downloading life update...

Вы когда-нибудь бывали в маленьких барах недалеко от центра Сеула? Нет? А зря. В этих небольших подвальных помещениях обычно много интересного. Да, роботы-официанты в них не последней версии, а бармена за стойкой иногда может закоротить из-за пролитого на руку виски… но зато там есть та самая душа городской жизни творцов и пьяниц. Да, именно в таком тандеме. Небольшие грязные столики часто заполнены уставшими и очень редко трезвыми посетителями, жаждущими развлечений, а затертый помост у стены, зовущийся сценой, часто кишит затерянными в толпах талантами. Здесь, именно здесь, хоронится день за днём чья-нибудь печень и расцветает очередной фингал под чьим-то заплывшим глазом. Здесь, именно здесь, можно увидеть этот колорит «подпольной» жизни Сеула. Это не трущобы. Но и богачи сюда не сунутся, боясь испачкать выбеленные рубашки. Это середина: отчаявшаяся и забытая прослойка огромного города, несущегося в будущее семимильными шагами. Здесь, именно здесь, Юнги зажигает сигарету, с удовольствием затягиваясь горьким дымом, и выдыхает в лицо морщащемуся другу. — Романтика, — хрипит он, подпирая лопатками грязную стену у входа, и смеётся после, увидев презрительный взгляд Тэхёна. — О да, — кривится тот, зарываясь в черные волосы на затылке пальцами и продолжая с недоверием поглядывать на потёртую надпись над входом, силясь прочитать название неизвестного места, куда его затащил Мин. Тот, в отличие от Кима, выглядел здесь вполне к месту. Его уставшие и ненавидящие мир глаза, вкупе с тату на шее и руках, кричащих об этой ненависти уже буквально, мятая чёрная футболка под джинсовкой, а так же лёгкий оттенок перегара, смешанный с сигаретным дымом, подходили месту прекрасно. — И почему мы здесь? Мне казалось ты, как мой менеджер, должен искать хорошие площадки и всё такое, нет? — Так и есть, — хмыкает Юнги, после чего усмехается, глядя в небо, заполненное машинами. — И вообще-то я хорошо с этим справляюсь. Не забыл, где собираешься выступать завтра? «Завтра, оди-ди-надцатое июля две тысячи-чи сто шестьдесят девятого го-да, выступление в клубе «Э-э-э-эврика» в девятнадцать но-но-но-но-но…» — гласит голос в правом ухе Тэхёна и тот закатывает глаза, постукивая по прибору вжитому в голову, чтобы глюк прекратился. — Прекрасно, Синди, но не могла бы ты не говорить, когда к тебе не обращаются? — шепчет он недовольно. — Так и не починил её? — усмехается Мин, зная о помехах в голове друга, — просто обнови, её система устарела. — Звучит легко. Было бы на что… В любом случае, что мы забыли здесь? Юнги тушит сигарету о стену, после выбрасывая её на асфальт. Он прокручивает шею, подпрыгивает на месте, разминая мышцы, и ловит взгляд парня. — Объясняю: до меня дошёл достаточно достоверный слух, что сюда захаживает один мужчина… Много тебе имя не скажет, но, чтобы ты понимал масштаб, он не раз устраивал королевский бал, — Юнги усмехается, видя, как взлетают брови певца. — И сегодня он должен быть здесь. — И что такому человеку тут делать? — Нажираться? — предположил Мин. — Чёрт его знает, у всех свои кинки. В любом случае, представь, что ты на прослушивании. Мы должны покорить этого извращенца. Ким на слова друга морщится снова и в очередной раз поднимает взгляд на табличку, не дающую никакой информации о месте. Нет, Тэхён не неженка. Тэхён вообще много чего в этой жизни повидал, он далеко не аристократ, тяжёлый труд для него привычен, а заплёванный бар в каком-то подвале? Пф, ничего такого, это не преграда. Тэхён не против даже выступлений перед пьяницами и шлюхами, если это ему поможет. Да, может быть, это не совсем похоже на те мечты о карьере крутого певца, которой ему желает Юнги, делая всё возможное, чтобы протащить парня на какое-нибудь известное шоу или раскрутить потерянные на просторах бесконечного интернета видео. Но, если уж быть до конца откровенным, Тэхён согласился бы на выступление здесь, даже