращусь к тому, кто умеет искать, — прикусила губу Альказар. — Если, конечно, он не пошлет меня куда подальше. Все равно в монастыре мы больше ничего не узнаем.
***
Мерзул снова стукнул себя в грудь, тщетно пытаясь откашлять мокроту. В голове гудело, а в горле словно бы сплелся сухой терновник. Чтобы как-то унять жар, он отломал от перил моста внушительную сосульку и приложил ее ко лбу — уже через полминуты сосулька стала водой. Все-таки подхватил что-то от бродяг в Пристанище! Да еще так невовремя! «Извини, тебе лучше уйти, — не глядя ему в глаза, сказал утром Регар. — Я правда хотел бы тебе помочь, Мерзул, но… Константин все рассказал. Вы с Наратзулом выбрали очень странный путь, но… Я не должен в этом участвовать». «Ты послушал Константина? — прорываясь сквозь беспощадную головную боль, произнес тогда Мерзул. — А не было ли случайно каких-то посланников из дворца?» «Нельзя исключать и этого, — замялся Регар, который явно должен был хранить какой-то весьма очевидный секрет, но лгать не хотел. — В любом случае, мне дали понять, что привечать тебя я больше не могу». Ясно. Мерзул плюхнулся на скамейку на набережной и расстегнул ворот, чтобы хоть как-то охладиться. Соблазнительная мысль о том, чтобы окунуться в озеро, мерцала где-то за дне его затуманенного сознания, но здравый смысл пока еще не окончательно спекся. «А они не говорили о том, что решили насчет нашего с Наратзулом предложения, Регар?» «Нет. Только о том, что тебе пора». Неужто хитрые треомарцы что-то придумали с кристаллами? Наратзул говорил, что это невозможно. Но может, им помогает демон? «Регар, перед тем, как я уйду… Можно последнюю просьбу?» «Да, Мерзул, конечно». «Передай Ванмирии, что я… Что я правда сожалею. Я очень ее люблю. И сделаю все, чтобы мы были вместе». «Я передам, Мерзул». Странным образом именно мысль о Ванмирии причиняла Мерзулу наиболее сильную муку. Лихорадка, жалкое существование на улице, повисший в воздухе вопрос их будущего были не так важны, как ее разбитое сердце. Но если бы он мог вернуться в прошлое и все исправить? Сделал бы он это? Нет. Он снова выбрал бы остаться с Наратзулом, и нечего было обманывать себя. — Господин, вы больны? — послышался женский голос. Мерзул попытался сфокусировать взгляд на говорившей, но не смог. — Вам нужно в креариум, господин, — продолжала незнакомка. — Если вы не знаете, это за Каскадом, перед Связующей башней. Вам лучше поторопиться. Стража бросает заболевших иноземцев в карантин без разбору, и там вам не понравится, поверьте. — Вы целитель? — давясь кашлем, невпопад спросил Мерзул удаляющуюся женщину. — Нет, — бросила она. — Идите, вам пора. Мне пора. Отовсюду меня сегодня гонят, даже умереть спокойно не дадут. Мерзул кое-как поднялся со скамейки и зашагал наугад, ориентируясь на белеющую на фоне низких туч стрелу Связующей башни. Лишь небесам было известно, как он не пропал в сплетении улиц и не угодил в озеро, но через какое-то время до Каскада он все-таки добрел. Здесь было шумно и суетливо, отовсюду чувствовались приливы магии, болезненно проходящие по коже тонкими иголками. Слышался скрип веревок и — может, в бреду почудилось? — виднелся деревянный подъемник, который устанавливал над арками какую-то платформу. Что они здесь делают? Это связано с кристаллами? У кого-то спросил, где креариум. Его подтолкнули в плечо в некоем направлении, и Мерзул послушно пошел туда, буркнув благодарности. Налетел на какие-то ступеньки. Закашлявшись, присел на них отдохнуть и почувствовал, как под ним успокаивающе холодеет камень. В глазах густо плясали цветные точки, за подступившей удушливой пеленой он почти ничего не видел, а отдаленные голоса казались ирреальными, чуть ли не игрой его воображения. — …иди, мессир, держись за меня. Какой-то провал. Мерзул дрогнул и почему-то почувствовал, что его волокут куда-то. — Осторожнее, придерживай его. — …сколько? — …алеманн, нужно бы стражу… — …просто лихорадка, ничего такого. — Опять упал. Тяжелый!.. — Вайли, помоги поднять! Куда он идет? И идет ли? — Пей!.. — Сестра Вайлис, принеси-ка таз. Сейчас его будет… — Стражу зови, как раз придут, когда он очнется. Стража?! Зачем стража? — …непонятно, зачем. — Ты не из Пристанища часом? Эй, парнишка! Чьи-то белые кудри замаячили перед его взором, и почему-то явственно запахло дыней. — Да. — Сказал или только собирался? Совершенно неожиданно на него накатила страшная тошнота, и в какой-то момент Мерзулу показалось, будто он захлебывается. — Ну вот так. Сейчас будет легче. — …а дальше что было, Вайли? — Тот идиот, что нажрался спорыньи, притащил свою девицу, такую же… — …и вот я ему говорю… — Ну ты даешь! — Хоть мешок золота принеси — я не возьмусь… — …опять мальчишку рвет. — Ну все, все, мальчишка. Теперь вот это лекарство осиливай — и будешь отдыхать. Потом домой тебя отпущу. — Откуда у него дом, он из Пристанища. — …таскают всяких проходимцев. — Пей! Опять еле-еле проглотил горькое, в бреду кажущееся густо-черным. Подавился, закашлялся, почувствовал жар заклинания на своей груди и задышал вновь свободно — как не дышал отродясь. — Пусть ляжет… — …гвардейцы пришли, звать? — Да, пусть скажут, что с этим делать. Пытался оглядеться, но тщетно — глаза словно дымом заволокло. Что за зелье? Что за магия? Где он? — …благодарю вас, сестры. Это иноземец, что давеча перед королем заговаривался. — Хи! Раздевался, говоришь? — Вайли, он сказал «заговаривался». А тебе найти бы мужа. — Ой, голых мужчин я каждый день у нас лечебнице вижу, а вот симпатичных… — …этот-то? — Нет уж, детишки меня не привлекают. Мне бы кого посолиднее… — Вайлис, положи ему на лоб холодный компресс. — Слушаюсь, госпожа первая целительница. — …пусть гвардия с него глаз не спускает. — Заснул?.. — Дремлет. — …приедет генерал и разберется сам. Именно эта фраза вдруг вырвала Мерзула из забытья, как протянутая спасительная ветка вырывает утопающего из болота. — Я ничего не сделал, — зачем-то пробормотал он. Где он? Пронзительно светлая комната, резкий запах эликсиров, отблеск на доспехах бдящего у дверей стража. Белокурая девушка-этерна положила Мерзулу на лоб нечто холодное и влажное. — Жить будешь, — улыбнулась она. — С тобой ничего страшного не случилось, зимой такое бывает у многих алеманнов. — Спасибо, — прохрипел Мерзул. Вся белая, как посланница небес. Куда до нее, неземной, этому стражнику со смуглой обветренной рожей. — Только дернись, — предупредил страж, заметив его, Мерзула, растерянный взгляд, — и я сделаю так, что тебе еще и лицо штопать придется. — Да успокойтесь вы! — шикнула на него светлая дева. — Он еще слаб и дергаться явно не будет. Да, мальчик? — Я не мальчик, — зачем-то запротестовал Мерзул. — Забодай меня Дозорный, если ты девочка! Не в силах сказать что-то еще Мерзул лишь прорычал в ответ. — Спи. — Рядом сверкнуло заклинание, от которого сознание поплыло, словно отвязанная лодка. — Подожди, пока не… — Я говорю, будите его. — Ему еще плохо, господин генерал. — Всегда может стать хуже. Будите. Мерзул с трудом приоткрыл один глаз. Расплывчатое черно-серое пятно явно было недоумком Мерианом Лотерином. Иначе и быть не могло. Интересно только, зачем королевский прихвостень почтил Мерзула своим присутствием. — Ну вот, он проснулся. — Оставьте нас, сестра. Итак… Мерзул. Снова старина Мерзул. Мериан выдержал идиотскую драматическую паузу и водрузил свой сиятельный зад на край кровати. — Что… ответить Наратзулу? — хрипло вымолвил Мерзул, стараясь не выказать ни тени волнения. — Наратзулу, — передразнил Мериан, — ответишь следующее: через два дня он явится в Треомар на обсуждение условий сделки. Не явится — Святой Орден «чисто случайно» узнает, где находится знаменитый дезертир. Задумает зарыться в песок — мы его все равно достанем и отправим Тиру в лучшем виде. Задумает нас обмануть — и мы перестанем церемониться и с ним, и с тобой. — Я не успею за два дня… Он не успеет… — О, мы тебя отправим в Горный монастырь самой быстрой службой доставки на Вине. — По порталу? — Нет, блядь, гигантской катапультой. Ооран не собирается с тобой разговаривать, так что телепортационный кристалл тебе в зубы — и вперед. — А может, если бы он поговорил со мной, — полез на рожон Мерзул, — все было бы намного лучше? — О чем с тобой говорить, грязь? — сквозь зубы ответил Мериан. — Тебя пожалели, дали крышу над головой, работу, денег отвалили — а ты эти деньги потратил на то, чтобы нам поднасрать. Да даже сейчас — ты притащил в город свою алеманнскую хворь, а тебя вылечили, не взяв ни монетки. И чем отплатишь за добро, Мерзул? Очередным предательством? Была бы моя воля, вы с Наратзулом висели бы по обеим сторонам от мерзавца Каразала, потому что вы ничем не лучше обычных головорезов. — Все еще припоминаешь мне Каэру? — осклабился Мерзул, решив, что если уж нарываться на скандал, то с размахом. — Не можешь пережить, что какая-то «грязь» ей стала нужнее, чем ты? — Знаешь, красавчик, я при исполнении, — фыркнул генерал. — И только это спасает твою наглую рожу от того, чтобы размазаться по этой стене. Но я дам тебе шанс. Можешь прийти как-нибудь вечером в казармы и повторить свой пассаж про Каэру вновь. — Извини, у меня есть девушка, — усмехнулся Мерзул, хотя внутри него все щетинилось от ужаса: что ты