downloading life update...

Когда, после ужина, Синди чеканит под потолком точное время и очередное напоминание о скором расписании, Тэхён уже готов. Он приглаживает тёмно-синий в крупную клетку костюм, поправляет немного вьющиеся волосы, подмигивает отражению, корчит рожу от собственной приторности и собирается на крышу, к такси. Клуб «Эврика» находится совсем рядом с главной площадью города и занимает несколько верхних этажей одного из высотных зданий. Хотя бы раз в неделю в нём устраиваются мероприятия, посвященные разным тематикам, отмечаются праздники, или просто светят на всю мощность софиты и гремит музыка. Из-за своего расположения клуб достаточно дорогой и популярен у туристов. Да, сегодняшнее мероприятие не представляет собой чего-то грандиозного, а выступление Тэхёна призвано подарить разгорячëнным первыми артистами посетителям немного спокойствия и помочь отдохнуть перед следующим заходом, но парень всё равно сильно волнуется, завидев нужное здание в окне машины. Рассматривая подсвеченный в сумерках город, Ким скользит взглядом по множеству красивейших домов, которые заполняют центр города, а после задерживает дыхание, стоит машине сделать поворот и представить обзор на грандиозный Голубой Дворец. Никогда ещё это здание не вызывало у парня столько эмоций. — Интересно, он живёт там?.. — шепчет Тэхён в запотевшее окно, стараясь рассмотреть как можно больше. Когда такси садится на парковке, занимающей часть крыши, Тэхён вываливается из него с ураганом в груди, смешивающимся волнением и желанием любоваться ночным Сеулом бесконечно. Этот город — сумасшествие. Смесь передовых технологий, денег, нищеты и традиций. Тэхён всегда удивлялся, изучая прошлое, как когда-то их страна смогла сохранить свой монархический строй и уклад, не заменяя их будущим, а лишь извиваясь между открытиями и нововведениями, проталкивая королевский дом и этикет вперед. Корея — одна из первых на технологическом рынке, столица пестрит рекламами для туристов и выгодными предложениями для иностранных партнёров, они едут сюда за будущим, совсем не обращая внимания на «устаревшую» голубую кровь при власти. Тэхён за долгое время испытывал к этому городу разные эмоции — это были страх, трепет, ненависть, но никогда не было восхищение. Никогда Тэхён не тормозил на серой крыше, ёжась от холодного воздуха на высоте, и не мог отойти от ограждения, продолжая изучать беспрерывное движение Сеула. Созерцающим светящийся пейзаж его находит Юнги. Менеджер встаёт по правую сторону, облокачиваясь на толстое ограждение, и выдыхает в сумерки густой дым от сигареты. Тэхён морщится, не отводя взгляда от людей на площади где-то внизу. — Знаешь, если с музыкой не выйдет, я мог бы заняться фотографией, — лениво проговаривает он. Юнги на его предложение фыркает. — А что? Специализировался бы на урбанистике. Кто знает, может этот мир мечтает видеть Сеул моими глазами. — Этот мир мечтает слышать Сеул твоим голосом, — поправляет его Мин, избавляясь от окурка и поворачиваясь к другу. — Если так вдохновился, напиши песню. Тэхён хмыкает: почему бы и нет? Он выпрямляется, расправляя плечи, и тоже разворачивается, чтобы встретиться с гордой улыбкой парня. — Ого… Юнги его реакция нравится, он улыбается сильнее, стряхивает с глаз мешающие чёрные прядки и строит самое пафосное лицо из возможных. — Скажи, крутой? Правый глаз Юнги приобрёл яркий тёмно-синий цвет, что в сочетании с чернотой волос, тату на шее и белизной кожи выглядело вполне себе… круто. — Ещё какой, — озвучивает Тэхён. — И как… он работает? Что видишь? — Всё вижу, — шепчет Мин, прищуриваясь, после чего посмеивается. — Я мало что настроил. Пока я вижу, что ты — Ким Тэхён, тебе 22 года, у тебя стоит усилитель голоса… — Юнги задумывается, усердно что-то разглядывая. — тут какая-то непереводимая штука, которую я не могу понять, но я думаю, это нужно будет настраивать. О! Пока ехал, мог читать все японские и английские надписи на постерах, потому что он всё переводит. Тэхён следит за взбудораженным парнем с улыбкой, радуясь чужой обновке. — Я слышал, там может быть встроен поисковик или даже можно смотреть фильмы. — Есть такое, — Юнги кивает, — но для многих функций нужен микрофон, как у тебя для Синди, либо полноценный комплект голосового помощника. Иначе как говорить ему, что я хочу увидеть в поисковике? Я, наверное, позже обзаведусь микрофоном. Ты знаешь, я не люблю болталки в голове. — А мне казалось, он считывает твои мысли и тебе не нужно с ним говорить, — удивляется Тэхён. — Извини, но не у всех есть принц за пазухой, готовый оплатить дорогущие штуки, — Юнги усмехается. — Ты хоть представляешь сколько стоит вообще всё, что связано с мозговой деятельностью? Тэхён покашливает — представляет. Дорога жизнь нынче… — Так, ладно. Идём. Нам нельзя опаздывать, — Мин передёргивает плечами, сбрасывая прохладное ощущение, и направляется к той части крыши, что представляет собой большую веранду с