если бы того самого крутого извращенца здесь не было. Ему просто, чёрт возьми, нужны деньги. Пройдя внутрь бара по кривоватой лестнице, парни находят у стойки женщину, отвечающую за выступающих, и узнают, что до времени выхода Кима осталось около пятнадцати минут. Этого времени хватает, чтобы парень отыскал музыкантов и успел поговорить с ними, вручив припасённые в рюкзаке ноты. Наконец, услышав, как его объявляют, Тэхён спешно скидывает с плеч чёрную кожанку на руки друга, шепчет: «Синди, усилитель голоса» и слышит: «Усилитель голоса вклю-вклю-вклю-лю-чен» с последующими помехами в ухе. Ким качает головой, забирается на сцену, сверкая улыбкой и бежевой рубашкой, присаживается на высокий стул и приветствует зрителей громким басом, заполняющим помещение, после чего начинает свое выступление. С публикой Тэхёну повезло. Редко встретишь в подобных заведениях людей в меру пьяных и готовых наслаждаться низким голосом певца, вкладывающего в свою песню как можно больше эмоций. Пока мелодии сменяются, радуя слушателей разными звучаниями, Тэхён рассматривает зал. Он поёт, сканируя людей взглядом и легко двигаясь под ритмы песни. Он видит наслаждающуюся парочку за столиком у сцены, нескольких болтающих друзей чуть дальше, уснувшего на столе мужчину практически в центре, двух девушек, строящих ему глазки немного справа, Юнги, подпирающего стену в углу и салютующего ему рюмкой с каким-то алкоголем, владельца, останавливающего очередного снующего меж столами человекоподобного андроида, потому что у того заклинило веко, паренька в белой футболке, увешенного украшениями, который ловит его взгляд, сверкая лёгкой улыбкой, и заскучавшую женщину, опрокидывающую в себя далеко не первую стопку чего-то отдаленно напоминающего текилу. Тэхён любит это. Не важно, где он — в дешёвом баре или на городском фестивале, он это любит. Погружаясь в рассматривание людей и пение одной из старых своих песен, Тэхён не сразу замечает, как на лице паренька, на котором он остановил своё внимание, мелькает удивление, смешанное с беспокойством. Он оборачивается, замечая те же эмоции у других слушателей, и тогда слышит: «Усилитель голоса выклю-клю…» Он в панике расширяет глаза и с силой постукивает между ключицами, надеясь спасти положение. «Усили-ли вклю-чен. Выключен. Усилитель голо-ло-са вык-вклю-голо-усили-ли-ли…» Парень практически закрывает рот, встречаясь с шокированными глазами Юнги, но тот строго машет головой из стороны в сторону, заставляя парня продолжить петь, не смотря на то, что его слышат лишь ближайшие столики. Выступление заканчивается ужасно. Завершив песню, Тэхён коротко кланяется, сбегая с помоста и несется к барной стойке, у которой застыл Юнги. Тот молча протягивает ему стакан с янтарной жидкостью, которая сразу же оказывается в горле певца, после чего туда летит кусок чьего-то лимона. Ужасно. — Мда, — комментирует Мин, смотря на потерянного в мыслях парня, и скидывает кожанку с локтя на ближайший стул. — Знаешь, а если бы обновил… — Ничего подобного, — перебивает его Ким, продолжая сверлить взглядом пустой стакан, — дело не в обновлении, усилитель у меня хороший, с ним никогда не было проблем. Юнги на его слова хмыкает, пожимая плечами, после чего потирает пальцами виски. — Соулмейт? — предполагает он, на что Ким только машет головой недоверчиво. Если его соулмейт действительно только что испортил ему вечер, то это не самая приятная встреча. Мин, стоящий рядом, замечает кого-то в конце зала и стучит по плечу парня, прежде чем направиться к позвавшему его мужчине. Тэхён же задумывается: соулмейт? Человек, предназначенный ему небесами и вся остальная романтика родственных душ. Но в современном мире загадочные симптомы, вроде учащëнного пульса, ослабевающего дыхания и остальных незначительных сбоев в работе организма, при встрече оказываются причиной более серьёзных сбоев в работе аппаратуры, без которой человек уже не видит