творишь?! замолкни! — С тобой на свидание я не пойду. Лотерин пожевал губами. Достал из свертка телепортационную руну, оглядел ее так, словно видел впервые. И с силой швырнул ее в открытое окно. — У Наратзула два дня, — на прощание сказал он. — Не трать его время понапрасну. Пришлось долго уговаривать белую целительницу, но в конце она все-таки отпустила Мерзула — с напутствием пить побольше чистой воды, хорошенько выспаться и съесть сытный ужин. Мерзул кивал в полном согласии, а сам спешил во внутренний двор, куда недоумок зашвырнул руну. А вдруг ее уже подобрали? Тогда придется бежать сломя голову на рынок. А были ли на рынке магические лавочки с телепортационными кристаллами? Мерзул не помнил, но крайне надеялся, что были. Чуть не свалившись второпях с лестницы, он ринулся на улицу. Неумолимо надвигался вечер. Но да, Мерзулу не показалось, и на площади перед башней действительно кипела строительная суета: там возводили нечто вроде деревянных опор моста, только очень высоких и не таких массивных. Это был хороший знак, ведь треомарцы явно не придумали ничего насчет связующих кристаллов, будут использовать именно их и согласятся на условия Наратзула. «Я не переживаю о том, что они снимут мою печать, — говорил Наратзул в монастыре, — это невозможно. Я переживаю, что они опять пойдут к звездникам и возьмут другие тридцать кристаллов. Хотя… судя по тому, что мы видели в Анку… нихрена они не возьмут». У треомарцев поджимает время. Настолько, что даже Мерзул это чувствовал: аномалия крепнет с каждым днем, отзываясь то внезапной тупой болью в висках, то головокружением. Им говорили, это первые признаки того, что здесь называли «декомпенсация». Дальше самочувствие будет только хуже, в особенности, если ты маг. Кончится все внезапной, болезненной смертью. По крайней мере, мгновенной, как уверял Калисто. Калисто… На ум пришли те слова Константина насчет прячущегося под маской Аркта. Интересно, с чего бродяга это взял? Треомарцев этот выкрик бродяги нисколько не удивил, а значит, они тоже в курсе? Как это возможно? Ладно, Мерзул не знал Аркта близко, но Наратзул точно опознал бы своего старого соперника под какой угодно маской! Наверняка это все какой-то странный блеф треомарцев — или, того хуже, это блеф находящихся под влиянием Армонаарта треомарцев. Наратзул был совершенно прав: Ооран выбрал себе союзника и теперь будет пользоваться всеми преимуществами сделки с лордом-демоном, не подозревая, что демон исподволь меняет его. Не в лучшую сторону! Может, Армонаарт и Лотерина укусил, раз ублюдок-генерал так себя повел? Хотя нет, Мериан всегда был ублюдком, тут и удивляться нечего. Мерзул задрал голову и попытался вычислить окно, из которого генералишка метнул руну. Придя к определенным выводам, он прошел подальше, к пристройке, которая оказалась стеклянной верандой, из которой праздные пациенты креариума теперь в любопытством наблюдали за шарящим в клумбах алеманном. В клумбах руны не было. На садовых дорожках — тоже. Может, на крыше веранды? Нет, она стеклянная, пробила бы насквозь. Или не пробила бы?.. Мерзул раздосадованно хлопнул себя по лбу. Аномалия же! Если с достаточной силой бросить в Треомаре увесистый предмет, то она непременно улетит вверх под воздействием антигравитации. Значит, руна полетела в небо. Мерзул мог лишь надеяться, что она хлопнет по темечку кому-то из богов. — Да чтоб тебя! — прошипел он и чуть ли не бегом рванул ловить извозчика, который довез бы его до ближайшего магазина с рунами. Послезавтра нужно будет вернуться с Наратзулом. Ведь, кто знает, вдруг насчет Ордена треомарцы не блефовали?..***
Когда Альказар очутилась возле дома на пригорке у северного тракта в Эрофин, был уже вечер. По тракту как раз тянулся караван из нескольких тяжело скрипящих повозок, и возница на первой с изумлением вытаращился на соткавшуюся из воздуха прямо перед ним девицу. Та не стала тратить время на проезжающих и решительно двинулась к домику, который почему-то выглядел ужасно неухоженным и необжитым. Странное дело. Вдруг после случившегося он переехал? Бросил дом, бросил старую жизнь, начал все с нуля? Но Альказар слишком хорошо знала его: Арантос ни за что не бросит старую жизнь. Будет цепляться за зыбкие воспоминания до последнего, тщась оставить себе свое, чего бы ему это ни стоило. И вправду, заросший грязной бородой дурачина с бутылкой в руке обнаружился во дворике, некогда аккуратном, а ныне загаженном каким-то мусором, наплывшей грязью и дохлыми растениями. Арантос сидел в обшарпанном кресле с видом почтенного домовладельца, уставшего под вечер от трудов праведных, и что-то кому-то монотонно вещал. Поискав глазами его собеседника, Альказар решила, что пьяница болтает сам с собой. — Эй. — Не дожидаясь приглашения, она открыла калитку. — Не пугайся, это я. Арантос осекся на полуслове. Икнул и отпил из бутылки. — Яни, она говорит, чтобы я не пугался, — изрек он, вновь обращаясь невесть к кому. — Мой ночной кошмар просит меня не пугаться. Ну и дела! — Слушай, ты должен мне помочь, — продолжила Альказар, подходя поближе. Теперь она заметила, что неподалеку от развалившегося в кресле Арантоса, прямо среди растоптанных грядок, виднеются две насыпи с косыми деревянными надгробиями. Собравшись с духом, она продолжила: — Помоги мне найти кое-кого, Арантос. Тот скрипуче засмеялся каким-то механическим, бездушным смехом. — Яни, темный владыка пришел раздавать приказы! — Арантос явно обращался в одному из надгробий. — Как думаешь, любовь моя, куда бы нам послать темного владыку? Хм… Темный владыка! Иди-ка ты в задницу к Тиру! Вот. Тебе там самое место! — Вижу, ты растерял остроумие, — констатировала Альказар, отрешенно разглядывая надгробия, на который Арантос не удосужился начертать имена погребенных. Лишь на одном из них покоился сухой венок из прошлогоднего чабреца, а на другом — поломанная и обгоревшая игрушечная лошадка. — Не только его! — Арантос дохлебал до дна и бросил бутылку в кусты. — Я вообще все растерял, о темный владыка. Волею твоею, благодетель. Твоим, сука, произволеньем. — Я никакой тебе не владыка, — сухо ответила Альказар. — Нет уже ни Зеробилона, ни Этронара. — Да, — с кривой усмешкой протянул Арантос. — Янис, дорогая, она говорит, что мы сами по себе? После того, как опустошила меня? После того, как вылакала из меня всю душу, будто то обычная сивуха? Ну-ну. Зачем тебе вдруг пригодилась обглоданная тобой кость, владыка? — Арантос, я понимаю, что ты чувствуешь. — Альказар подошла поближе с осторожностью, словно Арантос был бешеной псиной, готовой кинуться в любой момент. — Когда я потеряла отца и мать, я была сломлена, как ты сейчас. Но я осталась — и ты еще жив. Мы оба еще живы. Мы можем сделать так, чтобы наши жизни не пропали зря. — Лучше бы ты убил меня, владыка, — ответил Арантос, не глядя на нее. — Прекрати называть меня так. — Владыка. — Хватит! — одернула его Альказар, поймав возмущенный взгляд. — Пожалуйста, помоги мне. Ты ведь все знаешь, Арантос, ты умеешь разыскивать следы. Помоги мне найти… — Пошла ты. — Он резко встал, перевернув кресло и заставив Альказар отшатнуться. — Уходи из моего дома. Забудь сюда дорогу, поняла, курица?! — Арантос… — Нет!!! — вскричал он. — Я не хочу тебя знать! Твои проблемы меня больше не касаются, варись сама в своем котле, а мне оставь хоть ломоть МОЕЙ собственной жизни! — И твоя жизнь — сидеть здесь среди мусора, пить горькую? — Вот именно! — Разве ты этого хочешь, Арантос? — Я хочу хоть так, — всхлипнул он, опустившись на колени рядом с одним из надгробий, — хоть так побыть со своей семьей. Хоть так! Хочу говорить с ними. Хочу быть рядом. Хоть так! — Он нежно коснулся насыпи так, словно то по-настоящему была его жена. — А ты… Ты опять пришла все портить! Когда ты мне рассказала, там, у Зеробилона, я… Я бежал сюда со всех ног… Надеялся, что… что они могут быть еще живы… — Арантос… — Видя заструившиеся по его грязным щекам слезы, Альказар хотела было ободряюще положить ему руку на плечо, но передумала. Псина пьяная и бешеная. Да и толку, скорее всего, не будет. — Я разломал погреб, — тем временем хрипел Арантос. — Пока ломал, звал их, и мне казалось, что я их слышу… Что слышу плач сына, голос жены!.. Но потом… Потом понял. Понял, что я тоже мертвый. Я жив никогда не был, никогда не существовал. Мое горе, ровно как и моя радость, — лишь монетки, на которые демоны играют в кости. Что я сделал тебе владыка? Так ли отплатил ты мне за службу?! — О, моя печальная головушка, — пропел Армонаарт, с удовольствием отметив, что звук его голоса заставил Арантоса вздрогнуть и замереть. — Сколько горя, сколько слез — можно было бы построить целый город из чистой соли. Можно было бы поменять моря и континенты местами. Можно было бы цветными снегами изукрасить луны! О, горе и скорбь, строительный материал для небывалой красоты! — Чего ты опять хочешь, демон? — Арантосу наконец достало сил на него взглянуть. Страх и боль. Недоверие. А в глубине — ненависть. Бессильная и жалкая, как чахнущее под палящим солнцем деревце. — Ты ведь знаешь, сила моя безгранична, — продолжал Армонаарт. — Ты спрашивал о плате за службу твою — и вот, я готов отплатить тебе исполнением твоего заветного желания. Но — лишь одного. Кого вернуть тебе, мой