Золотой дракон

Не успел Поттер после возвращения домой от мистера Хейга распорядиться Кричеру насчет слегка запоздавшего обеда, как в Блэк-хаус наведалась Гермиона Грейнджер. Не требовалось обладать особыми способностями прорицателя, чтобы догадаться – она явилась за разъяснениями. Видимо, заинтересованные лица так и не смогли разобраться в ситуации, ведь у Рона сложно выпытать что-то толковое, если он сердит или обижен. Разумеется, Гарри пригласил подругу за стол, хоть та и отнекивалась, заверяя, что уже поела. – Зато я еще не обедал, – резонно заметил Гарри. – Полакомишься десертом. Кричер печет восхитительные пирожные. Грейнджер ничего не оставалось, как пройти в столовую – не морить же Гарри голодом в самом-то деле. – Что здесь произошло, почему Рон вернулся от тебя надутый как мышь на крупу. Не стал ни с кем ничего обсуждать, закрылся в своей комнате. Вы поссорились? – устроившись за столом с чашкой чая, спросила Гермиона. – Нет, мы не ссорились. Только поболтали немного. Рон был у меня четыре часа назад, неужели тебе так и не удалось разговорить его за это время? – Гарри сделал вид, будто и он волнуется о состоянии друга. – Заявил, чтобы мы сами разбирались с тобой, а его в свои планы больше не включали. Только я так и не поняла, что он имел в виду. Вообще-то, я пришла в «Нору» недавно. Молли ввела меня в курс дела насчет третьего нападения на тебя и того, что Рон чем-то расстроен после визита в Блэк-хаус, – Гермиона недовольно прищурилась. – У тебя появились от нас тайны? Почему мы от Кингсли узнаем о том, что ты опять столкнулся с Пожирателями? – Во-первых, нет доказательств, что это были именно Пожиратели. Во-вторых, я не хотел вас волновать, ведь все обошлось и мы справились, – только когда прозвучало это «мы», Гарри спохватился, что не проследил за тем, что говорит. И не зря опасался, Гермиона ту же ухватилась за его промах. – Тебе кто-то помог? – Не имеет значения, – попытался уйти от ответа Гарри, но, само собой, ему этого не позволили. – Опять дракон? Или я ошибаюсь? – Гермиона уставилась на Поттера, делавшего вид, что он очень увлечен едой. – Сколько можно! Пора разобраться, кто тебя преследует! – Не выдумывай. Я ничего не говорил о драконе. Лучше расскажи, что там с Роном? – Гарри в который раз пожалел, что вообще рассказал друзьям о своем драконе, еще и в Омуте памяти показывал. Теперь врать не хотелось, а просто промолчать не выходило. – А что Рон? Молли сказала, что он собрался с тобой идти на курсы авроров и отправился к тебе с этой новостью, а вернулся злой и недовольный. Так что это ты должен лучше знать, что между вами произошло. Если Рон сморозил какую-то глупость, то не стоило его провоцировать, ты же знаешь, как он не любит оправдываться. Так что произошло? – спросила Гермиона, а затем с видимым удовольствием надкусила пирожное, украшенное кремом и тертым шоколадом. – Да ничего особенного не произошло. Я сказал, что не хочу быть аврором, – Гарри пожал плечами, аккуратно вытер рот салфеткой и отложил ее в сторону. Отлично изучив Гермиону за годы их дружбы, он догадывался, что сейчас начнется «допрос с пристрастием», и решил оставить десерт на потом. – Но как же? Ты так мечтал об этом! – Да не так уж я и мечтал. С чего ты взяла? Ну да, говорил, что не против стать аврором, но чтобы прям уж так мечтал… – Гарри хмыкнул. – Просто я не представлял, чем еще могу заняться, раз, считай, с детства готовился сражаться со злом. – Гарри, не дури! Это же отличная специальность, как раз по твоим способностям, – казалось, Гермиона выбита из колеи и даже не знает, как реагировать на новость и что нужно сказать в такой ситуации. – Точно! Как раз по моим способностям… Мне