своего существования. Конечно, люди стараются обезопасить приборы от подобных беспорядков, однако в первые несколько минут проблемы всë равно преследуют людей, не понимающих что в них опять успело поломаться, пока не найдут на теле чужую фамильную метку. И, опять же, всё упирается в деньги, ведь далеко не все могут позволить себе последние улучшенные версии приборов. Всё упирается в деньги… Тэхён усмехается, качая головой. Тэхён — неудачник. Кто-то говорил ему радоваться тому, что есть. Некоторые люди ведь не выживают под гнётом техники, кто-то ведь умирает где-нибудь в трущобах, а у Кима квартира, есть деньги на еду, и при том он умудряется заниматься любимым творчеством. Тэхён этого, честно говоря, не понимал. Пускай, какие-то страны встают с колен после масштабных войн, пускай люди голодают, но как эти факты должны заставить парня чувствовать себя лучше? Да и думать «зато я жив» тоже не очень весело, это не самый приятный аргумент для счастья. Тэхён — молодой парень в самом расцвете сил, ему только пару лет назад перевалило за двадцать и вся жизнь впереди, но что, по сути, у него есть? Фриковатый друг-менеджер — да, волшебный человек, который может и выпить с тобой, болтая о жизни, и запретить есть много фаст-фуда, заботясь о здоровье. Что еще? У Тэхёна есть голосовой помощник Синди. Та ещё зараза… Но Тэхён её не винит, как хороший хозяин он давно должен был установить ей версию поновее, может, она стала бы далеко не так сильно действовать на нервы. Что-то еще? Хм, начинающаяся карьера певца и огромная гора неудач. Он стоит на месте, не двигаясь вперёд, его черная полоса длится уже так долго, что он и забыл каково это — думать, что у тебя есть хотя бы что-то. Он может выбраться на выступление в крутом месте, заработать денег, обрадоваться, выпить хорошего вина, а после снова вернуться на улицы и крыши небоскрёбов, прекрасно понимая, что для певца его уровня крутые выступления — разовая акция. Он не ценит того малого, что есть? Может быть. Но это тяжело, подстраивать себя под реалии, занижая собственноручно планку радости, просто потому что понимаешь, что большего никогда не случится. От этого, вообще-то, полоса кажется только чернее. — Привет? — звучит слева от Тэхёна, и он поворачивает голову, выныривая из самокопания, чтобы увидеть парня, с которым обменивался взглядом со сцены, сидящего с его курткой в руках. — Тяжёлый день? — Да я просто неудачник, — бормочет Ким, чувствуя, как вибрируют связки, и сталкивается шокированным взглядом с парнем, понимая, что его слышит весь бар. Где-то сзади кто-то усмехается, и Тэхён вновь стучит между ключицами, шепча. — Вот видишь. — По-моему, неудачников таланты обходят стороной, — усмехается парень, усаживаясь удобнее и продолжая неловко улыбаться. — О тебе такого не скажешь. Тэхён с сомнением смотрит на парня, улыбаясь ему в ответ, после чего поворачивается к нему уже всем корпусом. — Спасибо, — хмыкает он, протягивая парню руку. — Тэхён. — Чонгук, — улыбается собеседник, пожимая чужую ладонь и привлекая внимание Кима не прекращающими мелькать чипами на тыльной стороне ладони. Тэхён склоняет голову вбок, осматривая парня. Тёмные волосы отливают шоколадом, в ушах сверкает множество серёжек, на радужке глаз розовым цветом переливаются экраны линз, а между губами мелькают белоснежные кроличьи зубки. С шеи на белую ткань свисают несколько кулонов, а на плечах висит легкий серый пиджак, которого на парне точно не было во время выступления. Ким хмурится, возвращая взгляд к чужим глазам. — Ты не похож на местного обывателя. Чонгук на его слова посмеивается, выгибая бровь: — Правда? А я старался выглядеть непримечательно, — фыркает он, удивляя собеседника. — Но если уж быть честным, ты тоже выделяешься. — Я обычно в таких местах и не выступаю, — пожимает Тэхён плечами, — мой менеджер затащил меня сюда. — Сюда? — переспрашивает собеседник, оглядываясь. — Странный