верный Арантос, твою жену или твоего сына? Изумление. Замешательство. Ненависть зачахла окончательно. Страх остался. Кажется, даже хмель выветрился из этой пустой, мерзкой головы, которую Армонаарт мечтал бы увидеть насаженной на кол. — Обоих, — проговорил Арантос, зачарованно глядя в глаза носительнице. — Верни обоих, и я сделаю для тебя все что угодно. — Не ты ли клял меня? — Нарочито строго Армонаарт сдвинул брови носительницы. — Не ты ли гнал меня прочь? Ты ныне предлагаешь мне душу, что и так моя. — Умоляю, — прошептал мерзавец. — Я найду кого прикажешь. Буду служить тебе до конца моих дней. Только верни их обоих! — Ты клянешься? — Да, Армонаарт. Демон усмехнулся. — В знак твоей присяги, — вкрадчиво проговорил Армонаарт, — я забираю твой левый глаз — чтобы ты вечно помнил о клятве. Крик. Арантос отшатнулся и схватился за глазницу, в которой на несколько секунд полыхнуло яркое пламя. Отнятый глаз оказался в руке носительницы, но тут же стал светиться золотым и алым, преображаясь в нечто иное. — И дарую тебе щит, что спасет тебя от любого оружия, — продолжил Армонаарт. Закончив ткать из глаза, он положил искусный, изукрашенный шипами стальной щит перед плачущим от боли, дрожащим Арантосом. — А теперь отойди. — Что? — не понял мерзавец. — Возьми щит и отойди. Помедлив, недоумок все-таки послушался, но напоследок гавкнул: — Так ты вернешь моих родных? — Для того я и попросил тебя отойти, — ответил Армонаарт. — Тогда — что угодно, — заключил Арантос, покорно отползая в сторону. Интересно, чего он ожидал в тот момент? Что под ним разверзнется бездна, и оттуда, белые и крылатые, выйдут его женушка и малолетний сопляк? Наверняка! Люди так наивны, так склонны верить в дурацкие легенды, которые заглушают им боль! Хотя — самообман ведет к гангрене и ампутации, как некогда, давным давно, говаривал Изобретатель. Тирна любил людей — по-своему, но любил. Конструктор же их просто ненавидел, зная их вероломство. Один Зорас чего стоил! Впрочем, Тирна оценил бы этот жест филантропии, тем более, что сейчас Конструктор собирался использовать одно из славнейших изобретений Тирны. Черные ветви некроса оплели землю, сжимая ее и вытягивая из нее энергию. Те немногие растения, что были здесь еще живы, моментально зачахли, глубокая трещина рассекла двор и поползла по глинобитной стене дома. Ветер подхватил было сор и устремился к вершинам холмов, но Армонаарт схватил его и сплел в тугой жгут вместе с медью последних солнечных лучей, заставляя вервие соединиться с некросом. Было бы смешно дать Арантосу этот конец веревки! Но человечишка не осилит рождение некроса. Армонаарт потянул сам, и вот уже сухая земля с недовольным скрежетом стала отпускать своих насельников, что бились в нее, как в дверь. — Что?.. — вымолвил Арантос и в изумлении уронил щит. Армонаарт дернул вервие в последний раз. И явил почти погасшему солнцу женщину и ребенка — изъеденных тлением, смердящих, изломанных, беснующихся, страшных, влекомых некросом к живой крови. — Ты… Ты сделал из них заблудших, — сдавленно проговорил Арантос. — Я не этого хотел! Боги, боги, помогите, я не этого хотел!!! — Разве? — усмехнулся Армонаарт, глядя на то, как Арантос с криками пытается отбиться новым щитом от вцепившейся ему в предплечье женушки. — Не ты ли говорил, что хочешь побыть с ними «хоть так»? Вот и побудь, Арантос. Несколько минут, пока не прикончишь их. — Нет! — плакал мерзавец и полоснул щитом плашмя по груди своей женушки, рассекая ее полуистлевшую плоть шипами. — Я так не могу! — Тогда умри, — пожал плечами носительницы Армонаарт. — А что? Тоже хорошо, присоединишься к своей ненаглядной семейке, а Альказар тебя здесь же в огороде закопает. — О боги! — верещал Арантос, обрушивая щит на своего сына. — Давай же, — хохотал Армонаарт, — ты именно этого хотел, мой верный раб! Хотел «быть с ними»? Так будь! Последний удар щита навеки угомонил мертвого сопляка. Заливаясь слезами, Арантос резко развернулся и атаковал мертвую свою женушку, которая в тот же момент кинулась на него. — Вижу, ты не хочешь подыхать, не хочешь «к ним», — продолжал потешаться Армонаарт. — Так зачем ты носительнице голову морочил? Делай свое дело, запечатленный. А мертвых оставь мертвецам. Когда заблудшая повторно упокоилась, дрожащий, перемазанный гнилью Арантос закричал во все горло и саданул щитом стену. Щит выдержал, а стена — нет, но трещины в доме меньше всего сейчас волновали Арантоса. Он упал лицом в землю и зарыдал. Вечер мягко стелил на холмы черное полотно. Только что пришедшая в себя Альказар в ужасе прижала руки ко рту не в силах вымолвить что-либо. Утром она помогла Арантосу похоронить близких повторно. Еще — обработала ему раны и завязала пустую глазницу чистой тканью, что, очевидно, некогда была платьем его жены. Потом приготовила завтрак из той нехитрой снеди, что нашлась на кухне: помимо сгнившей до неузнаваемости картошки, там было немного хлеба, жесткий белесый сыр, горстка соли, одно несвежее яйцо и кувшинчик масла. Яйцо пришлось выбросить, как и мысль о яичнице. Зато поджаренный хлеб и немного растопленный на сковородке сыр самую малость взбодрили Арантоса. Впервые за эти долгие часы он перестал надрывно выть и около полудня наконец обрел дар человеческой речи: — Принеси воды. Альказар безропотно отправилась к колодцу. Там она не могла не порадоваться тому, что домик Арантоса стоит на отшибе и никто из почтенных соседей вроде бы не слышал вопли. По крайней мере, грузная матрона с поджатыми губами, которая ждала своей очереди набрать воды, ничего не сказала. — Спасибо. — Арантосу удалось отпить далеко не сразу, и сначала дрожащие руки его просто не удержали глиняный стакан. — Так… Что ты там хотела найти? — Аркта. — Альказар не стала ходить вокруг да около. — Архисерафима из сказок? — К сожалению, он не сказочный. Тебе короткую версию истории или с подробностями? — Давай с подробностями. Хоть… отвлекусь. Еще около часа Альказар подробно рассказывала ему про кристаллы, криптограммы, «Калисто» и Наратзула, а затем слушала задумчивую тишину. Арантос медленно потягивал воду из стакана и размышлял — может, и не об Аркте даже, а о чем-то своем. Альказар не стала бы его винить. — Болит? — наконец прервала тишину она. — А? — Глаз болит? — Ты смеешься? Нет там уже никакого глаза. — Арантос тронул повязку так, словно до этого совсем забыл о ней. — Дырка в черепе болит зверски, это да. А глаз… Блядь, я ведь всю жизнь обращаюсь с демонами — и как я не смог разглядеть подвоха?! Я просто идиот. — На твоем месте… Ох, ну, это объяснимо. Я бы тоже искусилась и пожелала вернуть родных какой угодно ценой. — Скажи мне, — вымученно взглянул на нее, — ты могла остановить демона как-то? — Нет, — твердо ответила Альказар. — Он всегда сильнее. Я пытаюсь бороться с ним, но… Это бесполезно. — Совсем? Я видел одержимых, которые… — Это другое, Арантос. Воля Армонаарта и воля обычных демонов несравнимы. Правда, Ооран считает, что если я буду делать то, что Армонаарту не нравится, то это ослабит его волю, однако это очень трудно. — «То, что Армонаарту не нравится»… Хм. То есть лис предлагает тебе заняться бескорыстной помощью людям, лечением болящих и призрением сироток? И, конечно, ты должна вызывать проституток, платить им и отпускать, не трахнув, — тогда Армонаарт просто лопнет от злости, так? Не, план был бы хорошим — если бы предложивший его лис был трехлетним ребенком. — Вот ты зубоскалишь, а это вправду работает. — Либо ты недостаточно проституток одарила, девочка, либо это херня, а не план. Я видел вчера того, кто был в твоих глазах, и… и его воля сильна как никогда. — Знаешь, — помолчав, продолжила Альказар, — а ведь я действительно хотела бы этого. Ну, помогать другим. — Ты?! — скрипнул Арантос. — Хахахахаха! — По крайней мере, помогать Оорану. Поэтому я здесь. Поэтому ищу Аркта. Поэтому… — По-моему, тебе стоит влюбиться в какого-нибудь говнюка и наконец не изменять своей сущности. Как насчет того же Аркта? Подумай! — Перестань, Арантос. Я думаю, моя сущность именно в этом. Просто из-за Лустария я забыла о своей сущности, я забыла ту Альказар, которой по-настоящему являюсь. А ведь она добрая, сочувствующая, заботливая, умеющая прощать и любить. Я… Злость на Лустария ожесточила меня — да кого угодно ожесточила бы. Но теперь, когда его нет, я могу вернуть себе себя. — Ты забыла об одном маленьком нюансе, девочка. «Себе себя» ты не вернешь, потому что поводочек держит Армонаарт. Ты помогаешь лису только потому, что демону это отчего-то выгодно. И заботиться о сиротках ты сможешь ровно до того момента, когда он перестанет видеть в этом пользу. — Так ты поможешь мне? — Альказар не хотелось признавать правоту Арантоса, поэтому она решила поскорее сменить тему. — По правде, я не знаю, с чего начать поиск Аркта. Я говорила, что в монастыре он оставил книгу из библиотеки Эродана — не то в насмешку, не то чтобы мы нашли его по этому следу. Но идти в ловушку в мои планы не входит, так что… Поспрашивай, Арантос. Ты ведь знаешь, за какие ниточки дергать, верно? — Ну, допустим, — равнодушно пожал плечами тот. — Но у меня такой вопрос: что ты собираешься делать с Арктом, когда я найду его? — Ну… Посмотрим. — А, надеешься, что Армонаарт сумеет его убедить отдать ключ от Солнца? Как-то сомнительно, девочка. — Почему? — Вдруг книга — это знак того, что Аркт настроен на разговор с Армонаартом. А настроен он потому, что у него есть что предложить демону. — Вряд ли, — неуверенно возразила Альказар. — Но ты все-таки подумай об этом, — со вздохом заключил Арантос. Подумай об этом, носительница. Вправду ли ты хочешь искать его? — Да, — в никуда ответила она. — Тогда предложение такое, — голос Арантоса показался ей чужим, — ты иди по следу с книгой, а я разведаю. Если завоняет жареным, то просто остановись и жди моих результатов. А если у меня ничего не получится… Ты слушаешь, девочка? — Да, — повторила Альказар. — Короче, надо идти. Судя по всему, я… я не захочу сюда возвращаться. Ну, или захочу когда-нибудь, верно? Кто знает. Гхм… Пойду возьму деньги из нычки — и встречаемся в Эрофине через три дня. На нашем месте. — Арантос тронул повязку и тихо закончил: — Хотя у меня теперь все равно нет выбора. — Да, — в третий раз сказала она.***
