Золотой дракон

Июньский воздух, казалось, сгустился от насыщенного колдовства и едва поступал в легкие. Поттер с трудом подавлял панику, захватившую его в первые мгновения после возвращения осознанного восприятия реальности – он не представлял, где находился и с кем вел бой. Перед глазами все расплывалось, и он лишь чудом различал яркие росчерки в воздухе – следы направленных в него заклинаний – и успевал уходить с их траектории или выставлять магические щиты, ориентируясь исключительно на интуицию. В голове довольно быстро прояснялось, Гарри вспомнил, что ходил в Гринготтс, но вот сообразить, как он очутился под градом заклятий и кто на него напал, не получалось. Он чувствовал себя разбитым и никак не мог собраться, чтобы дать достойный отпор противнику, которого не видел, даже когда зрение почти полностью восстановилось – тот явно применил к себе дезиллюминацию или воспользовался скрывающим артефактом. Попытка аппарировать не удалась, отклик личной магии просигнализировал, что территория защищена от перемещения мощными чарами. Сдерживая атаку неизвестных колдунов, Гарри мимоходом огляделся: он оказался с трех сторон зажат строениями, а с единственной свободной путь перекрыли невидимые недоброжелатели. За спиной вздымалась высокая добротная стена из белого камня, ни окон, ни каких-либо выступов на ней не наблюдалось. По бокам стены были попроще, отличались невыразительной кирпичной кладкой, но тоже не несли никакой информации все еще слегка одурманенному мозгу. Гарри догадался, что при выходе из банка его, скорее всего, достали Империусом, а пока он боролся с проклятием, успели направить в этот безлюдный и бесперспективный для побега тупик, судя по всему, где-то позади Гринготтса. Тогда и наличие антиаппарационных чар легко объяснялось – ими накрыт весь банк и прилегающая к нему территория ярдов на двадцать от здания. Как бы Поттер ни старался уклоняться от заклятий, все же его ранили чем-то болезненным, вроде ослабленного Круциатуса, и режущими – левая рука и правое бедро покрылись кровью, а надежда, что хоть кто-то услышит его крик, умерла, так и не родившись – мыльный блеск границы чар конфиденциальности похоронил ее под тяжестью безысходности. Стоило только страху зародиться в глубине души, как помощь пришла, откуда и не ждали – перед ним опустился, как показалось Поттеру в первое мгновение, золотой щит, отгородив его от преступников, которых мгновением позже просто смело волной огня. А еще через пару секунд добровольный помощник взмыл в небо, и стало ясно, что это был небольшой дракон, тут же умчавшийся прочь. Как только шок от случившегося немного отступил, пришло время вызвать авроров, и Гарри выпустил в небо сноп красных искр, мысленно себя отругав, что не вспомнил об этом условном знаке раньше. После этого он рассмотрел то, что осталось от нападавших: в трех обугленных головешках с легкостью угадывались очертания человеческих тел. Стражи порядка явились без промедления и уже минут через десять Поттера доставили в больницу Святого Мунго, где ему тщательно залечили ранения, слава Мерлину, не слишком опасные и не требующие госпитализации. А еще спустя полчаса он дал показания об инциденте. Пожилой служащий, представившийся старшим аврором Томпсоном, внимательно его выслушал, а затем спросил: – Мистер Поттер, вы уверены, что это не ваше колдовство остановило преступников? Откуда в Лондоне взяться дракону? – Так ведь в Гринготтсе держат драконов для охраны сейфов, – бесхитростно напомнил Гарри. – Даже если это и так, то каким образом дракон выбрался из подземелий и почему он вдруг решил вас защитить? Мистер Поттер, колдомедики засвидетельствовали, что к вам, кроме прочего, недавно применяли Империус и Конфундус. Видимо, сыграло роль влияние этих проклятий, затуманивших ваш разум, и вы приняли собственное огненное колдовство за вмешательство дракона, который был лишь результатом вашей фантазии. Мы постараемся по останкам выяснить личности напавших на вас волшебников. Вы можете быть свободны. Всего хорошего и будьте осторожны.