менеджер. — Да, я так же отреагировал, — посмеивается Ким. — Говорит, мол, должен быть тут человек, отвечающий за крутые мероприятия вплоть до дворца… — бормочет Тэхён, — уж не знаю, если он тут и есть, вряд ли его поразила моя лагающая аппаратура… Чонгук посмеивается вновь, заставляя Тэхёна удивлённо оглянуться. — Что? — Он тут есть, — улыбается тот. — Думаю, ты говоришь о директоре Чхве, — он продолжает улыбаться с хитростью смотря на Тэхёна, после чего показывает пальцем куда-то в центр зала, — вон там. Ким следит за его жестом, натыкаясь на того самого мужчину, уронившего голову на руки на столешнице и уже давно спокойно спящего после немалого количества спиртного. — Серьёзно? — поражается Ким, вызывая еще одну порцию искристого смеха у парня рядом. — Говорю же, я неудачник. — Ну, это как посмотреть! — Чонгук ловит смеющимся взглядом чужой. — Вообще-то, его больше не допускают до подобных мероприятий, так что он бы все равно ничего тебе не дал. Может, даже испортил бы тебе репутацию. Твой источник устарел, — он пожимает плечами, продолжая улыбаться. — Почему не допускают? И откуда ты это знаешь? — Ну, как бы, — он разворачивается к залу и снова показывает на мужчину, — очевидно. А насчет откуда — секрет. Но, поверь, мои источники более достоверны. Тэхён тогда вздыхает глубоко и возвращает внимание к стакану на стойке. — Угостить? — интересуется парень, замечая тоску певца, и, не дожидаясь ответа, взмахивает рукой, подзывая робота, которому диктует заказ, состоящий в основном из разнообразного алкоголя. — Твоё «угостить» означает «споить»? — поражается Тэхён, провожая взглядом уходящего официанта. — И откуда у тебя столько денег? Чонгук на вопрос в очередной раз ярко сверкает улыбкой, шепча «наследство», и цокает, говоря, что Ким задает много вопросов. К тому времени, как Юнги возвращается к Тэхёну, они с Чонгуком спорят о том, какой коньяк из двух стоящих перед ними бутылок всё же лучше, попеременно пошатываясь в попытках не упасть с высоких барных стульев и заплетаясь в речи на особо сложных словах. Мин какое-то время наблюдает за этой картиной, после чего вклинивается между парнями, удивляясь как синхронно они заканчивают пошатывания и споры, удивленно уставившись на татуированного менеджера. — Я жутко извиняюсь, — проговаривает он, смотря поочередно в одни и другие пьяные глаза, после чего усмехается и тянется к одной из бутылок, чтобы налить себе рюмку и выпить, закусив такой же стащенной у парней едой. — Думаю, тебе не до этого, — начинает он, помотав головой, и смотрит на Кима, — но у нас, вообще-то, проблемы. — Если ты про мужика, то я в курсе, что он в отрубе, — смеется Тэхён, кивая, из-за чего Юнги удивляется и оборачивается на зал, резко становясь еще мрачнее. — Понятно… — вздыхает он, протягивая руку к бутылке еще раз, — Значит, у нас двойные проблемы. На удивлённый взгляд Тэхёна, он салютует ему рюмкой и говорит, прежде чем вылить в себя содержимое: — Нам не заплатят. Ким на его слова поражённо застывает, не зная, что ответить. Чонгук за спиной Юнги куксится, хмуря брови: — Вот падлы, — выговаривает он хнычащим пьяным голосом, чем вызывает смешок Мина и легкий кивок головой. — Говорят, мол, ты ушёл с половины своего времени, оставил окно без выступления, ну и… облом с усилителем опять же… — Но, — подбирается Чонгук, складывая руки на груди, — он же не виноват! — Вообще-то, виноват, — возражает Юнги, — никто кроме артиста не несет ответственности за техническое оборудование, если оно встроено в организм, — Мин пожимает плечами, — так что у нас нет голоса, нужно просто смириться. — Да, — Тэхён кивает, и благодарно смотрит на Мина, когда тот машинально выставляет руку, зная, что Кима слишком сильно поведет вперёд, — просто смириться с тем, что я неудачник и всё у меня идет через задницу, — певец тянется к рюмке и поворачивается к Чонгуку, ловя его мутный взгляд своим грустным над лохматой головой