2
27 августа 2020 г., 09:10
Блэковский Омут памяти оказался более внушительным, чем тот, которым пользовались в Хогвартсе. В нем сама чаша не была съемной и составляла единое целое с белоснежным мраморным постаментом. Руны и волшебные знаки, изящной лентой замкнутые в круг, светились, словно в желобках, вырезанных искусным мастером прямо в камне, постоянно полыхало голубое пламя.
– Красивый, – Гарри медленно, словно лаская, провел рукой по краю подставки, украшенной изображением виноградных лоз.
– У благородного семейства Блэк все артефакты лучшего качества, – донесся бубнеж Кричера, пришедшего к Омуту памяти следом за хозяином.
– Я уже почти готов с тобой согласиться, – усмехнувшись, заверил Гарри, а затем решительно заклинанием извлек из головы легкую серебристую нить воспоминаний и опустил ее в чашу, где та тотчас закружилась, словно очень медленный и ленивый смерч. – Полагаю, мне не опасно им воспользоваться? Голову не оторвет или еще что-нибудь плохое не случится? Ты ведь не надеешься на подобное? – все же перестраховался Гарри, хоть беглая проверка и не выявила никаких вредящих чар. Он пристально уставился на домовика.
– Кричер не может навредить хозяину. Кричер обязательно предупредил бы! – вскинулся эльф, напоминая об очевидном. – Омут памяти неопасен.
– Хорошо. Тогда пожелай мне удачи, – Гарри было немного боязно погружаться в собственные воспоминания. Уж перед самим собой он никогда не притворялся. Если дракон – лишь его фантазия, то он сейчас не увидит его. Магическая субстанция не воспроизводит сны и выдумки.
Стоило Гарри окунуться лицом в волшебный серебристый туман, и тот мгновенно перенес его на ступени Гринготтса. Он увидел себя, выходившего из банка, и тут же заметил, как двойник из воспоминания покачнулся, а его взгляд расфокусировался, становясь пустым и невыразительным. Гарри-наблюдатель непроизвольно дернулся, когда рядом сверкнул бледно-сиреневый след заклятия, выпущенного невидимым противником прямо в грудь временно одурманенного Поттера. Так как у Империуса и Конфундуса, следы воздействия которых выявили в больнице Святого Мунго, нет выраженного внешнего проявления в виде окрашенного в какой-либо цвет луча, то можно было предположить, что использовались еще какие-то чары для подчинения жертвы, которую планировали увести в уединенное место, где и собирались разобраться с ней окончательно. Гарри стало жутковато от запоздалого осознания, что он мог сегодня и не выбраться из той переделки, но пара глубоких вдохов-выдохов помогла взять себя в руки и приняться за оценку ситуации с позиции стороннего свидетеля. Он, конечно же, был в курсе, что в воспоминании, извлеченном с помощью специального заклинания, можно увидеть лишь то, что происходило в реальности – никакие галлюцинации здесь не отобразятся, поэтому старался не упустить детали, которые ушли от его внимания раньше. К сожалению, из-за воздействия чар подчинения и дезориентации, часть воспоминаний оказалась словно окутанной густым туманом, поэтому то, как преступники вели его в глухой безлюдный тупик, расположенный за зданием Гринготтса, увидеть практически не удалось, просто спустя какое-то время картинка прояснилась, и Гарри вдруг очутился на месте дневного нападения на него.
Судя по плотности атакующих заклинаний, по крайней мере, тех, которые оставляли видимый росчерк в воздухе, преступников действительно было трое – столько, сколько обгоревших останков отправили на исследование специалистам Аврората. Так что, вероятнее всего, никто не улизнул и не избежал возмездия за нападение. Смотреть на себя со стороны было непривычно, однако Гарри мог собой гордиться – он сумел выставить надежную защиту, невзирая на все еще заметное состояние легкой неадекватности из-за воздействия подчиняющих чар.