***

К вечеру Поттер немного успокоился после неприятного инцидента и отправился в дом семейства Уизли «Нору». Он не хотел выслушивать нотации, когда близкие ему люди узнают о случившемся из завтрашних газет – разумеется, репортеры быстро пронюхали о нападении на национального героя и победителя Волдеморта. Он детально рассказал друзьям о произошедшем и пожаловался на аврора, который не поверил ему. – Представляете, он практически утверждал, что я страдаю галлюцинациями! Да я не знаю ни одного заклинания, которое в мгновение ока превратило бы человека в подобие прогоревшего в камине бревна! Они даже закричать не успели! – Но, согласись, объяснение, что это был дракон, не выдерживает никакой критики, – осторожно заметила Гермиона Грейнджер. – Аврор прав – откуда такой рептилии взяться посреди города. К тому же… почему дракон не сжег и тебя? – Он меня защищал, – предположил Поттер самое очевидное. – Странный у тебя питомец. Познакомишь? – Рон не скрывал ехидной, но беззлобной насмешки. – Дружище, ты же победил Того-кого-нельзя-называть! Конечно же ты справился бы и без выдуманного дракона! Почему ты стесняешься своих выдающихся способностей? – Какие способности? О чем ты говоришь? Ты прекрасно осведомлен обо всех выученных нами заклинаниях, – раздраженно возразил Гарри. Ему было неприятно, что друзья мало того, что тоже не верят его словам, так еще и пытаются доказать, что это он жестоко расправился с тремя волшебниками. – Да ты мог сжечь их обычным Инсендио, с твоей-то силой, – высказала свое мнение Джинни, настороженно разглядывая Поттера. Она уже не раз за прошедший год ловила себя на мысли, что у того после сражения с Волдемортом не все в порядке с восприятием окружающего мира в общем и ее лично в частности. Сколько бы она ни намекала ему, что жаждет стать его девушкой, он делал вид, что ничего не замечает. Даже ее дерзкая провокация на прошлых зимних каникулах с появлением у него в спальне в Блэк-хаусе в полупрозрачной рубашке на голое тело закончилась его сухим замечанием, что ей следует одеться, чтобы не простыть. – О чем ты говоришь? Опять пытаешься убедить всех, что я получил силу врага, когда уничтожил Волдеморта? Сколько можно распространять всякие глупости?! – вспылил Поттер, и в комнате повеяло холодом, отчего все на какое-то время умолкли. Его раздражали выдумки Джинни. Он не понимал, чего она хотела добиться тем, что приписывала ему несуществующие достоинства. Магический потенциал Гарри и впрямь несколько увеличился после битвы при Хогвартсе, но он не собирался никому об этом рассказывать, даже самым близким друзьям. Сложно просчитать, как общественность отнесется к такой информации и не станут ли его преследовать, окрестив новым Темным Лордом. Некоторые обыватели и без того косо на него поглядывали из-за того, что он в очередной раз выжил после попадания в него Авады Кедавры (спасибо Хагриду, кричавшему об этом на каждом углу!). Вон даже преступники сегодня, похоже, были уверены, что убивающее заклятие для него как дробинка слону, поэтому и сыпали режущими и болевыми проклятиями. Хотя не исключено, что они просто жаждали помучить его подольше, перед тем как убить. Да и настойчивые заигрывания Джинни бесили Поттера – неужели ей оказалось недостаточно одного объяснения? Буквально через месяц после победы, когда боль от потери близких и друзей начала успокаиваться, он, собравшись с духом, честно признался, что не намерен встречаться с ней и тем более строить планы на их совместное будущее. На самом деле подобное ни ей, ни кому-либо из девчонок особо не светило. Наличие свободного времени, не занятого мыслями о предстоящем сражении с великим темным волшебником, поспособствовало тщательной оценке собственных предпочтений. И каким бы шокирующим ни показался поначалу вывод, со временем Гарри с ним смирился – ему ребята нравились гораздо больше, чем девушки, а если быть откровенным, то один-единственный парень, которого он к нынешнему моменту уже почти год не видел. Сначала тот ни с того ни с сего проник в его сны, наполненные возбуждением и страстью, а позже его образ все чаще и чаще появлялся в сексуальных фантазиях, пока не стал там полноправным хозяином, вытеснив мысли о других возможных партнерах. Раскрывать личность того, кто невероятными путями ласковой змейкой вполз в его сердце, Гарри не собирался ни Джинни, ни Рону с