Золотой дракон

Поттер, настроившийся выслушивать упреки от Уизли из-за своего исчезновения без предупреждения, оказался несколько не готов получить до крайности едкое замечание от Джинни: – Да мы и не ждали, что ты придешь. Думали, ты домой отправился, когда Рона вызвали в магазин. Мир не крутится вокруг тебя, чтобы все беспокоились о твоем правильном питании. – Ну что ты такое говоришь?! Гарри, дорогой, мы всегда тебе рады, так что приходи в любое время, – Молли с укоризной посмотрела на дочь и попыталась сгладить впечатление, вызванное ее непочтительной репликой. Она знала, что та обижена на Поттера, не желавшего отвечать на ее чувства, но полагала, что Джинни стоит считаться не только с личным мнением. – Рон сегодня, скорее всего, вернется поздно, он даже обедать не стал, лишь заглянул на минутку, чтобы захватить еду с собой. Но ты не расстраивайся, вы еще полетаете с ним вместе в другой день. Хочешь есть? Проходи на кухню, я тебя покормлю. – Нет, я не хочу есть. Спасибо за гостеприимство, миссис Уизли. Я пойду, у меня есть еще дела. Гарри вдруг отчетливо ощутил себя лишним в «Норе», несмотря на искренность и ласковый взгляд Молли Уизли. Он прекрасно понимал, почему Джинни окрысилась на него – он утром после ее кокетливого приветствия в который раз вскользь напомнил, что не планирует ни встречаться, ни жениться на ней, и сделал это несколько грубовато, к тому же в присутствии Молли, Артура и Рона. Поэтому не слишком обращал внимание на ее колкость. Однако сейчас очень ярко почувствовался контраст между «вкусом» магии Драко и Джинни, разумеется, не в пользу нахальной девчонки. К тому же он понял, что, как бы хорошо ни были расположены к нему Уизли, у них своя семья, а он для них все же посторонний человек. Если еще десять минут назад Гарри собирался оставить здесь свою метлу и после Аврората вернуться, чтобы все же провести какое-то время с Роном, то теперь, узнав, что тот вряд ли скоро появится дома, просто распрощался с Молли и отправился домой, откуда и намеревался переместиться в Министерство магии.

***

Вскоре Поттер убедился, что Драко оказался прав. Стоило ему появиться в Аврорате с намерением написать очередное заявление о покушении на свою жизнь, как его попросили немного подождать и тут же вызвали из дому Томпсона, хотя сегодня была и не его смена. На вопрос, зачем портить тому выходной, дежурный аврор ответил, что таковы инструкции начальства. – Опять? – только увидев Поттера, едко поинтересовался Томпсон, явно недовольный срочным вызовом. Буквально за пять минут вникнув в суть дела, Томпсон прихватил с собой наряд авроров и потребовал, чтобы Поттер показал им место происшествия. Аппарировав по указанным координатам, он лишь взглянул на оставленные преступниками следы и, убедившись, что все соответствует краткому рассказу о случившемся, приказал подчиненным собрать улики, а сам вместе с жертвой нападения вернулся назад в Аврорат. – Итак… Вы сначала услышали хлопки, затем увидели трех волшебников на метлах, которые гнались за вами и стреляли из неизвестного маггловского оружия, предположительно, это были пистолеты, – Томпсон пробегал глазами по тексту объяснения, выхватывая из него ключевые моменты и скупо озвучивая их. – Потом бросили в них заклинание воспламенения и подпалили им метлы, вынуждая к немедленной посадке, а сами воспользовались случаем и улетели прочь. Но спустя три часа отправились проверить место инцидента, а обнаружив кровь, решили все же обратиться в Аврорат, тогда как до этого сомневались, стоит ли это делать, раз нападавшие сбежали. Так? – Да, – кивнул Гарри, тем временем прикидывая, стоит ли упоминать дракона, ему все же было интересно, насколько Томпсон в курсе дел Драко. – Не сходится, – старый аврор пристально уставился на Поттера, не скрывая скептической ухмылки. – Почему? – Это же очевидно. Если нападавшие гнались за вами, то вы должны были в первую очередь поджечь их самих, а не прутья на их метлах. Я уже не говорю о том, что вам каким-то неимоверным образом удалось выдать Инсендио на большой площади, раз все пострадали практически одновременно и никто не успел отклониться от траектории летящего в них заклятия, – недоверчивое хмыканье сопроводило объяснение аврора. – Так что там случилось? – Я все сказал… для официального заявления, – Гарри выделил уточнение тоном. – А для неофициального? – Томпсон покладисто отложил в сторону и пергамент с объяснением, и перо, демонстрируя, что не будет записывать слова Поттера. – Мне помог дракон. Стрелявшие в меня испугались его внезапного появления и развернулись, чтобы сбежать, поэтому от огня пострадали метлы, а не люди. – Вы уверены? Найденная на земле обгоревшая мантия говорит о другом, – Томпсон не скрывал