— Не понимаю я этого решения, — недовольно пробурчал Эродан, с брезгливостью оглядывая разложенные на столе рапорты так, словно боялся к ним прикоснуться. — Даль’Капос, конечно, крепко взялся за свое служение, ничего не скажешь. Только я не вполне понял, почему он вначале не известил Рожденных светом. Ты не знаешь, Теалор? — Видимо, Грандмастер решил, что действовать нужно немедленно, — осторожно заметил старший Арантеаль. — Остиан будет атаковать Велленфельс с моря. Наши разведчики докладывают, что их бронированная плавучая крепость уже в доках и скоро выдвинется на север, а у Ордена нет соответствующей огневой мощи, чтобы потопить ее. — А что насчет мощи самой «плавучей крепости»? — поморщившись, спросил Эродан. — Вы спрашиваете, за сколько Велленфельс будет стерт в пыль? Полагаю, минут за двадцать. Это, помимо прочего, означает, что плавучая крепость, скорее всего, пойдет на Эрофин. Я отдам распоряжение форту Аман, и они будут защищать гавань до последней капли крови, однако, боюсь, этого может не хватить. — Бред собачий, — пробормотал Эродан и заглянул в следующий рапорт. — В любом случае, план Грандмастера не слишком удался. — Уголок губ Арантеаля иронично дернулся. — Треомар нам помогать не будет, я говорил вчера с их посланником. — Ты ему сказал, что после Велленфельса остианцы кинутся на Треомар, отгрызать от него верфь в Вар-Верлене? — Да, владыка. Он спросил, откуда такая уверенность. — И что ты ответил, Теалор? — Я сослался на наши разведданные. — А он? — Он сказал, Вар-Верлен защищают и сторожевые суда Треомара, и корабль звездников, дислоцированный на горе неподалеку. Мол, после встречи с ними за души остианцев останется только помолиться. — Н-да. — Владыка Эродан… — Теалор в задумчивости потер виски, скользнув взглядом по помощнику коменданта, который принес рапорты от занемогшего Баратеона да так и остался у дверей. — Если позволите, я выражу свое мнение. Нам нужно не провоцировать Треомар, а пытаться договориться. Их посланник сказал мне это прямо, и я считаю, что… гхм… они в курсе, кто прислал людей Каразала. Возможно, от него самого. — Каразал — это кто? Помощник коменданта досадливо закатил глаза. — Южанин, которого нанял Даль’Капос, — спокойно ответил Арантеаль. — А, вспомнил, — фыркнул Эродан. — И что, Треомар теперь будет мстить Даль’Капосу? Или пришлют дипломата в Арк? Если этерна там не совсем идиоты, то все поймут и без дипломатических танцулек. — Они осудили Каразала за массовое убийство. И повесили его. — Погоди, Теалор. А откуда они взяли Каразала? Он что, настолько недоумок, что лично приперся в Треомар? — На лице Эродана, поначалу прояснившемся, словно новость о повешенном помогла ему что-то понять, теперь сгущалась буря. — Или же они вторглись в мои владения, изловили моего гражданина, устроили судилище, а затем расправились с моим подданным? — С точки зрения Треомара так оно и было, — пожевав губами, ответил Арантеаль. — А с вашей точки зрения, Треомар — ваша вотчина, и ваших законов он не нарушил. — Так если Треомар моя вотчина, почему я до сих пор не вижу этерна в боях на перевале? — Вы и так знаете ответ, владыка. Треомар не хочет выбирать сторону, потому что, кого бы они ни выбрали, они наживут врага. Они знают, что если помогут Ордену, то их самих атакует Юг, а Орден на помощь не придет. И, чего скрывать, мы с вами тоже это знаем, владыка. Эродан замолк, отвернулся к окну и начал что-то обдумывать, потирая подбородок. Помощник коменданта подкрутил усы — всегда мечтала это сделать! — и оглядел смиренно затихшего Теалора. В молодости он наверняка был очень даже красив, не в пример своему напыщенному сыну. Светлые непослушные волосы, пронзительные глаза цвета стали, ровный, приятный голос с мягкими, но уверенными интонациями. Жаль, алеманны так быстро стареют. Мериан Лотерин почти его ровесник, но выглядит молодо и свежо, а этот, чьи могучие плечи словно опустились под тяжестью бытия, кажется уже очень взрослым, пожившим, погасшим. Хотя сколько ему? Всего сорок лет? Это во сколько же лет он стал отцом остроухого идиота? В восемнадцать, кажется? Ну и ну! Альказар попыталась припомнить себя в восемнадцать и сделала вывод, что меньше всего в том возрасте ей хотелось бы стать матерью. Ей и теперь матерью не стать вовсе — какие дети могут быть у демоницы! — но тогда это выглядело бы еще и глупо. Интересно, Теалор чувствует себя глупо от этого? А что насчет мамаши Наратзула? Что она думает по этому поводу и не стыдно ли ей? Она-то его родила в возрасте крайне почтенном: по подсчетам Армонаарта, Ирланде было никак не меньше четырех тысяч лет. Она и Каллидар застала, и Зораса, и Армонаарта развоплощенного, и даже видела, как натиск демонических войск смял город, который был так мил ее сердцу. Наратзул. Белая цитадель, что ныне стала оплотом зла и скорби. — Их посланник еще в Эрофине? — подал голос Эродан. — Треомарский? — зачем-то уточнил Арантеаль. — Нет, Теалор, я про скараггов спрашиваю! Конечно, треомарский. — Да, он на их корабле. — Так вот пойди к нему на корабль и скажи следующее: Эрофин не просит, а требует вмешательства Треомара в войну на перевале. На сам перевал их войскам идти не обязательно — достаточно атаковать Остиан, чтобы храмовники были вынуждены оборонять столицу. Кроме того, эскадрам Треомара я поручаю уничтожить «плавучую крепость» на востоке и предоставить защиту мысу Аман и гавани Эрофина. — Они не будут этого делать, владыка. — В противном случае, — надавил Эродан, — разговаривать с треомарцами будут иноданские полководцы, и вот тогда… — Владыка, я повторю свою просьбу, — возвысил голос Арантеаль, заставив Эродана захлопнуть челюсти. Получилось настолько впечатляюще, что помощник коменданта восхищенно ахнул. — Попросите Тира прислать иноданских полководцев на перевал — это же очевидное решение! Зачем нам воевать с Треомаром, зачем перечить воле Тира, когда мы можем решить все проблемы одним махом! — Теалор, — прищурился Эродан, — что за наивные речи я слышу! Хорошо, мы уничтожим южных смутьянов на перевале. Но что насчет западных, которые и подданными моими себя не считают? Они не хотят за нас воевать, они нам не молятся, они не хотят платить подати, они живут, богатеют, торгуют с иноземцами и считают, что передо мной у них нет обязательств. Предлагаешь позволить им продолжать? Нет уж. — А ты что сделал для Треомара, если требуешь этого? — прошипел себе под нос помощник коменданта. — Треомар так же опасен, как Остиан, — продолжал Эродан. — Просто ниточка пороха к этой громадной бочке проблем несколько длиннее. — Тир запретил… — попробовал было произнести Арантеаль. — Тир разрешит, он мой дед. Прости, но казнь Каразала стала последней каплей. Если треомарцы не хотят, чтобы море моего терпения переполнилось, то пусть решают, с кем они. Прямо сегодня. И если вдруг они выберут не ту сторону, от моего имени с ними поговорят воины Даль’Капоса, но если же и их доводы останутся втуне, то… Альказар почувствовала плечом странный холод. Такой же, как сегодня утром — в библиотеке башни Монарха. Армонаарт был уверен, что за ними наблюдали, когда Альказар осторожно расспрашивала библиотекарей о найденной книге, прикинувшись монахом Горного монастыря, а библиотекари клялись, что книгу не забирали и они ума не приложат, откуда она в монастыре. В тот момент Альказар решила идти непосредственно к Эродану — о нем ведь была книга! — и застала этот увлекательный разговор. Еще холоднее. Армонаарт приказал быть настороже. Помощник коменданта заозирался, ища источник сквозняка, но что-то подсказывало Альказар, что это неспроста. — То?.. — напомнил о себе Арантеаль, и Эродан как будто очнулся. — Он скажет, — кивнул бог-король в сторону окна. Альказар, как и Теалор, поначалу не сообразила, куда смотреть, но когда, как предрекал Арантос, запахло жареным, было уже поздно бежать. У окна сгустились тени — полупрозрачные, дымные кольца заплелись в узлы и явили силуэт архисерафима, заставив сердце Армонаарта радостно затрепетать. Ирдорец! Ну наконец-то! Рука Альказар, сломанная в старом сне, болезненно заныла. Взгляд по-птичьи желтых, внимательных глаз Аркта задержался на помощнике коменданта, а уже после вонзился в Эродана: — Господин. — Вот и ты, Аркт, — произнес