Когда произошло то, что, по сути, и вынудило прибегнуть к помощи Омута памяти, Поттер-наблюдатель, казалось, даже перестал дышать. Дракон не прилетел, не опустился с неба, он словно появился из ниоткуда, соткался из солнечных лучей, почти мгновенно материализовавшись прямо на пути заклятий нападавших и собственным телом прикрыв Гарри. Дракон был прекрасен: не слишком большой (он с легкостью поместился в узком пространстве тупика), его чешуя казалась золотой, невысокий гребень, тянувшийся вдоль спины, ощетинился зубцами над головой в виде своеобразной короны, а хвост заканчивался подобием острой пики. Даже находясь в собственных воспоминаниях, Гарри ощущал бесконечное доверие к этому изумительному существу, он, как и днем, ни на миг не усомнился в том, что тот не причинит ему вреда. От его присутствия рядом душу захлестывали одновременно восторг и умиротворение, чувствовалось странное родство с ним. Тем временем дракон не тратил времени попусту, он лишь скользнул взглядом по Поттеру, а затем выпустил струю пламени в преступников. Те были невидимы, скрыты под дезиллюминационными чарами, но от огня это их не спасло – три факела вспыхнули всего на секунду и тут же погасли, а на землю упали три обугленных дымящихся трупа.
Гарри наблюдал, как дракон оглянулся, словно проверял, не требовалась ли помощь спасенному им человеку, затем кивнул – то ли своим выводам, то ли просто прощаясь – и, расправив золотые крылья, взмыл в небо. Его силуэт поразительно быстро уменьшился, словно он летел с огромной скоростью, но Гарри видел, что его крылья двигались не так уж быстро. Да и о расстоянии можно было судить по высоте здания банка – когда дракон взлетел над ним, то казался не больше самого Гарри.
Смотреть, как прибыли авроры, Поттер не стал – эту часть дневных событий он и так мог оценить без повторного погружения в них. Вернувшись в спальню, он некоторое время смаковал воспоминания о драконе, который все же оказался настоящим, а не плодом его расстроенного сознания. Разумеется, возникало множество вопросов: кто он, как очутился рядом, почему сразу улетел, каким образом ему удалось скрыться от глаз посторонних? Ведь если бы его увидел хоть один человек, кроме Гарри, то об этом наверняка появились бы статьи в вечерних газетах. Никто не устоял бы от соблазна рассказать всем о столь выдающемся зрелище. Да и авроров обязательно известили бы о таком инциденте, не зря же драконы относились к категории опасных существ. Гарри поймал себя на том, что безотчетно улыбается, снова и снова прокручивая в памяти сцену с драконом, однозначно спасшим ему жизнь, потому что к моменту его появления силы были на исходе, а магия все чаще не справлялась с защитой, пропуская заклинания. Когда все случилось наяву, Поттер, оглушенный борьбой за собственное выживание, не смог по достоинству оценить красоту волшебного создания, пришедшего ему на помощь, но сейчас, когда в крови не бушевал адреналин, ничто не мешало тщательно проанализировать необъяснимое притяжение, вызванное одним лишь появлением золотого дракона.
– Мне знакомо это чувство, но я не могу вспомнить, когда что-то подобное произошло со мной, – уже засыпая, прошептал Гарри.
***
Убедившись, что дракон – не галлюцинация и не плод его фантазии, Гарри перестал кому бы то ни было доказывать свою версию событий. Ему не вменили в вину убийство трех волшебников, хотя свидетелей так и не нашлось и никто не подтвердил его заявления о нападении. Специалисты не смогли установить личности сгоревших людей, лишь выяснили, что они являлись магами и перед смертью очень много колдовали, что вполне вписывалось в рамки того, что смогли смоделировать авроры, сняв слепки магических эманаций на месте преступления и проверив волшебную палочку Поттера. Две недели прошли без неожиданностей. За это время Гарри несколько раз посещал Косой переулок, побывал в Годриковой Лощине и посетил Министерство магии, уточняя дату собеседования, необходимого для зачисления на курсы авроров. Не то чтобы он так стремился стать на страже порядка в магическом мире, но как-то свыкся с этой мыслью за год – слишком часто Рон рассуждал о важности их будущей совместной работы. Поэтому даже теперь, когда друг внезапно передумал, Гарри не стал отступать от своих планов, решив, что с чего-то нужно начинать самостоятельную жизнь, а профессию можно будет и поменять позже, если уж эта совсем окажется не по