же мало нападений, нужно самому на них нарываться, – пробурчал Гарри, не желая вступать в спор, но и отмалчиваться считал неправильным. – Но ты ведь будешь готов защищаться, – как-то растерянно произнесла Гермиона и умолкла. Видимо, с такой стороны она не оценивала работу аврора. – К тому же я не думаю, что тебя отправят работать рядовым аврором. Судя по словам Молли, Шеклболт заинтересован, чтобы ты попал на курсы, значит, он уже придумал, на какую должность тебя пристроить. – Я не бездомный щенок, чтобы меня пристраивать! – взбрыкнул Гарри, хоть Гермиона говорила спокойно, не давила и не доказывала свою правоту. – Да что плохого в том, что о тебе заботятся? Нужно быть благодарным, ведь тебе желают добра, – Гермиона не понимала, почему ее слова воспринимаются в штыки. – В таком случае, почему Кингсли пришел к Уизли, а не ко мне? – язвительно спросил Гарри. – Камин в Блэк-хаус для него по-прежнему открыт, – уточнять, что сегодня же это изменится, он не стал. – Гермиона, давай прекратим этот разговор, – подняв перед собой ладонь, он остановил подругу, уже набравшую в грудь воздуха, чтобы продолжить разбираться. – Ладно… И куда ты решил податься, если не в авроры? – Это важно? Я не пропаду, не волнуйся, – Гарри не нравилась настойчивость Гермионы, но он не сомневался, что та не отстанет, пока не выбьет из него правду. И не для того, чтобы настоять на своем мнении, а лишь потому, что она считала себя в какой-то мере ответственной за благополучие друзей. И не ошибся. – Если ты сейчас же не скажешь, что задумал, я приведу сюда Молли, и она выведет тебя на чистую воду. Не поверю, что ты из пустого каприза отказался от курсов, значит, у тебя есть какие-то планы. Признавайся! – Гермиона старалась говорить строго, хотя и не перегибала с этим палку. Она действительно волновалась за Гарри. – Не отвяжешься же? Мне предложили место в Отделе тайн, – посчитав, что уже никто ему не сможет помешать с выбором работы, Гарри приоткрыл свои карты, однако добавил на всякий случай: – Только это пока секрет, так что никому не рассказывай. – О! Это же так здорово! Там же!.. Гарри, миленький, я тоже туда хочу! – от восторженного визга Гермионы у Поттера заложило уши. – Устрой и меня к себе! – И как ты это представляешь? О каком «к себе» ты говоришь? Я разве начальник Отдела тайн? Я же сам еще ничего не знаю и ни дня там не работал, – Гарри смутила напористость подруги. – Да какая разница? Ты же национальный герой, тебя послушаются! Замолвь за меня словечко. Ну пожалуйста! – Гермиона возбужденно подпрыгивала на месте. – Я ничего не могу обещать, потому что не имею представления, по каким критериям отбирают туда сотрудников, – Гарри не собирался обнадеживать подругу и что-либо ей обещать, так как был в курсе, что попал в поле зрения Хейга, в основном, из-за партнерства с Драко. – Ты же понимаешь, что я и сам пока в Отделе тайн на птичьих правах – не только не имею там какого-либо веса, но еще даже не приступил к служебным обязанностям. – Я все равно вернусь к этому вопросу, – упрямо заявила Гермиона. – Везет же тебе… – она, не добившись своего с наскока, разочарованно вздохнула. – Очень прошу – никому не говори об этом. Абсолютно никому! Я могу на тебя положиться? Гарри, невзирая на собственные же слова, явно не просил, а требовал, и вольнолюбивую Грейнджер это возмутило. Ее до глубины души обидело, что на работу в самый привлекательный для нее отдел пригласили не ее – отличницу и умницу, обладающую весомым багажом знаний, а Поттера, который и учился-то кое-как, и если бы не ее настойчивость, так и экзамены наверняка провалил. – Ты говоришь так, словно готов наградить меня Обливиэйтом, если я