тот не в силах скрыть волнение. — Располагайся. Прямо сейчас мы с командующим Арантеалем… — Я знаю, о чем был ваш разговор. — Голос Аркта был скалой, о которую разбивались любые суетливые волны слов Эродана. — Прекрасно, — прокашлялся бог-король. — Что скажешь насчет отказа треомарцев? — Войска Инодана могут выступить в любой момент, — ответил Аркт. — Если на то будет воля Тира. — А как же воля других богов? — возмутился Эродан. — Господин, — с мягкостью смертоносной трясины произнес Аркт, — вы сейчас теоретизируете — или вправду собираетесь начинать вторую войну, не окончив первую? Должен предупредить, что с Треомаром все не так просто, как могло показаться на первый взгляд. — Я знаю, что Тир не хочет связываться с Треомаром, — буркнул Эродан, — хоть и не знаю, почему. Но… — Я не об этом, господин. Что вы знаете об Армонаарте? Сердце колко екнуло. Рука заныла сильней. — Я знаю об этом демоне мало, — цокнул Эродан, который явно ожидал какого-то другого разговора. — Мальфас знает намного больше — Мьяр Аранат ведь был его землей. А с чем связан твой вопрос, Аркт? — С тем, господин, — было ему ответом, — что вам теперь придется близко познакомиться с Армонаартом. — Что-что? — Он в Треомаре. — Как?.. Зачем?.. В отличие от Эродана, Арантеаль смог совладать с изумлением и все-таки спросил Аркта: — Разве Армонаарт не умер от руки королевы Тарнри в Мьяре? Я читал именно такую версию легенды. — Нет, командующий, — мягко ответил Аркт, — легенды эти не вполне правдивы. Армонаарт не умер, а лишь ослаб на тысячелетия. Однако сейчас он возрожден в полноте своей силы и находится в Треомаре. Насколько мне известно. На последней фразе Аркт заговорщицки улыбнулся. На горле помощника коменданта нервно качнулся кадык. — Что он забыл в Треомаре? — вспылил Эродан. — Он помогает им? — В Треомаре правит навигатор, чьи порталы способны отправить Армонаарта обратно в его мир. Полагаю, причина в этом, господин. — И почему Армонаарт не уйдет через порталы? — нахмурился Арантеаль. — Потому что не… — начал было Аркт, но его тут же перебил Эродан: — Потому, что этерна задумали погубить меня с помощью Армонаарта! Не удивлюсь, если они причастны к «возрождению» старого демона! Это так, Аркт? — Сложно сказать, — снисходительно отозвался тот. — Все, что касается этого демона суть запечатленная тайна. Одно могу сказать с точностью: твои планы вторгнуться в Треомар, господин, теперь сильно зависят от воли демона и навигатора, который раздобыл Рунный клинок и держит демона на коротком поводке. Учитывай это, планируя отправить своих посланников к этерна или, того хуже, прислать в Треомар иноданские войска. — Надо убить его нахер, — сквозь зубы произнес Эродан. — Вряд ли мы одолеем Армонаарта, — заметил Арантеаль. — Я про навигатора, нашего «верного» наместника Запада! — выкрикнул бог-король. — Плевать на нежные чувства Тира, пусть думает что хочет, но этого наглеца необходимо убить! Ты сможешь это сделать, Аркт? Он задумал убить Оорана?! Ногти вонзились в ладони сжавшего кулаки помощника коменданта. — Если будет на то воля Тира, — поклонился архисерафим. — Тир пожелал, чтобы ты помог мне, Аркт! — Сочась злостью, Эродан указал на него властным, но дрожащим перстом. — Вот его воля! Так что — помогай! — Как будет угодно, — непроницаемо ответил Аркт, — Творцу и верховному Рожденному светом Тиру — Ладно, Аркт. Я тебе это еще припомню, — процедил бог-король. — Итак, Теалор идет к посланнику Треомара и дает ему выбор, о котором я сказал ранее. Если посланник отказывается, то Теалор пишет Даль’Капосу, а я иду к Мальфасу с просьбой дать нам орденские отряды… — Они более пригодились бы на перевале, — обреченно вставил Арантеаль. — И Орден, — гнул свое бог-король, — напомнит наглым этерна об их обязательствах перед Неримом. Если же и тогда Треомар продолжит артачиться, то Даль’Капос — у Грандмастера найдутся нужные люди! — совершит в Треомаре смену власти. С новым наместником Запада мы договоримся быстрее. — А как же Армонаарт? — осведомился Аркт, покосившись и словно почувствовав полыхнувшую злость той, что скрывалась под личиной помощника. — Когда мы скажем Даль’Капосу о демоне, — ухмыльнулся Эродан, — то он только рад будет выжечь эту болячку собственными руками. — Армонаарт — это не болячка, — вздохнул Аркт. — Даль’Капосу с ним не справиться, каким бы фанатиком ни был наш уважаемый Грандмастер. Я предлагаю хорошенько обдумать ваши дальнейшие шаги. Нужно действовать осторожно. — С Армонаартом разберутся Семеро. А Даль’Капос должен лишь поменять наместника на более сговорчивого, — заключил Эродан. — Что он решит делать с Треомаром помимо этого, мне плевать. Ах так, да? Тогда нам стоит и Грандмастера поменять, чтобы никому обидно не было. А еще лучше — проучить бога-короля! Помощник коменданта и не старался скрыть ненависть, прожигая взглядом Эродана, который продолжал вещать как ни в чем не бывало и раздавать какие-то еще приказы. — И передайте Баратеону, — бог-король наконец обратился к Альказар, — пусть приведет стражу Эрофина в полную готовность на случай, если какое-то из суденышек Остиана все-таки пристанет к нашим берегам. — Будет сделано, — сквозь зубы проговорила она и быстрым шагом покинула кабинет, слыша за своей спиной возмущенные оклики Эродана. Она приняла собственный облик и переместилась в Арк. Здесь было раннее утро, столица Эндерала нехотя пробуждалась ото сна, первые торговцы на рынке, зевая, раскладывали товар на прилавки, парочка сонных стражей тащилась в казармы после ночной смены. Один из них с подозрением воззрел на Альказар, которая, не придумав ничего лучше, спросила прямо: — Где сидит Грандмастер Даль’Капос? Страж с подозрением нахмурился. Его напарница же, смерив Альказар взглядом, задала логичный вопрос: — Вы, кажется, иноземка? — Именно так, — холодно ответила Альказар. — Хочу принять веру в Мальфаса и отдать почести его сиятельному ставленнику. — К Грандмастеру вас не пустят, — со вздохом ответила стражница. — В Храм Солнца — тоже. Но вы можете помолиться во дворе перед Храмом, там как раз есть место для паломников. — А на каком корабле вы, кстати, прибыли? — сонно, но строго спросил ее напарник. — Значит, Грандмастер в Храме Солнца, — прищурилась Альказар, начисто проигнорировав вопрос стражника. — А где этот ваш храм? Стражница указала наверх. Оказалось, все это время на рыночную взирала монструозная каменная фигура, на чьих плечах располагались какие-то едва различимые издалека безвкусные строения. — Ясно, — скривилась Альказар. — Спасибо. — Благословляю ваш путь, — напутствовал стражник. Вас туда же. Альказар бесцеремонно переместилась наверх, примерно прикинув протяженность спины статуи, и оказалась посреди какой-то клумбы. Где-то рядом — неясно, где, — шумела вода, из здания неподалеку густо тянуло запахами пресной еды и свежего хлеба. Воздух был холодным и по-морскому соленым, низкие облака задевали рваными подолами заснеженные пики окружающих храм гор, а ледяной ветер гулял меж несколькими невысокими строениями и сторожевой башней, которые и составляли, судя по всему, местный храм. Самый главный наверняка живет в самом высоком здании — так рассудила Альказар и зашагала было к башне, но сколько бы она ни искала вход, у нее ничего не получалось. Когда же она устремилась к соседнему входу, над которым красовалась табличка «Хроникум», ее перехватил вышедший усач в бахвальских доспехах с алым плащом: — Ты кто? Кто тебя впустил? — Меня впустил мессир Помидор Даль’Томат. — Альказар вдохнула ему в уста сильнейшую псионику. — С посланием для Грандмастера. Где я могу его найти? — Мессира Даль’Томата? — безжизненно уточнил усач. — Мессира Даль’Капоса, — терпеливо ответила Альказар. — Идите в эмпориум. Если Грандмастера там нет, то он в своих покоях. — Где его покои? — Над эмпориумом. Нужно подняться по лестнице. — Добро, благословляю твой завтрак. — Именем Мальфаса, — невпопад отозвался усач и решительно зашагал в ту же клумбу, в которую упала Альказар. Эмпориум, эмпориум. Ага, соответстующая табличка на противоположном здании. Привратник ничего говорить не стал — лишь глаза скосил, разглядывая, когда она проходила мимо. В длинном зале на первом этаже был только низенький мужичонка, который старательно подметал полы, и Альказар справедливо решила, что это не Грандмастер и Даль’Капоса надо искать выше. Пред покоями главнюка тоже бдили разнаряженные чванливые хранители, которых Альказар сходу отправила смотреть псионические грезы еще до того, как они сказали хоть слово. Внутри же «покои» оказались просто огромным, богато обставленным помещением, поэтому Альказар с осторожностью кошки, которая не хочет спугнуть мышь, тихо прокралась дальше в поисках старины Грандмастера. Даль’Капос, мужчина средних лет, не примечательный ничем, кроме своего высокого звания, мирно спал в изукрашенной резьбой дубовой кровати и тихо посапывал, досматривая какой-то чудесный сон. Тем лучше. Альказар претворила кинжал и неслышно приблизилась. — Извини, ничего личного, — шепнула она и одним решительным взмахом полоснула Даль’Капоса по горлу. Покуда ненадолго проснувшийся Грандмастер хрипел и заливал кровью свою пуховую постель, она замерла, размышляя, стоит ли аннигилировать тело, но решила