нутру. Вечером накануне выходных, которые планировал провести с друзьями, Гарри отправился прогуляться в парк, расположенный неподалеку от Блэк-хауса, как делал это каждые два-три дня – там было приятно неспешно пройтись по малолюдным аллеям, посидеть на свежем воздухе под кронами высоких деревьев, покормить уток в небольшом пруду. После таких прогулок всегда лучше спалось, и ночью не тревожили дурные сны. Поймав красный мячик, брошенный ему смеющейся девочкой, Гарри тут же сообразил, что непозволительно расслабился и сделал ужасную ошибку – его мгновенно затянуло в воронку перемещения. Ничего изменить уже было нельзя. Детская игрушка оказался порталом, а маленькая шалунья – противником, явно воспользовавшимся Оборотным зельем. Стоило Поттеру оказаться в месте назначения, как его тут же обездвижили, связали руки и ноги и бросили на землю, не дав даже опомниться после принудительного путешествия. Пытаясь определить, где очутился, Гарри со своего положения сумел рассмотреть лишь заросли каких-то кустов с широкими воротами, за раскрытыми створками которых виднелся двухэтажный каменный дом под поросшей мхом серой черепицей – не слишком большой, но выглядевший хоть и старым, но основательным. И тут к нему подошел пожилой мужчина, одетый в дорогую мантию, отделанную серебряным шнуром, что свидетельствовало как минимум о его достатке, тогда как гордая осанка и высокомерное выражение лица давали повод предположить об обладании непростым характером. – Ты за все ответишь! – злобно прошипел тот и со всего духу ударил его ногой в живот. – Я не прощу тебе смерти моего Ирвина. Ты будешь сдыхать медленно, сволочь! Я отомщу тебе за всех, и за Лорда, конечно же, тоже! Даже не сомневайся! Обыщите его! – приказ адресовался помощникам, и те тут же подчинились, принявшись бесцеремонно шарить по карманам Поттера. – О! Это твоя знаменитая палочка? Это ею ты сжег моего сына? Признавайся, урод! – еще один удар ногой по ребрам заставил Гарри сжать зубы, чтобы не закричать от боли. – Вот и все! Ты больше не опасен! – мужчина резким движением сломал волшебную палочку Поттера. – В пыточную его! В цепи! И проследите, чтобы ему было комфортно, он же наш гость, – язвительное замечание не сулило ничего приятного, как и презрительно брошенное: – Обещаю, тебе у нас понравится, герой. Ты будешь молить о смерти. Двое крупных мужчин молча тут же подхватили Поттера под руки и потащили к стоявшему неподалеку низкому каменному зданию, словно вросшему в землю, похожему на добротный сарай. Заклятие обездвиживания сняли лишь тогда, когда зачарованные цепи, в которые заковали его руки, перекинули через балку так, чтобы ноги едва доставали до пола. Гарри практически повис, а металл браслетов больно впился острыми кромками ему в запястья, разрезав кожу, отчего на рукавах рубашки появились пятна крови. Проверив надежность креплений, мужчины ушли, так и не сказав ни слова, будто были немыми. Совсем скоро Гарри понял, что его обрекли на самую настоящую пытку – опираясь пальцами ног о каменные плиты пола, ему почти не удавалось облегчить муку, казалось, что кисти рук вот-вот оторвутся. Когда сознание начало туманиться, а стоны невольно прорвали оборону терпения, до Поттера донеслись чьи-то панические крики: – Дракон! Бегите! А спустя считанные секунды дверь, выглядевшая весьма надежной, слетела с петель, и Гарри увидел своего спасителя, просунувшего внутрь зубастую голову и одарившего его недовольным и укоризненным взглядом. Дракон быстро сориентировался в ситуации и выпустил из пасти тонкую струйку огня, расплавляя вбитые в стену кольца, к которым крепились цепи, а затем весьма красноречиво рыкнул, словно требовал поскорее убраться отсюда. Когда цепи перестали удерживать, Поттеру не удалось устоять на ногах, хотя пытка, по ощущениям, и длилась не больше часа. И все же, кулем свалившись на пол, он, убедившись, что аппарировать не получится из-за наложенных на поместье охранных чар, превозмогая боль, резанувшую по запястьям из-за волочившихся следом тяжелых оков, не стал медлить и направился к выходу. Тем временем дракон расположился так, чтобы прикрыть его от заклинаний, бросаемых осмелевшими волшебниками. Стоило Гарри выбраться наружу, как дракон осторожно, но решительно подтолкнул его хвостом, помогая взобраться себе на спину. Каким бы невероятным ни казалось происходившее, Поттер не стал задумываться над странностями и подчинился