проговорюсь, – она воинственно задрала подбородок. – Так ты сохранишь мою тайну? – Гарри не стал отвлекаться на провокацию. – Это конфиденциальная информация, и я поделился ею с тобой, как с близкой подругой, надеясь на твою порядочность. – А что непорядочного в том, что я расскажу об этом Рону? Он тоже наш друг и имеет право знать! – Гермиона закусила удила и теперь принимала в штыки все, что ей говорили. – Да и остальные Уизли всегда относились к тебе как родному, они тоже недостойны узнать, как хорошо ты устроился? – в последней фразе промелькнули нотки язвительности. – Мы все заботимся о тебе и хотим для тебя только лучшего. Рон сражался с тобой плечом к плечу, а ты утаишь от него такую малость? Что такого особенного в том, где ты собрался работать? Или тебе стыдно признаться… – Гермиона резко прервала себя, не став договаривать фразу, догадываясь, что Гарри вряд ли с легкостью простит ей намек на незаслуженность полученного им предложения по трудоустройству, а серьезная ссора не входила в ее планы – терять шанс попасть в Отдел тайн по протекции друга она не собиралась. – Не притворяйся, что не понимаешь, почему не стоит этого делать, ведь ты прекрасно знаешь невоздержанность Рона, который не умеет хранить чужие секреты. А уж в ситуации, когда его уговорили бросить магазин Джорджа ради присмотра за мной, а я этого не оценил, он в состоянии и Скиттер все растрепать, – Гарри потихоньку и сам начал заводиться, злясь скорее на себя и свою глупую доверчивость, чем на кого-либо другого. Он уже прекрасно понял, что не стоило даже заикаться об Отделе тайн, зная о перфекционизме подруги, болезненно воспринимающей успехи всех, кто хоть в чем-то опередил ее на пути к знаниям. – Прости, но ты своим упрямством вынуждаешь меня взять с тебя клятву о неразглашении. – Что? Разве мы не друзья? С каких пор ты перестал мне доверять? – Гермиона была не столько возмущена, сколько обезоружена таким заявлением. – С тех пор, когда вместо обещания не распространяться о моем назначении, ты начала поучать меня и стыдить неизвестно за что. Разве ты не понимаешь, если весть о том, где я буду работать, попадет в руки моих врагов, они могут поменять приоритеты, и вместо моего уничтожения попытаются снова захватить меня, чтобы под пытками выведать секреты Отдела? – Гарри немного преувеличил, ведь на данном этапе он не располагал никакой важной информацией, но не без причин предполагал, что в будущем это все станет правдой. – Я жду. – Я обещаю… – Нет, – Гарри прервал Гермиону и покачал головой. – Клятву, – уточнил он, предпочитая настоять на своем, потому что чувствовал, как возмущенно вихрилась магия Гермионы, словно желала накинуться на него. Это было явным признаком, что упрямство зашкаливало, а следовательно, подруга была способна на необдуманные поступки и, скорее всего, не сдержит слово, оправдывая себя тем, что она поступает верно. – Клятву? – Гермиона явно не ожидала подобной настойчивости и теперь, осознавая, что в своих нападках перегнула палку, не представляла, как исправить ситуацию. Решительный настрой Поттера, твердый ответный взгляд, требовательный тон – все говорило о том, что он не шутит и добьется своего тем или иным способом. – Ну если ты так хочешь… – Судя по твоей реакции на мою откровенность, это, к сожалению, необходимость, – сухо бросил Гарри, ему с каждой минутой было все неприятнее находиться в обществе подруги, магия которой становилась агрессивной. С таким эффектом Поттер столкнулся впервые и мысленно сделал себе заметку, что с этим нужно разобраться: возможно, его способности получили толчок для дальнейшего развития, и Хейг прав, что все это происходит не просто так. – Значит… – Гермиона