этого не делать, чтобы никто не мог прикинуться мертвым Даль’Капосом и отдавать приказы об убийстве Оорана. Подождала, пока он окончательно затихнет. Огляделась и решила, что пора, — уже засобиравшись было прочь, Альказар вдруг услышала за спиной тихий, но отчетливый смешок. — Попробуй еще, Армонаарт. — Голос Аркта тек, как сладчайший в мире яд. — Я так и знала, — сквозь зубы прошипела Альказар, оглянувшись на пустую и чистую постель Даль’Капоса. — Это было слишком просто. — Слишком просто? — деланно нахмурился Аркт. — Убить человека, святого подвижника, ставленника богов — слишком просто? Я ожидал больше человечности от той, которая борется с демоном в себе. Или — от демона, что борется ради некоего человека. О, это странное добро, что в борьбе со злом становится злом. О, это зло, что не хранит верность даже самому себе! — А ты философ, ирдорец, — прорычал Армонаарт, выхватывая эту фразу из уст носительницы. — Что же насчет архисерафима, который презрел богов? — Я их смиренный служитель. — Аркт стал обходить Армонаарта так, чтобы отрезать ему пути к отступлению. — К примеру, за покушение на Грандмастера я готов наказать виновного. — Это был не Грандмастер, а твоя иллюзия, — сплюнул Армонаарт. — Твои намерения от этого чище не становятся, демон. — Чего ты хочешь, ирдорец? — В широком смысле? — осклабился Аркт. — Выжить и не утратить себя. А если в данный момент… Хочу тебе показать, чего ты стоишь. — Он меня провоцирует, — буркнул Армонаарт себе под нос. — Мне это нравится. Ты скажешь, где Даль’Капос, архисерафим? — Конечно. Он в гротах под Храмом. Вход туда через башню магистров во внешнем дворе. — Ты меня проводишь, — заявил Армонаарт и, крюком своего когтя обхватив шею архисерафима, потянул его резко вниз. Кто угодно лишился бы головы от такого, но только не Аркт — и Армонаарт предвидел это. Чего он не предвидел, так это резкий разряд электрической магии, с яростью шаровой молнии вонзившийся в грудь носительницы. Боль заставила Альказар закричать, а Армонаарта — на мгновение испугаться, а не достал ли ирдорец до сердца. Кажется, нет. Возможно, и попал он носительнице разрядом в грудь чисто случайно! Однако следующий удар Аркта подтвердил: ирдорец знал, куда надо бить. Носительницу отшвырнуло в невесть откуда выросшее здесь дерево, а после, упав, она съежилась в болезненном спазме. Армонаарт огляделся, пытась сориентироваться, но увидел лишь чистое небо да ледяной горный склон. — Еще? — участливо спросил Аркт так, будто предлагал Армонаарту чашечку чая. — Решил мучить носительницу? — огрызнулся Армонаарт. — Напрасный труд, она не сможет умереть, а я — тем более. — Напрасный труд — это убивать тебя, — повел бровью ирдорец. — Лучше причинить тебе нескончаемую боль, ведь только так до тебя дойдут простые истины, упрямый демон. С этими словами Аркт претворил еще один электрический разряд, целясь прямо в сердце, и Армонаарт поспешил остановить время, чтобы избежать удара. Это ему почти удалось, но ирдорец — рожденный вне времени Вина и потому не подчиненный ему! — сумел выпутаться из временных тенет и швырнуть заклинание вновь. На этот раз Армонаарта обрушило на морское дно — он только и успел, что заметить водоросли, множество застящих обзор пузырей и как будто даже черный остов корабля. Он рванулся вперед и наверх, подгоняемый злобой. Оказалось, это было не море, а всего лишь залив у Арка. Армонаарт поднялся над водой, так, чтобы мыски ботинок носительницы еле касались поверхности. и вновь остановил единственный миг, чтобы оглядеться и понять, где находится ирдорец. И пусть воля носительницы взывала искать грандмастера — ему было плевать. Важно было только дать сдачи ирдорцу — и более ничего на всем свете и во всех известных мирах! — Где ты, — прорычал демон, ища искристый черно-фиолетовый след, который он учуял еще в монастыре. В небе ирдорца нет. Под водой — нет. В приближающейся лодке ошарашенных рыбаков… Нет. Только окрики с текучим эндеральским акцентом, крики чаек, шум скользящего над гладью залива холодного, искристого ветра. Ирдорец атаковал внезапно, толкнув носительницу в спину. Армонаарт, так и не нашедший его след, интуитивно остановил время, но ирдорец ударил вновь. — Кажется я понял, — пробормотал Армонаарт. Понял логику его ударов! Следующая атака ирдорца, нацелившегося снова в грудь носительницы, окончилась тем, что Армонаарт контратаковал и утянул ирдорца на дно залива. Там он опутал его изломами старого утонувшего корабля, и Аркт судорожно задержал дыхание, тщась выплыть. — Уже не смешно? — пуская пузыри изо рта носительницы, спросил Армонаарт. Аркт же пытался сломать путы заклинаниями, однако результата это не давало. Интересно, на сколько он может задержать дыхание? Минут на пять? Тогда Армонаарт легко утопит ирдорца, опутывая если не обломками, то преобразованием камней, ила, водорослей и даже течений. О! А это мысль! Армонаарт закрутил один из подводных потоков, превращая его в водоворот, и направил на ирдорца, который по-прежнему пытался вырваться. — Ну давай же, посмейся со мной, — вновь воззвал демон. — Хотел знать, чего я стою? Надеюсь, ты удовлетворен? Воронка водоворота, что доходила до самой поверхности, дала ирдорцу возможность глотнуть воздуха, но сила закручивающихся потоков утянула его глубже, в вязкий ил, ухудшив его положение и удлиннив его муки. Аркт упрямо сражался и сломал уже почти весь остов, однако Армонаарт швырял в него еще больше вязкой грязи, обломков, камней и даже рыб, погребая под наносной толщей барахтающегося архисерафима. Ха! А ведь со вторым ирдорцем Конструктор справится так же легко, и нечего бояться Тира! Правда, в отличие от Тира, Аркт — не навигатор и открыть портал под собой не может. О, он так жалеет об этом сейчас, когда старая, опутанная снастями мачта перегородила его еле расчищенный путь на поверхность! Ирдорец бурлил и злился, но силы его явно иссякали. Отлично. Пусть выучит урок. За пеленой серебристых пузырей Армонаарт наконец увидел, как его соперник сначала замедлился, а затем и вовсе обмяк, зацепившись за корягу и бессильно повиснув на ней. Захлебнулся своей желчью, прославленный архисерафим Конструктор почувствовал свое абсолютное превосходство. Он осторожно приблизился, чтобы поздорадствовать еще: рот архисерафима был бессильно раскрыт, а глаза — распахнуты. Мертв! Мертв! Армонаарт потянулся к нему, чтобы вытащить его на поверхность и там отрезать Аркту голову в качестве трофея, но тут Аркт схватил носительницу за руку и резко рванул. Не мертв, подлец! И ладно, Конструктор всегда любил сильных соперников. Тело носительницы отлетело от скалы и тяжело рухнуло в раскаленный песок. Армонаарт огляделся. Пустыня? Над ним и над изломами невиданных, поросших сухими лианами монументов скользнула черная тень мирада. Песок зашелестел под чьими-то неслышными шагами. Горячий ветер хлестнул носительницу по лицу. Мирад яростно крикнул. Чутье подсказало Армонаарту пригнуться — и не зря, ведь в следующий момент скалу позади него разломил мощнейший залп заклинания Аркта. — Еще водички? — в учтивой манере архисерафима осведомился Армонаарт, глядя, как насквозь мокрый ирдорец вырастает из кольцеобразных теней прямо перед ним. — В Пороховой пустыне ты ее не найдешь, — невозмутимо ответил Аркт. — Могу сделать зыбучий песок — только для тебя, — осклабился Армонаарт. — Мило с твой стороны. Но предлагаю все-таки поговорить начистоту. — Поговорить? О, великий архисерафим так быстро сдался? — Я не собирался вредить тебе, не обольщайся, демон. В противном случае, твоя носительница уже была бы вплавлена в стену Железных залов, а ты умолял бы о пощаде кого угодно. — Помолчав, Аркт добавил: — Пусть и Кузнеца. — Так давай, — с вызовом ответил Армонаарт. — Испытай меня еще! Когда сам будешь вплавлен в стену, тебе даже кузнец не поможет. — Хватит этого бахвальства. — Аркт равнодушно проследил за траекторией полета мирада, который заходил на следующий круг, и вновь уставился на носительницу. — Я думал, ты правильно истолкуешь мой знак. Надеялся, ты подумаешь о том, что я хотел сказать тебе, показав книгу и устроив тот разговор между Эроданом и Теалором. Но… когда палец указывает в небо, идиот смотрит на палец. Поэтому объясню для непонятливых: тебе нужна не моя голова и даже не Даль’Капоса — тебе нужна смерть Эродана. Поверь. Если он умрет сейчас, то так будет лучше для всех. — Тот разговор убедил меня в обратном, — ответил демон. — Ты и Даль’Капос — вилка и ложка Эродана. Заберу вас — и он сдохнет от голода. — У него еще полно столовых приборов, — усмехнулся архисерафим. — Нож не ранит сам по себе — лишь посредством руки, которая держит его. Если хочешь убедить своего навигатора в том, что ты милый безобидный демон и в Ратшеке ты всего лишь намерен пасти гусей, то спаси его от Эродана. Это будет правильно. — А что, — ухмыльнулся Армонаарт, — на то есть воля Тира? А, смиренный служитель? — На то есть воля Предопределения. Передай навигатору то, что ты сегодня услышал. Думаю, он поймет. А сейчас… Позволь показать тебе кое-что. Армонаарт кивнул, и в тот же миг как будто ослеп. Обступившая его со всех сторон вязкая, душная тьма стала для него почти что неожиданностью. На пробу он зачерпнул пригошню этой тьмы, чтобы понять, где