Гермионой, разумно полагая, что они его не поймут точно так же, как не хотят сейчас верить в то, что от неминуемой гибели его спас дракон. – По крайней мере, наличие большой магической силы гораздо лучше объясняет, как ты справился с преступниками, чем твои попытки списать их смерть на появление волшебной тварюшки, – прервав паузу, отрезала Джинни, недовольно фыркнув на повышенный тон Поттера. – Это правда! Помните, я рассказывал, как весной несколько раз видел над Запретным лесом сверкающее нечто? Я думаю, что это летал дракон, который сегодня меня защитил. Рон, ты же тоже видел… я показывал тебе, – Гарри посмотрел на друга, надеясь на его поддержку. – «Словно золотой снитч»… Ты так тогда сказал, – Рон кивнул, не став отпираться, что подобное действительно имело место. Он переглянулся с недоверчиво покачавшей головой Гермионой. – Но с чего ты взял, что то был дракон, может, то рыжий гиппогриф летал над лесом? Солнце тогда яркое было, так что могло и показаться, что он блестит. И вообще, откуда здесь драконы? – Вот-вот! – поддержала своего парня Гермиона. – К тому же у этих рептилий нет разума. С чего бы вдруг кому-то из них пришло в голову тебя защищать? А ты ведь настаиваешь на том, что действия того дракона были обдуманными. – Может, анимаг? – доводы подруги выглядели здравыми, но Гарри был твердо уверен, что именно дракон помог ему справиться с напавшими на него магами. – Считается, что превратиться можно только в обычное животное, а не в волшебное существо, – прокомментировала его гипотезу Гермиона тоном строгой учительницы. – Так что вряд ли тебе помог анимаг. Да и зачем бы он сбегал тогда? Почему не остался и не дал показания аврорам? И не заикайся о том, что он незарегистрированный! – подняв перед собой ладонь, она остановила Гарри, готового доказывать состоятельность своих выводов. – Не сердись, но, полагаю, ты на самом деле находился в таком состоянии, что… В общем, ты не отдавал себе полного отчета в том, что делаешь, и… – Перестань! – прервал ее Гарри, уставший доказывать, что он не выдумщик. – Проехали. Я жив – и хорошо. – А зачем ты пошел в Косой переулок? Кто знал, что ты сегодня там будешь? Нам ты ничего не говорил, – Гермиона, заметив, что Поттеру неприятна их позиция, сменила вектор беседы в попытке вычислить напавших. – Никто не знал. Я утром проснулся и решил отправиться в банк, чтобы взять денег на покупки, – Гарри, обиженный на друзей, был лаконичен. Он не стал описывать, как, перебрав свою одежду после окончания Хогвартса, обнаружил, что практически все ему уже мало (он здорово вытянулся и раздался в плечах за последний год), поэтому следовало поскорее основательно обновить гардероб. Да и Блэк-хаусу, где он собирался жить, тоже требовался хотя бы небольшой косметический ремонт. – Я даже Кричеру ничего не говорил. – Надо было взять нас с собой, тогда вряд ли кто-то рискнул бы на тебя напасть, – с упреком заявила Джинни. – Куда? В Гринготтс? Чтобы рассердить гоблинов? У меня и так натянутые отношения с ними после того, как мы в прошлом году проникли в сейф Лестрейнджей. Пришлось после победы подписать договор, что десять лет вся прибыль от использования денег Поттеров, на тот момент находившихся в фамильных хранилищах, будет перечисляться банку в счет компенсации за причиненный ущерб, – Гарри с затаенным удовлетворением смотрел на пораженные лица друзей. – Вы же не думали, что гоблины спустят нам с рук такую дерзость? Они – не маги, которые закрыли глаза на совершенное нами преступление, потому что никто из них не понес конкретных убытков. – Почему ты не сказал раньше? – Гермиона первая отошла от шока. – Зачем? – Гарри пожал плечами, полагая, что это и так понятно, но все же прояснил ситуацию: – Вы все равно не смогли бы помочь, а мне в течение месяца после совершеннолетия нужно было оформить полный доступ к сейфам Поттеров и Блэков, иначе их запечатали бы, и тогда процедура оказалась бы намного сложнее. Не говоря о том, что блэковское наследство могло попасть под санкции из-за того, что доказать непричастность Сириуса к Пожирателям Смерти сейчас нереально. – Мог бы в Гринготтс один пойти, а мы бы подождали тебя возле банка, – Джинни настойчиво вела свою линию. – Обещай, когда соберешься за покупками, обязательно позовешь нас, – она посмотрела на Рона и Гермиону – те не спешили комментировать ее слова, не выказывали