стоящего ниже парня. — Выпьем же за то, как я облажался. В очередной раз, — говорит он с улыбкой, и выпивает свой напиток. — У тебя будут другие выступления, — начинает шатен, облокачиваясь на столешницу. — Верно, — Юнги резко дергается, хлопая в ладоши и пугая парней. — Завтра ты выступишь прекрасно и всё будет круто! — Завтра выступление? — оживляется Чонгук. — Да, — кивает менеджер. — Ну, — тянет Ким, со стуком ставя рюмку на стойку. — Кто знает, что теперь? Походу мне надо в мастерскую и узнавать что с усилителем. Что, если он полетел? У меня нет денег, — Тэхён машет головой, зарываясь длинными пальцами в волосы. — Значит с утра мы пойдем и успеем всё починить, — возражает Юнги. — Я одолжу денег на ремонт, если он потребуется, мы не пропустим эту возможность, нет уж. — Так что за выступление? — вновь интересуется Чонгук. «Зав-тра, высту-ту-ту-пление в клубе «Э-э-э-эврика» в девят-на-на-надцать но-ноль.» Тэхён кривится, с силой хлопая ладонью рядом с ухом, чем вызывает тяжёлый вздох Юнги и шокированный взгляд Чонгука. — Синди, заткнись, — шепчет он. — Спящий режим? — предлагает Чонгук, поняв, что произошло. — У неё такого нет, это старая версия, — вздыхает Ким, после чего опускает руку. — Выступление в клубе «Эврика», тот, что недалеко от площади, — говорит он, получая в ответ понимающий кивок парня и заинтересованные искорки в глазах, — начало в семь вечера, мой выход около восьми. Чонгук задумывается о чем-то, отводя взгляд, а после сверкает улыбкой, говоря: — Приду посмотреть, как ты отлично выступишь и нигде не облажаешься, — он кивает головой, поднимая вверх кулачок, и заставляет Тэхёна легко рассмеяться. — Так, — прерывает их Юнги, выпрямляясь и чуть закрывая обзор друг на друга. — А теперь мы идём домой, чтобы успеть завтра во всём разобраться, — он смотрит на Тэхёна, ловя его грустный взгляд, и прерывает прежде, чем тот открывает рот, чтобы начать возмущаться. — На выход! С Чонгуком Тэхён прощается мимолётно, получив от него лишь громкое «удачи», свою кожаную куртку и яркую улыбку, а после плетется за прикуривающим сигарету Мином на улицу, чтобы вдохнуть воздух позднего вечера и проворчать вслух нечто похожее на «Синди, такси». Он разворачивается к другу, пьяно дуя губы и следя за тем, как тот глубоко вдыхает сигаретный дым. — Ты даже не дал мне попрощаться с Чонгуком, — ноет он, закидывая на плечи куртку. — Грубо! — Твой соулмейт? — интересуется Юнги, хмыкая, и берется за сигарету во рту, намереваясь стряхнуть пепел. — Смешно-о, — тянет парень, улыбаясь. — Повторить еще раз? Я не-у-дач-ник. Судьба не даст мне божественно-красивого соулмейта, считающего меня талантливым и готового заплатить за мою выпивку в очередной ужасный вечер, — Тэхён смеется лениво, взмахивая рукой и чуть не падая из-за пошатнувшегося с движением мира, а после открывает дверь подоспевшего к бару такси. — Глупости… Ариведерчи, мистер Мин, я собираюсь хорошенько отоспаться, прежде чем облажаться завтра снова. После Ким заваливается в машину, падая на сидение и машет другу рукой из окна. Юнги же стоит на месте, так и не стряхнув увеличивающийся кусок пепла с сигареты, и задумчиво провожает взглядом улетающее такси. — Ну, да, — хмыкает он вновь ночному небу, освещëнному множеством огней от автомобилей. — Ну, да. Пролетая над ночным Сеулом и упираясь лбом в запотевшее холодное окно такси, Тэхён думает, что очередной вечер обернулся огромным провалом. Он не получил не только наслаждения от выступления, которое могло бы греть его грустным вечером, но и денег. Это расстраивало. Он летит на самом дешёвом транспорте в один из таких же дешёвых районов, со скрипом в сердце протянув запястье для оплаты поездки, и горько усмехается, сползая по сидению. Много кто говорит, что счастье вовсе не в деньгах. Тэхён, наверное, с ними даже согласен. Но, знаете… Ему бы хотелось хотя бы попробовать жить по-другому, прежде, чем что-то утверждать.