недовольства. – Превышение мер обороны… – начал он, но Гарри его перебил, вспылив: – Мне следовало дождаться, когда в меня всадят пулю, и только после этого начать защищаться, чтобы не было, как вы сказали, превышения? – негодование рекой полилось в лицо аврору. – Я говорю не о вас мистер Поттер, а о драконе, который не знает меры, – выплюнул раздраженно Томпсон. – Если он не прекратит убивать и калечить людей, то окажется в Азкабане! Никто не сможет защитить его! – То есть вы теперь верите, что дракон – не фантазия моего больного воображения? – насмешливо спросил Гарри, хотя в его взгляде горело предупреждение не перегибать палку и не угрожать Драко. – Я знаю, что вы не выдумали его, – осторожно заметил Томпсон, сообразив, что сказал больше, чем требовалось, и тем самым выдал свою осведомленность. Его ведь предупреждали, что Поттер еще не в курсе личности дракона. – Вы не тронете моего дракона! И там, – Гарри кивнул на объяснение сути дела, записанное с его слов, – о нем не будет ни слова, иначе я не подпишу бумаги. Ясно?! Если вам так хочется кого-то наказать за покалеченных преступников, то я к вашим услугам, – язвительно предложил он. – Мистер Поттер, не в том дело, – как-то устало заметил Томпсон и решил объяснить свою позицию: – Я понимаю, что инстинкты дракона заставляют его действовать кардинально, но тень падает на вас. Вы это понимаете? Война закончилась, поэтому убийство, пусть и отъявленных негодяев и преступников, нельзя списать на нее. Так что либо вы не попадаете в смертельные переделки, чтобы дракону не приходилось защищать вас, либо договоритесь с ним, чтобы в узде держал свои порывы уничтожать любую угрожающую вам опасность. Эмм… Вы же сказали «мой дракон». Это ведь нужно понимать так, что вы вышли с ним на контакт? Я правильно понял? – Томпсон тщательно подбирал слова, сообразив, что Поттер может еще и не знать о Малфое. – Да. Мы сегодня поговорили, – почему-то Гарри показалось, что следует быть откровенным в данном случае. – Отлично! Значит, я могу надеяться, что трупов больше не будет? – Вы сможете на это надеяться, когда задержите тех, кто на меня нападает. Я не намерен дожидаться, когда меня покалечат или убьют, поэтому не гарантирую, что отвечать им стану только Ступефаями и Петрификусами. Да и дракон не отличается большим терпением. – Мистер Поттер, раз вы в курсе, кто такой дракон, то должны понимать, что даже невыразимцы не смогут заставить нас долго закрывать глаза на то, что какой-то летающий ящер уничтожает людей. В конце концов его увидят другие волшебники, и поднимется паника. Так что не провоцируйте своего дракона, не давайте ему повода нарушать закон. Как меня заверили, он не может противиться воле некоторых уз, поэтому и встает на вашу защиту. Вы же в курсе этого? – Томпсон вопросительно посмотрел на Поттера. – Да. Я уже в курсе. Но вы так говорите, словно это я сам нарочно подстраиваю нападения на себя! – Гарри еле сдерживался, чтобы не повысить голос от возмущения. – Если вы так беспокоитесь, то выделите мне круглосуточную охрану, чтобы дракону не приходилось отгонять от меня всякую недобитую пожирательскую нечисть. Ничего, скоро я поступлю на курсы авроров и буду жить в казарме при училище. Надеюсь, туда преступники не смогут пробраться. – Вы собрались стать аврором? Вы не слушали, о чем я вам твержу? – негодование Томпсона отчетливо слышалось в его тоне. – А при чем здесь выбор мной специальности? – Гарри даже слегка опешил. – Вы будете на каждое задание отправляться с драконом в кармане? – Почему в кармане? – Гарри растерялся и никак не мог сообразить, к чему ведет Томпсон. – Чтобы экономить ему нервы и силы, отыскивая вас. Знаете ли, по большей части работа аврора довольно опасна. Или вы нацелились на кабинетную работу? Пойдете в аналитики? – аврор криво усмехнулся, давая понять, что о таком направлении работы Поттеру лучше и не мечтать, раз он не понимает элементарного даже в ситуации, касавшейся его лично. – У вас есть еще вопросы по моему заявлению? – прерывая дискуссию, спросил Гарри. Он еще не рассматривал вопрос своего будущего трудоустройства с такой стороны, ведь об узах, связавших его со стихийным магом, он узнал всего несколько часов назад. – Нет, мистер Поттер. Можете быть уверены, мы приложим максимум усилий, чтобы поскорее разыскать преступников. Очень надеюсь, что в этом нам помогут изъятые следы крови, по крайней мере, двоих из нападавших, – официальным тоном заявил Томпсон, сообразив, что существенно отклонился от вопроса, который привел Поттера в Аврорат. – Всего хорошего. – Спасибо. Удачи вам в расследовании, – пожелал Гарри и немедленно отправился домой – ему было что обдумать после столь насыщенного событиями и информацией дня.