согласия и не отрицали возможности своей поддержки. – Я точно пойду с тобой, чтобы подстраховать. – Где? В магазине? Джинни, я не маленький ребенок, чтобы водить меня за руку, – Поттер покачал головой. Сегодня он, конечно, попал в переплет, и в этом не было ничего приятного, но все равно не собирался всю жизнь прятаться за спинами друзей. – И вообще, ты собираешься помогать мне в выборе трусов и носков? – он вопросительно уставился на упрямую подругу, надеясь ее смутить, но только Рон, услышав его вопрос, покраснел и нервно засмеялся. – И что в этом такого? – не отступала упрямица. – Ты мне не мать и не жена… – Так это легко исправить, – Джинни соблазнительно улыбнулась. Присутствие брата и его девушки ее не смущали – они были в курсе ее видов на Гарри. – Нет. Это невозможно исправить, и ты об этом давно знаешь. Хватит делать вид, будто я не объяснился с тобой. Ладно, мне пора домой. Рад был повидаться, – Гарри поднялся с дивана и направился на выход. – Постой! – окликнул его Рон. – Я тут… – он замялся. – Понимаешь, я согласился помогать Джорджу в магазине, так что не буду поступать на курсы авроров. Ты прости, друг, что не поддержу тебя с выбором профессии… – Ничего страшного. Я понимаю, – Гарри было неприятно, что о таком важном факте Рон сообщил ему походя и так, словно речь шла о чем-то обыденном, вроде приглашения на партию игры в шахматы. Возвратившись домой, Поттер на пару часов заперся в зале для практики в заклятиях – ему срочно требовалось спустить пар. Отправляясь в «Нору», он и не подозревал, что друзья, по сути, примут сторону официального расследования, практически выказав сомнение в его адекватности. Его одолевала злость на Рона за то, что тот сам же целый год уговаривал Гарри вместе пойти служить в Аврорат, а теперь, когда до поступления на курсы оставалось чуть больше месяца, внезапно заявил, что передумал. Джордж давно предлагал брату присоединиться к работе в магазине приколов, но Рон раньше отказывался. Негодование на Джинни, продолжавшую строить ему глазки с намерением то ли переупрямить, то ли поиздеваться, и разочарование в Гермионе, не поверившей его рассказу о драконе и старавшейся убедить в необходимости углубленного колдомедицинского обследования, клокотали в душе и требовали выхода. Самовосстанавливающийся деревянный столб десятки раз разлетелся в щепки после атаки различными разрушающими заклинаниями, постоянно возвращая себе целостность, пока Гарри достиг душевного равновесия и мысленно убедил себя, что способен пережить все и не сломаться, даже если его бросят друзья, а окружающие снова начнут считать сумасшедшим, как бывало в школьные годы. – Я знаю, что я видел, – прошептал он, когда поднимался с цокольного этажа, где укрощал свои эмоции. Готовясь ко сну, Гарри снова принялся перебирать в памяти события дня, и тут ему на ум пришло, что можно ведь воспользоваться Омутом памяти, чтобы показать друзьям, как его действительно спас дракон. Демонстрировать свои воспоминания аврорам он не собирался – их мнение не было для него определяющим, так же как и мнение большинства волшебников. «Завтра же отправлюсь в Хогвартс и поговорю с профессором МакГонагалл. Она не должна мне отказать и наверняка позволит воспользоваться артефактом. Хотя…» – тут мысли Гарри переключились на домовика, и он позвал: – Кричер! – Что хозяину нужно? – не слишком учтиво поинтересовался появившийся на зов домовой эльф. – Хочу узнать, есть ли у нас Омут памяти? – не обращая внимания на тон ворчливого Кричера, спросил Гарри. – Так как? Благородные Блэки приобрели для себя такой артефакт? – он и сам в последнее время не упускал случая слегка поязвить. – Разумеется, семья высокородных, которой служит Кричер, имеет Омут памяти, – надменно задрав подбородок, сообщил домовик. – Чудесно! Тащи сюда! – Гарри махнул рукой на столик у кровати. – Омут памяти установлен в комнате, смежной с кабинетом хозяина. Его нельзя перенести. Такое нужно знать, – презрительно выплюнул Кричер, демонстрируя свое отношение к безграмотности хозяина-полукровки. – А директорский – можно, – отметил Поттер и безразлично пожал плечами на замечание. Он тут же решил ненадолго отложить сон и прямо в пижаме отправился в указанном домовиком направлении. Ему не терпелось убедиться, что дракон и впрямь не является плодом его воображения, подстегнутого какими-нибудь заковыристыми чарами.