безмолвным командам своего спасителя. Он абсолютно не сомневался, что с его помощью выберется из ловушки, в которую попал по собственной неосторожности. Как только удалось кое-как устроиться практически на шее дракона и ухватиться за нижние зубцы его короны, тот немедленно раскрыл крылья и взмыл в небо. Гарри потерялся в ощущениях: он так неистово радовался волшебному спасению из рук недобитых Пожирателей, его настолько сильно захватили восторг от умопомрачительного полета и от близости дракона, казавшегося кем-то не просто знакомым, а родным до последней клеточки тела, что почти забыл об израненных руках. Полет продлился не очень долго. Поттер изумился, когда на фоне стремительно темнеющего неба увидел невдалеке башни Хогвартса. Дракон приземлился на окраине Запретного леса и покачиванием головы, сопровождаемым тихими порыкиваниями, вполне доступно дал понять, что считает свою миссию выполненной. Гарри с явным сожалением покинул его спину. – Я, наверное, никогда не смогу рассчитаться за спасение моей жизни, – ласково погладив золотой бок, сказал Гарри. – Кем бы ты ни был, знай, я очень ценю твою помощь. Спасибо! Ты прекрасен! – не удержался он от восхищенного заверения. Дракон внимательно выслушал его, глядя вполне осмысленно, а затем кивнул и взмыл ввысь, вскоре скрывшись в темноте надвигающейся ночи. Гарри вдруг почувствовал себя очень одиноко, тут же дала о себе знать боль в пораненных запястьях. Он подобрал цепи, все так и болтавшиеся на руках, и двинулся в сторону замка, надеясь, что охранные чары его пропустят.***
Минут через пятнадцать-двадцать Поттера на полпути встретили директор МакГонагалл и профессор Флитвик, получившие от защитного контура сигнал о вторжении на территорию школы сильного волшебника. – Гарри! – директор кинулась к Поттеру, как только узнала его, освещенного наколдованным огнем. – Что с тобой стряслось?! – Я все расскажу, только… – он кивнул на цепи, прижатые к груди, которые с каждой минутой казались все тяжелее и тяжелее. – У меня нет палочки, – словно оправдываясь в своей беспомощности, объяснил он, а сердце болезненно сжалось, когда вспомнилось, каким хрупким оказался его волшебный инструмент, сломанный уже во второй раз. Однако, в отличие от случившегося в прошлом, на этот раз вернуть палочке целостность не выйдет – мало того, что обломки остались невесть где, так и помощи от могущественной Бузинной палочки больше не дождаться. – Филиус, помоги, – попросила МакГонагалл, когда примененное ею обычное отменяющее заклинание не сработало и не открыло замки на оковах. – Вот и все, – профессор чар довольно быстро разобрался с проблемой, хотя и у него не вышло с наскока снять цепи. Спустя полчаса в кабинете директора Хогвартса Поттер дал показания аврору, срочно вызванному для разбирательства, заодно и утолил любопытство МакГонагалл и Флитвика. На этот раз он не стал упоминать о драконе, полагая, что ему снова не поверят. – Итак, вы потеряли сознание, а когда очнулись, увидели, что цепи уже не прикованы к стенам. После этого вы аппарировали. Так? – уточнил аврор, по невероятному стечению обстоятельств тот самый, что принимал заявление о нападении и в прошлый раз. Он подозрительно посмотрел на Гарри. – Да. Я вышел на улицу и, отойдя подальше от того места, где меня держали, аппарировал. – А почему вы отправились в Хогвартс, а не, к примеру, домой или в больницу, – аврор кивнул на окровавленные запястья, уже подлеченные чарами. – Я же объяснил, что из-за обморока плохо соображал. А потом у меня уже не было сил на еще одно перемещение. Да и вообще – как вы себе представляете меня с цепями на маггловской улице? Прямо в больницу ведь не аппарировать, как и в мой дом, кстати. – Ясно. Мы займемся розыском преступников, мистер Поттер. А вы постарайтесь быть осторожнее. Второй раз за месяц попадаете в переплет, – сказано было таким тоном, словно это Гарри был виноват в случившемся. – Ну да, я же получаю от этого удовольствие, – пробурчал тот в ответ. – Это я выискиваю избежавших наказания Пожирателей и провоцирую их. Аврор не стал комментировать его слов, а лишь опалил недовольным взглядом и, подхватив пакет с изъятой цепью, торопливо покинул кабинет директора. Гарри тоже не стал засиживаться – время было уже довольно позднее. Он распрощался с МакГонагалл и Флитвиком, еще раз поблагодарив их за помощь, и отправился домой, воспользовавшись транспортным камином.