***

Блэк-хаус встретил Поттера тихим бурчанием Кричера, что было несколько подозрительно, ведь тот еще прошлым летом кардинально изменил свое мнение о хозяине-полукровке и превратился в примерного помощника во всем, что касалось работ по дому. Гарри, разумеется, тогда поинтересовался у домовика, что послужило причиной, и получил скупой ответ: «Кричер рад служить могущественному магу». Решив, что речь идет о победе над Волдемортом, он больше не обращал внимания на странноватую услужливость домовика, который с тех пор привел и особняк, и себя в порядок, даже будто помолодел и выглядел теперь весьма прилично в синем полотенце, украшенном гербом Блэков, вышитым золотой нитью. Его манеры тоже претерпели основательные перемены. – Кричер, что случилось? Чем ты недоволен? – зайдя на кухню, поинтересовался Гарри. – Опять к хозяину нищеброд приходил. Кричер сказал ему, что хозяина нет дома, но вредный Уизли не ушел, как того требуют традиции. Он без позволения рылся в библиотеке благородных Блэков, забрал книгу о волшебных зельях. А потом еще и коробку конфет из гостиной стащил. Маггловских, шоколадных. Тех, которые любит хозяин, – пожаловался домовик. – Ну ты же знаешь Рона и его любовь к сладкому. Не переживай, не обеднеем, – отмахнулся Гарри. Ему и самому еще со времен учебы в школе не очень нравилась привычка Рона все брать без спроса, но тот почему-то считал, что принадлежащее другу принадлежит и ему. Он и своих вещей не жалел, позволяя брать их, не спрашивая разрешения. Видимо, сказывалась жизнь в большой семье. – Я пропустил обед и голоден так, что готов съесть целого быка. – Целого быка? – домовик внимательно посмотрел на Поттера, будто оценивал его способность справиться с таким объемом пищи, и сделал вывод: – Нет, хозяин никогда не сможет съесть целого быка. Но Кричер сейчас накормит, раз Предатели крови не позаботились об этом. – Никто не обязан меня кормить. К тому же я из-за своих проблем не попал на обед в «Норе», – Гарри, пропустив мимо ушей оскорбление Уизли (у него не было желания спорить относительно традиций и тому подобного), но все же посчитал необходимым оправдать их. Он обычно на всякий случай предупреждал домовика, куда отправляется, особенно после начавшихся нападений. – Как это никто не обязан? Кричер обязан кормить хозяина, – бросил домовик и исчез, отправившись накрывать на стол. Основательно подкрепившись, Гарри засел в библиотеке, разыскивая все, что помогло бы ему разобраться, кто такие стихийные маги. Не то чтобы он не доверял рассказу Драко, но все ж хотел выяснить, насколько полно тот описал ситуацию. Нужные книги нашлись и в открытой секции, и среди едва ли не самых редких изданий, защищенных множеством родовых проклятий. Благо Поттер еще в прошлом году, благодаря обстоятельной подсказке того же Кричера, принял наследство крестного по всем правилам, как и наследство Поттеров, так что ему не составило особого труда разобраться с коварными чарами, хотя это и заняло порядочно времени. Почерпнутая из книг информация полностью подтверждала возможность того, в чем его заверял Малфой. Здесь были сведения и о возможных видах трансформации при активации дара, и о некоторых особенностях доступного таким волшебникам колдовства, и о благословении магии, заботившейся о том, чтобы ее избранник – стихийный маг – случайно не разминулся на жизненном пути со своей истинной парой. Разумеется, учитывая солидный возраст записей, большая часть текста изобиловала красочными эпитетами и иносказаниями, сквозь которые порой было сложно пробираться, доискиваясь сути изложенного. Время