не стала озвучивать свои выводы, не желая накалять обстановку еще сильнее. Конфликт с Гарри не входил в ее планы, хотя она и не одобряла его поведения, так что, не став больше упорствовать, дала стандартную клятву о неразглашении, после чего все же не удержалась от обвинения: – Рона ты тоже заставил дать клятву? Поэтому он так сердится? – Нет. Его не интересовало ничего, кроме того, что я не собираюсь идти в авроры, несмотря на то, что он вдруг решил передумать и бросить семейное дело Джорджа. Не знаешь, кстати, что послужило этому причиной? – Гарри, убедившись, что предотвратил распространение нежелательной новости, пусть и столь кардинальным путем, успокоился. – Не имею представления. Он со мной это не обсуждал, – в тоне Гермионы проскользнуло недовольство Роном. – Но Молли сказала, что он вчера долго беседовал с отцом и Кингсли. Наверное, советовался. – Или его уговаривали, – вполголоса предположил Гарри. – Зачем? Он же вроде был доволен работой у Джорджа, – любопытство Гермионы, желавшей быть в курсе всего, ослабило раздражение из-за стребованной с нее клятвы, хоть и не пересилило его, что чувствовалось по ее тону. – Рон сказал, что он согласился пойти в авроры ради меня, но я же его об этом не просил, – Гарри многозначительно посмотрел на подругу. – Странно… Даже смена темы обсуждения не вернула духа непринужденности, и разговор не клеился, так что уже через пятнадцать минут Гарри остался один. Визит Гермионы, как перед этим и разговор с Роном, оставил смутное ощущение, что это только начало череды не очень приятных бесед. Поттеру самому не нравилось, что пришлось требовать клятву с Гермионы, но иного выбора он не видел. Главное, он был доволен, что теперь известие о его работе в Отделе тайн не дойдет до Шеклболта раньше времени. Ведь именно возможная реакция министра магии на столь вопиющую самодеятельность народного героя вызывала тревогу в первую очередь. Гарри уже не сомневался, что у того имелись особые планы на него. Не зря же Шеклболт после гибели Дамблдора занял место главы Ордена Феникса и твердой рукой направлял всех к решающей битве с Волдемортом. Похоже, ему было известно о Гарри больше, чем остальным соратникам. И тут закралось подозрение, пусть и не подтвержденное какими-либо фактами: «Не исключено, что Кингсли знал и о крестражах, иначе зачем ему так пристально следить за мной. Боится, что я превращусь в Волдеморта? Не исключено. Вот и поглядим на его поведение. Может, признаться Драко о том, что я был крестражем? Нужно подумать. Надеюсь, это не оттолкнет его от меня, – Гарри тяжело вздохнул, ему катастрофически не хватало опыта в подобных делах. – А Кингсли тоже хорош! Помогать в поиске и уничтожении частей души маньяка, рискуя своей жизнью, он не стал, – горькая мысль обожгла сознание Гарри, но он тут же постарался взять себя в руки. – Стоп. Не нужно себя накручивать. Может, он ничего и не знал, а его интерес ко мне действительно связан лишь с заботой». Сколько Гарри ни старался отвлечься, но до самой ночи он постоянно возвращался к обдумыванию создавшегося положения с друзьями. Выходило, что он впервые открыто выказал им недоверие. И хоть для этого имелись объективные основания, ему было неприятно, словно он собственными руками принялся разрушать их дружбу. Как бы то ни было, и Рон, и Гермиона, вели себя так же, как и обычно, и раньше такое их отношение вполне устраивало Гарри, потому что и впрямь воспринималось как нормальная забота. Однако сейчас он словно увидел все под другим углом, и это вызвало не то чтобы неприятие, но какой-то внутренний протест, и его захлестнуло желание настоять на праве иметь собственное мнение и личные секреты.