он, — тьма была на вкус как пепел и прогоревшее железо. — Точнее — кое-кого, — послышался голос Аркта. В темноте замаячили огни. Армонаарт увидел их краем взора, на высоте, и были это две яркие алые точки, внимательные и пристальные. Глаза демона — у него не было сомнений. — Это я, — крикнул вверх Аркт. — Думаю, тебе будет интересно узнать, кто пришел со мной. Красные точки моргнули. Армонаарт подался вперед, пытаясь понять, что за мертвая громада не то плоти, не то камня высится над ним, но, втянув воздух до боли в груди носительницы, он вдруг понял. — Qes qet, Tirnas? — спросил он на языке Ратшека, сам не веря в происходящее. — Это именно Тирна, — подтвердил Аркт. — Точнее, то, что от него осталось после встречи с острием Рунного клинка. Сейчас он находится под гнетом Железных залов и для тех, кто интересуется клинками душ, известен как Кузнец. Думаю, ты рад его… В ответ Армонаарт зашипел на наглеца и вновь обратился к каменной громаде в темноте: — Tirnas! Hert qet ness jorikarat qai? — Larombot, — загудело в вышине, — forr. — Qai lanat, — выдохнул Армонаарт. — Qai lanat ert qes kolurna. Pertamit tora qai… — И добавил уверенно: — Gohanart. В вышине послышался слабый стон, словно каменная громада испытала жгучую боль. — Не понимаю ни слова, — задумчиво протянул Аркт, — но, наверное, так и должно быть. Я пытался научить Тирну иналу, однако он осилил лишь несколько примитивных фраз. И главное — необходимое мне — я так и не смог ему сказать. Не был бы ты так добр перевести мою просьбу, Армонаарт? — Пойди нахер, я занят, — отрезал Конструктор. Аркт лишь натужно усмехнулся. — Armol naar Taru? — загудело в вышине. — Goronik Hertnagart. Qai nof paratias. Pertamit sonia, qet urtark net yerlokus qai. Pertamit qet Arlengart les natum. — Arlengart les natum, — ответил Армонаарт, стараясь поверить в собственные слова. — Wos netat lin Ratsh. Qatai yarlat linar qas. — Kay? — Kay akin. Yartakit densre mraars jok porta dorn. Om qai lotmraars sokia karum. Qas qatai yarlat mor qes bondak, — он покосился на Аркта, — mi ram katars vera sorta: yarlat Arlengart, bea yorlun, ison deyorl luk. — Qai, — всхлипнули в вышине, — itamit hoc lopan, wos qai kasad lin qes sark, lin qes Vyn. Qai itara bok Arlengart hotar, wos Jortana kortarut qatai, mi fosta hasis netat, qai morati qes Vyn, qai… — Elta! — вскричал Армонаарт. — Bean qes qai, Gohanart. Pertamit katarim lopp nert bondak? — Bondak, — неожиданно произнес Аркт. — Снова это странное, выбивающееся слово. Что оно может означать? — Премудрость, — ответил Армонаарт. — Не бери в голову. — Ну да, конечно. — Netat lopp karait qai nepati karr, — ответил Тирна, — gotu… gotu Eschkarr. Qai goriatat at hotes netat, mol tepra lopan jort karr bertafur anis. — Dovc vol densre karr? — Netat lopp mor Arlengart fa Vyn. Tyr… Qai korati netat frota unto Tyr. — Вы говорите о Тире? — насторожился архисерафим. — Tyr на нашем языке означает темноту, — непроницаемо ответил Армонаарт. — Например, Tirnas — «рожденный в темноте» — устал здесь сидеть в одиночестве. — Пусть сделает то, что я прошу, — вкрадчиво произнес Аркт, — и я с удовольствием выпущу его отсюда. Если, конечно, он сам того захочет. — Так что я должен перевести для Изобретателя? — Скажи ему, мне нужен меч, чертежи которого я показывал ему столько раз. О, только недоумок — или полный bondak — не понял бы, чего я хочу от уважаемого Изобретателя после всех этих чертежей! Пусть создаст очередной клинок душ — мощный, как Рунный клинок, и голодный, как Пожиратель душ. Я же обязуюсь не трогать ни Тирну, ни тебя. Забыть о вашем существовании. И сделать так, чтобы о вас забыли и боги. — А не думал ли ты, петух ощипанный, что помыкать демонами — не лучшая идея? — прищурил глаза носительницы Армонаарт. — Что ты мне сделаешь, если я откажу тебе? Мы с братом вдвоем убьем тебя быстрее, чем ты успеешь кукарекнуть, а ты, в свою очередь… — Тирна! — крикнул в вышину Аркт. — Что надо делать, когда я прошу молчать? — Молчать, — с надломом отозвался Изобретатель, чей неуверенный инал был искажен сильным акцентом. — Что надо делать, когда я прошу говорить? — Говорить. — Что будет, если ты скажешь хоть слово, когда я прошу молчать? Тирна помедлил. — Ты будешь зол, — наконец ответил он. Армонаарт почувствовал, как внутри у него заклокотала ярость. — Я убью тебя, архисерафим, — прорычал он. — Ты не будешь так говорить с моим братом. Ты не будешь помыкать ни им, ни мной. Я изничтожу тебя!!! — Armol naar Taru, — взмолился Изобретатель, — qet verc netat nort. — Qas qatai verc! — гаркнул Конструктор. — Nort, — произнес Аркт, претворяя какое-то заклинание, заставившее Тирну страшно закричать, и своды Железных залов заходили ходуном от его исступленного крика. — Будь послушным демоном, Армонаарт. Сделай так, как я прошу. — Катись в бездну, — прорычал Конструктор, готовясь атаковать и лишь поджидая момент. Крик брата вызвал в нем неподдельный ужас, однако он тщился не выдать свою слабость. — О, если бы ты знал, — осклабился Аркт. С ужасающим каменным грохотом Тирна бессильно рухнул на пол. Воспользовавшись этим, Армонаарт остановил время и со скоростью молнии атаковал архисерафима, не думая ни о чем, будучи ведомым лишь яростью и неизбывным желанием освободить брата. Он-то знал, к чему была последняя фраза ухмыльнувшегося архисерафима, однако его сейчас волновала вовсе не бездна. А его горло, не защищенное железным воротником доспеха. Его кровь. Его сердце. Его душа! Армонаарт разорвал когтями лишь воздух. Резко развернулся, ища в кромешной тьме хоть след архисерафима, но носительница получила в грудь и отлетела к закопченой стене. Ну, ты сам напросился, курица! Вновь остановил время. Собрал тьму и сплел в тугую плеть — бессмысленный, сумеречный отзвук умершей тьмы осветил его путь, и плеть рассекла плоть Аркта, который не успел увернуться. Попался! Еще удар. Еще один. Архисерафим упал подле воющего от боли Тирны. Армонаарт замахнулся было вновь, но тут архимерафим вновь сместил пространство и выбросил Армонаарта в око будующего над океаном шторма. Упав в ледяные темные воды, Армонаарт взмыл в воздух и рассыпал на мириады сверкающих капель надвигающуюся на него волну, чтобы оглядеться. Наверх! Расправив черные громадные крылья, Аркт несся с небес, как разящая молния. Его сияющий белым светом меч обжег нырнувшего в следующую волну Армонаарта — не носительницу, а его самого! Пробурлив проклятия, Конструктор вновь взмыл на поверхность — очередную волну от отбил в маячившего над бурлящей зыбью архисерафима и с удовольствием приметил, что плеть-то оставила на искаженной негодованием роже Аркта глубокие раны. Обжигающий замах меча ирдорца рассек волну так, словно она была сделана из мягкой глины, и кипящая вода с шипением хлестнула ухмыльнувшегося Армонаарта. Тот же сплел в единое целое и жар, и холод, воздвигая беснующийся вихрь смерча, чтобы курица уже не смогла улететь, связанная круговертью. Да! Смерч подхватил было Аркта, но тот освободился уже через несколько секунд. Зазевавшегося Армонаарта в одно мгновение грубо снесло в сторону, будто смерч наскоро изменил свою траекторию и обратился против своего создателя, и вот уже твердая стена вновь выросла за спиной прижатой носительницы, вот кулак в латной перчатке размозжил Альказар нос, вот тот же кулак угодил ей под ребра. Снова переместились! Да сколько можно! Взревев от злости, Армонаарт превратил стену в пламя и затащил в него Аркта вслед за собой. Теперь настала очередь архисерафима рычать от боли, однако подлец не растерялся и несколькими мощнейшими ударами выбил носительницу из противоположной стены прямо под ноги ничего не подозревающим горожанам и паре вояк в доспехах аркской стражи. Армонаарт же схватил курицу за плечи и яростно швырнул прочь, разбив архисерафимом какие-то уличные ворота с указателем «Смоляная яма». Повсюду слышались воззвания к Мальфасу. Кто-то звал стражу, кто-то верещал, кто-то рыдал навзрыд. Армонаарта вовсе не трогало это — он смотрел, как Аркт, поднявшись, вытирает со своего лица кровь и отплевывается от пыли. Курица явно замешкалась — еще бы, так головой ворота разбить! Даже странно, что пустая, как выеденное яйцо, черепушка ирдорца вообще выдержала такой удар! — Хочешь продолжать? — сквозь зубы вымолвил Аркт. — Да, хочу, — ответил Армонаарт, низким звуком голоса своего распугав последних зевак. — Хочу, чтобы ты понял, с кем связался. Чтобы понял, чего стоит помыкать демоном. — Я тебе это припомню, — пообещала курица. — Изволь. — И Тирне припомню. Пусть за «брата» своего ответит. Зря курица это сказала. Армонаарт зарычал и бросился вперед, но его вновь отбросило куда-то по воле трусливого Аркта, который только и мог, что менять локации. Но на этот раз это был Треомар. Тело носительницы упало с громадной высоты — грудью прямо на камни, и носительница захрипела, когда одно из сломанных ребер вонзилось ей в легкое. — Отдай свою часть ключа, — приходя в себя, с усилием поговорила Альказар, — псина. — О, леди, — вздохнул где-то рядом Аркт, — я вынужден дать отрицательный ответ. Стиснув зубы и чуть не теряя сознание от боли, она рванулась на него, не зная, что будет делать. Коготь она претворила уже в непосредственной близости от горла