перевалило далеко за полночь, когда Гарри отложил очередной свиток с монографией одного из давно ушедших за грань Блэков, потер пальцами уставшие от напряжения глаза и прошептал: – Нужно составить перечень вопросов, на которые хотелось бы найти ответ. Читать все подряд, – он взглянул на гору еще не просмотренных книг и свитков, в которых поисковое заклинание обнаружило словосочетание «стихийный маг» и некоторые его производные, – пока нет времени, – мысль о том, что следует готовиться к тестам для поступления на курсы, вызвала досаду. Гарри сейчас интереснее было бы тщательно разобраться, насколько свободным был его личный выбор, раз Драко связан с ним подобием запечатления. Оказывали ли влияние создавшиеся узы на него самого или они принуждали подчиниться только Драко? И принуждали ли? «Первым делом при следующей встрече нужно провести проверку меня на наличие магической связи и выяснить, обоюдная ли она. Надо было сразу это сделать, а то вдруг у меня другая пара? Хотя вряд ли, – подумал Гарри и мечтательно улыбнулся, вспомнив Драко. Он поднялся из-за стола, слегка потянулся, расправляя затекшую спину. Окинув беглым взглядом рабочий беспорядок на столе, Гарри решил пока ничего не убирать, оставив заботу об этом на утро, и направился в спальню. – Я был так ошарашен из-за новостей, что даже не подумал убедиться, что тоже связан с Драко, хотя тот о чем-то таком и говорил. Он, наверное, посчитал, что я идиот, раз только и мог сидеть и слушать его разинув рот». Готовясь ко сну, Гарри не переставал перебирать в памяти дневной разговор с Малфоем. Он не ожидал, что их встреча пройдет так спокойно и, можно сказать, плодотворно, поэтому до сих пор был слегка выбит из колеи. «Драко держался как-то слишком по-деловому, – мысль привлекла к себе внимание и, устраиваясь в постели, Гарри принялся искать подтверждения тому, что все именно так и было. – Похоже, его не так уж сильно и радует такое положение дел, – сделал он вывод из анализа своих воспоминаний. – Это только я – восторженный дурак! – не скрывал, насколько всем доволен. Ну как же? Я нашел золотого дракона, установил его личность, Малфой убедил меня, что готов подчиниться выбору магии, связавшей нас, и я почему-то сделал вывод, что получу того, о ком мечтал, в безраздельное пользование. Так вот Малфой сразу и согласится прыгнуть ко мне в постель! Да об этом вообще даже речи не шло! Что-то я размечтался раньше времени. Может, это духовное партнерство, ведь и в книгах я пока ничего конкретного не прочел, а уже фантазирую, как и в какой позе буду иметь Драко. Он вообще может заявить, что предпочитает женщин и его не интересуют нетрадиционные отношения». Настроение Гарри упало после таких выводов, выглядевших вполне логично. Не без труда, но ему удалось отогнать от себя неприятные мысли перед сном, и он переключился на мечты о том, как Драко снова прокатит его на спине дракона. Почему-то перед внутренним взором встала развратная картинка, как он сам полностью обнаженный залезает на спину дракона и усаживается прямо на один из небольших шипов, украшавших спину золотого монстра. Сонливость как рукой сняло. – Вот же! – вскрикнул Гарри, когда возбуждение волной неконтролируемой дрожи прошлось по телу и тугой пружиной свернулось внизу живота. – Такое извращение еще не приходило мне в голову… – он рвано задышал и принялся ласкать себя, представляя, как бы ему было хорошо от близости Драко, в какой бы форме тот ни был. Разрядка пришла быстро, рассыпая по коже то огненные искры, то ледяные снежинки, заставив застонать от сладкого удовольствия.