***

Тем временем Грейнджер, обуреваемая возмущением из-за поведения Гарри, заставившего ее дать клятву, вернулась в «Нору». Невозможность обсудить настоящую причину собственного взвинченного состояния, она решила докопаться до сути в вопросе переменчивости Рона относительно службы в Аврорате. Правда, она не ожидала, что придется столкнуться с категорическим нежеланием Рона отвечать на ее вопросы. – Да что такого я спросила? – Гермионе казалось, что она попала в параллельную реальность, настолько поведение друзей отличалось от привычного ей. – Спросила? Да ты напала на меня, требуя объяснить, почему я не посоветовался с тобой! – взвился Рон и обвиняюще ткнул пальцем в сторону Гермионы. – Развелось тут советчиков! – повысив голос, заорал он. – Все вокруг знают, чем я должен заниматься! Я не собираюсь никого слушать! Уже послушал – и что вышло? Никому не нужны мои жертвы! Отстань от меня! – Рон, почему ты кричишь? – Артур Уизли заглянул в комнату, где на повышенных тонах разговаривали Гермиона и его сын. – Оставьте меня в покое! Я буду делать то, что захочу! – Рон переключился на отца, и слова явно адресовались именно ему. – Вернусь и продолжу работать в магазине с Джорджем, ясно? И нечего мне втирать, что Гарри не обойдется без моей поддержки! Так и передай Кингсли! – Что ты хочешь этим сказать? Мы же договорились, что… – Артур прервал себя, зыркнув на Гермиону. Рона же словно прорвало – ему, похоже, надоело в одиночку переваривать результаты визита в Блэк-хаус: – Поттер не нуждается в моем обществе! Он вообще не собирается становиться аврором! Понятно? – Ты уверен? Рон проигнорировал вопрос, лишь недовольно скривился. Он дал выход бушующим в нем эмоциям и теперь сумел наконец-то взять себя в руки. – Гарри и мне об этом сказал, – подала голос Гермиона. Внимательно прислушиваясь к странным репликам, больше похожим на недомолвки, она заподозрила, что не только Гарри ото всех кое-что скрывал, но и Рон, и его родители. – Но как же так? – Артур растерянно мазнул невидящим взглядом по комнате сына, развернулся и ушел. – Рон, объясни толком, что произошло? – дождавшись, когда они останутся в комнате одни, спросила Гермиона. – Вчера пришел Шеклболт и расписал, как сильно Гарри одинок, как он переживает из-за нападений… Кстати, Гарри скрыл от нас, что на него было третье покушение. Здесь неподалеку, где мы обычно летаем на метлах ради удовольствия. – Твоя мама упоминала об этом, хотя без подробностей, – Гермиона сжала руки в кулаки. Ей не нравились все эти тайны друг от друга. – Гарри и нам ничего не говорил, это Кингсли рассказал, когда уговаривал меня отправиться вместе с ним на курсы. Министр уверял, что нас как героев войны зачислят независимо от того, как мы сдадим тесты, а после окончания учебы обещал хорошие должности, – Рон все же решил объяснить ситуацию. – Ну… я как дурак и повелся. А Гарри, на мой взгляд, не слишком и переживает о нападениях, не говоря о том, что не собирается становиться аврором. Ему, видите ли, надоело рисковать, а приключений хватает и без погони за преступниками, – Рон уже почти перегорел и больше не возмущался, а лишь с досадой вздыхал. – Гарри был прав, когда заподозрил, что ты сменил мнение насчет курсов не по собственной инициативе, – задумчиво произнесла Гермиона, отмечая про себя, что ее собственное недовольство Поттером после выяснения некоторых обстоятельств постепенно сходит на нет. – Интересно, зачем это было нужно Кингсли? – А Мерлин его знает! Главное, что я больше не поддамся на его уговоры, а то с него станется опять настаивать, чтобы я пошел работать туда, куда и Гарри, чтобы присмотреть за ним. Все, закрыли тему! – отмахнулся Рон, не желая даже задумываться, какие цели преследовал бывший глава Ордена Феникса, а ныне министр магии. – Тебе не кажется, что все это связано с тем, что Гарри – Избранный? Вдруг Волдеморт опять возродится? – Гермиона зажала рот руками, словно пыталась затолкать вылетевшие слова обратно. – Не говори глупостей! Мы же знаем, что уничтожены все его якори! А Гарри уверял, что тот гад больше не воскреснет, – Рон, невзирая на возмущение в шипящем тоне, передернулся от ледяной волны страха, заставившей сердце забиться с удвоенной скоростью. – Ты прав. Это я ляпнула, не подумав, – согласилась Гермиона, однако мысль о том, что Шеклболт неспроста так тщательно следит за действиями Поттера, надежно засела в ее сознании. Да и поведение Гарри тоже казалось несколько подозрительным, раньше в нем не было такой жесткости, какую ей пришлось наблюдать сегодня.