Аркта, но тот без единой эмоции на лице просто исчез из-под ее удара и оказался позади. — Я не собираюсь тебе вредить, — сказал Аркт, и его голос болезненно отозвался в голове Альказар. — Я просто делаю что должен. Тебе трудно понять сейчас, для чего мне Солнце, но уверяю, у всего есть свой смысл. — Отдай ключ, — упрямо повторила она, безрассудно бросаясь в следующую атаку. Извернувшись, Аркт перехватил ее руку и до хруста сжал ее ладонь в своей — и снова старый сон нахлынул, как морской прибой, снова боль и страх всепожирающей бездны обступили ее. Как тогда, Альказар была не в силах пошевелиться и даже закричать. Как тогда, свет в ее глазах погас, и смерть прильнула к ее лицу влажным собачьим носом. Боль сковала Альказар железными цепями, ее тело стало мягким и податливым, а сознание — текучим, как деготь. Кажется, она вновь упала. Кажется, в сияющую синими отблесками озерную воду Очей Элиас. Кажется, она не дышала целую вечность, пока кто-то вытаскивал ее на берег — или же она сама выбиралась, как восставшая из мертвых утопленница, и текла ртутью, оставляя кровавый след, по неведомым темным улицам. Домой. — Альказар. Слабый проблеск в узкой щелочке меж приоткрытыми веками тут же снова стал тьмою. — Может, заклинанием? — Нет, оно ее обожжет. А она… Она и так ранена. — И кто так отделал Армонаарта, по-твоему? — Не знаю, Фео. — Надо что-то сделать, Ооран. Сейчас она более-менее пришла в себя… Но когда я нашла ее, она и вовсе выглядела как мертвец. Может, я исцеляющее зелье принесу? — Это можно. Только лучше ты дай его ей. Я ее обожгу. — Ой, да хватит за нее переживать. Ну обожжешь — и что? На ней и так живого места нет. — Я… я в порядке, — неразборчиво прохрипела Альказар. В доказательство она попыталась привстать, но не получилось. — Лежи смирно, бедняжка, — придержала ее Теола. — Сейчас принесу лекарство. Оказалось, Альказар была саду, почти у самых ступенек на террасу. Сгущалась глубокая ночь — или поздний вечер. На небе искрилась звездная россыпь, одинокий фонарь террасы тускло освещал ступени, а слабый отсвет лишь немного освещал лицо Оорана, который с беспокойством и замешательством склонился над нею. Попытка сделать глубокий вдох не увенчалась успехом, и Альказар застонала от яростной боли в груди, которая вдобавок заклокотала в ее горле соленой кровью. Когда она с хрипом, который означал «Аркт сломал мне ребра!», обратилась к Оорану, тот вполне ее понял. За исключением одного. — Кто это сделал с тобой? — спросил он. — Ар… ааа… аа… Аркт. Изменился в лице. Или в полутьме так показалось? — Я же просил тебя не ходить за ним! — Про…прости… — Это все равно ничего не изменило бы. Я… Мне пришлось заключить сделку с Наратзулом. — Что?! — Не выдержав, Альказар привстала в ужасе, но тут же, не совладав с болью, вновь рухнула на холодную землю. — Вот. — Теола всучила Оорану склянку. — Давай лучше ты. Я ее побаиваюсь. — Ох… Выпей это, Альказар. Тебе станет лучше. А когда отдохнешь, расскажешь, как так получилось. Когда он приподнял ей голову, чтобы напоить исцеляющим зельем, она не выдержала и улыбнулась ему — хотя в тот момент ее улыбка наверняка больше напоминала кровавый оскал. — Да успокойся ты уже, — вздохнул Ооран. — Не могу, — прохрипела Альказар. — Прости. Я правда не смогла… не смогла сладить с Арктом… — Вот поэтому я ее и побаиваюсь, — констатировала Теола. — Ну кто еще настолько дурной, чтобы делать это! О чем это она? Об Аркте? О, какая горечь ее душила каждый раз, когда ее отвергали! Впрочем, благодаря Армонаарту, она в кои-то веки максимально приблизилась к своему солнцу, что нещадно жгло ее и заклятиями, и словами, и молчаливым презрением. Да, Альказар наверняка хотела слишком многого. А Теола наверняка говорила об Аркте. Настолько дурных, действительно, еще поискать. — Не прощу, — ответил Ооран. — Пей. За что тебя избил Аркт? Почему Армонаарт тебя не исцелил? — Давай я… я расскажу все сначала, — кое-как ворочая языком, предложила Альказар. — Когда смогу. Кажется, часть с Арантосом привела Оорана в наибольший ужас, хоть виду он не подал. Только спросил, где Арантос сейчас, на что Альказар лишь хмыкнула. Арантос на задании. Если Аркт не хочет отдавать ключ добром, то придется отнять шантажом. Но это не важно. Часть с Теалором и Эроданом тронула его гораздо меньше, хотя Альказар старалась живописать это как можно более подробно. Не упустила она также и свою попытку убить Даль’Капоса, получив в ответ благочестивые увещания — довольно дежурные, на вкус Альказар, словно Ооран не слишком возражал против такого развития событий. Затем во время рассказа про битву Армонаарта и Аркта он и вовсе словно не слушал, глубоко задумавшись о чем-то своем. Про Тирну — не поверил. Предположил, что это был не Изобретатель, а лишь иллюзия, созданная Арктом. Альказар говорила медленно, осторожно, перебирая слова, как нанизанные на нить бусины, и рассказ занял у нее много времени. На обеденном столе почти прогорел огарок, и зевающей, сонной Теоле пришлось принести световой кристалл, а потом — опершись на Оорана, она мгновенно задремала. Альказар же подумала, что это крайне нечестно — бабке можно касаться его, а ей нельзя?! Но тут же угомонилась, потому что пришлось спросить про самое неприятное — про сделку с Наратзулом. — Разве были другие варианты? — спросил Ооран пустоту. — Я могла дожать Аркта! — возмутилась Альказар. — Просто… Просто мне нужно было больше времени. — Ты не могла, — возразил Ооран. — А время сейчас слишком дорого стоит, чтобы разбрасываться им. По правде, я надеялся на звездников, поговорил с кем можно и уже собирался идти на поклон к Ардану, но там оказалось… все плохо. Сейчас в Анку свободны не более дюжины связующих кристаллов. Они и так отдали нам большую часть, но если бы вдруг согласились отдать всё — что сомнительно — нам по-прежнему не хватило бы, потому что в цепь нужно тридцать. — Везучий сукин сын этот Арантеаль, — прошипела Альказар. — Найти заколдованные кристаллы оказалось невозможно из-за частот самих кристаллов, — спокойно продолжал Ооран. — Да, Константин нам очень помог, отметив их, но здесь уже мы виноваты в том, что поспешили их раскрывать. — Это вина Аркта, — перебила Альказар. — Аркт знал, что Константин пометил кристаллы и потому замедлил его! — Аркт не обмолвился, зачем эму контролировать Солнце? — Нет. Просто сказал, что во всем этом есть свой смысл. Думаю, теперь он будет шантажировать Треомар. — Зачем? — Он ведет какую-то игру против богов. Мечтает убить Тира, Эродана. Кажется, Солнце должно стать частью его плана по осуществлению этого. — Плохо. — Да, ничего хорошего, — тихо отозвалась Альказар. — Короче говоря, — заключил Ооран, — я поначалу решил, что сам выберу кристаллы в цепь, и если один из четырех проклятых окажется среди других, то это будет только моя вина. Но потом Олиэнн убедила меня, что лучше доверить это ей. Так что завтра будем выбирать… А Наратзул — злорадствовать. — Олиэнн везучая, — пробормотала Теола. — Три раза была замужем, три раза осталась вдовой. Именно такой человек и должен выбирать, ага. — У нее тонкое магическое чутье, Фео. Везение тут ни при чем. — Но огненную митрулу я бы на ее месте все-таки съела перед этим мероприятием. Ладно… Может, оно и к лучшему. Ее жизнь была вполне счастливой. Сыновья, любимое дело… В юности ей повезло не вляпаться в брак с тобой, что само по себе показатель огромной удачи. — Ха-ха. Как смешно, Фео. Я ни за что не женился бы на ней. — Да? — ухмыльнулась Теола. — Олиэнн говорила, что поставила твоему отцу ультиматум: или он оставляет эту идею — или она бросает работу и уезжает из Треомара. — Ээээ… Все было не так, Фео. Ставить моему отцу ультиматумы было совершенно бесполезно. — Даже ты не мог? — Тем более я. — И это причина, по которой его убили? — Нет, — помедлил Ооран, — его убил Армонаарт. Они одновременно посмотрели на Альказар, которая в тот момент испытала крайне смешанные чувства. Ей были доступны и память Лустария, и знание о произошедшем — да что там, она прекрасно помнила лицо того человека, умершего лет за десять до ее рождения. Помнила вкус его крови — словно самолично рвала его зубами. Помнила радостный трепет Лустария, помнила монотонный и равнодушный шепот Армонаарта, указывающего Лустарию, как поступить: «Рви его на клочки, отрывай по куску — и бросай…» Ее замутило, и она проблеяла просьбу принести воды. Теола с кряхтением повиновалась, хоть и не сразу. Ооран со вздохом заключил: — Пойду-ка спать. — Да, — отозвалась Альказар, — уже, наверное, поздняя ночь. Насколько я могу судить. — Ты… — Он помедлил уже перед лестницей. — Идем завтра со мной. Расскажешь на совете, что узнала. — Там будет Наратзул? — Нет. — Тогда ладно. Доброй ночи. — И добавила уже когда он ушел: — Прости за все. — Если хочешь знать мое мнение, — Теола возникла рядом бесшумно, как тень, — тебе следует поговорить с ним честно. — Я честна с ним. — Не думаю. Он тоже знает это. Расскажи о своих намерениях предельно открыто, и он… — Перестанет меня бояться? — закончила Альказар. — По крайней мере, — пожала плечами Теола. — Ты тоже иди спать, утро скоро. — Да, — ответила Альказар, размышляя о том, как поступить теперь и будет ли достаточно для решения всех проблем разбить Наратзулу рожу.