небольшими деревьями в кадках и лавочками, чтобы спуститься в клуб. Вход в клуб — арка с ведущей внутрь высотки лестницей, подсвеченная серебристым «Эврика». Тэхён улыбается, когда Юнги, раздуваемый от счастья, предоставляет запястье охране, сканирующей их экранами линз, а позже важно шагает в темноту здания. Он делает то же самое, следует за другом, слыша, как вибрируют стены от баса — выступление началось всего несколько минут назад, у Тэхёна еще полно времени, но нервы начинают подрагивать. В помещении, где от стен отскакивают яркие пятна света и гремит весёлая музыка, парней встречают такие же строгие охранники, провожающие их короткими кивками. Зал выглядит огромным. В центре у стены находится средняя сцена в белых оттенках, на ней как раз выступают открывающие вечер артисты, недалеко от нее огромный бар с двумя трудящимися андроидами, с противоположной стороны часть помещения выделена под небольшие столики и диванчики для отдыха, а вот середина — прямо перед сценой — танцпол. Большой, освещённый разнообразными софитами танцпол, где толпятся ещё не успевшие устать и напиться люди. Тэхён сглатывает, наблюдая за тем, как Юнги тащит его к двери за барной стойкой, что ведёт их в прохладный коридор, а дальше — в гримёрку. Там сейчас практически пусто, лишь пара незнакомых людей и организатор, к которому подскакивает Юнги, начиная что-то обсуждать. Тэхён приветствует его вежливо и благодарит за приглашение. Мужчина в ответ улыбается и говорит, что слышал его песни. У Кима за спиной распахиваются воздушные крылья радости. Когда организационные вопросы улажены, а Юнги спешит к бару, чтобы успеть залить в себя что-нибудь вкусненькое, Тэхён подходит к одному из столов у стены и берет разлитое по бокалам шампанское. Он садится на небольшой диванчик, наблюдает за веселящимися людьми, делает глоток и вслушивается в хорошую музыку, разжигающую в груди огонь. Проходит всего около минуты спокойствия, когда в сознании Тэхёна, ждущего какой-нибудь деятельности, всплывает: «Приду посмотреть, как ты отлично выступишь и нигде не облажаешься» — Чонгук, — проговаривает он шампанскому в бокале прежде, чем сделать ещё один глоток. Он думает о вчерашнем новом знаком, вспоминает сверкающую улыбку, поддерживающий кулачок на прощание и своё понурое настроение после ухода от светящегося парня. — Нет, — говорит он шампанскому снова, перед тем, как осушить бокал. — Никаких вчерашних-новых-знакомых. Я не могу думать о всяких там Чонгуках. Но не думать о Чонгуках не получается. Парень залезал в голову утром, передавал привет-воспоминание по дороге в мастерскую, заглядывал во время обеда, но постоянно упирался в закрытую дверь мысленного окопа Тэхёна, в котором он топился в странности решений судьбы и непонимании, как умудрился, куда умудрился и что теперь с этим делать. И вот он вечер, Тэхён отвлекается от окопа, возвращаясь в реальность и сосредотачиваясь на другом — выступление. Рядом с выступлением пролезает Чонгук — он должен на него прийти. И тогда Тэхён сдаётся. — С другой стороны, мы выпили достаточно. Что, если он вообще стёр из памяти этот момент и не помнит, куда надо приходить? Или забыл, что он вообще собирался? — Тэхён берёт новый бокал, потому что говорить с пустым не прельщает, и вдруг пугается. — А вдруг он и меня не помнит? Почему-то мысли о том, что парень, чей сверкающий образ застрял в памяти, может забыть о нём, сильно огорчают, и Тэхён даже успевает расстроиться: он тоже должен был убедиться, что выглядит достаточно сверкающе, чтобы отпечатываться в чужих мыслях так же легко, как это сделал Чонгук. Тэхён собирается уже погрузить в себя очередной глоток газированного напитка, как кто-то выхватывает бокал из его рук. Перед ним стоит вчерашний-новый-знакомый собственной персоной и опрокидывает в себя шампанское, стащенное у Кима. Тэхён вздрагивает удивлённо. — Приветик, — салютует пустым бокалом Чонгук, ставя его после на стол и замирая перед сидящим парнем. Тэхён моргает пару раз удивлённо, осматривая его: атласная чёрная рубашка с перевязанной лентой вокруг шеи стекает мягкими волнами к обтягивающим брюкам, с ушей свисают кристаллики украшений, отражающих разноцветные блики, уложенная чёлка обрамляет высокий лоб, а из-под губ выглядывают белые зубки. — Тэхён? Тэхён прокашливается: — Да? Да. Привет. Я только вспоминал тебя… — Правда? — Чонгук радуется, обнажая зубы сильнее, и садится рядом с Кимом. — Ждал? — Думал, не придёшь, — честно делится Тэхён. — Ну, как я мог? Я же обещал! — Чонгук хмурится, недовольно оглядывая музыканта. — Такого ты обо мне мнения? Тэхён на слова парня смеётся, чуточку расслабляясь, и возвращает ему тёплый взгляд. — Красиво выглядишь, — говорит неожиданно Чонгук. — Правда? А я старался выглядеть непримечательно, — дразнит его Тэхён, и Чонгук смеётся. — Ты тоже. — Спасибо. На пару мгновений между ними повисает тишина, в которой Ким старается поймать хотя бы одну мысль из всей той массы, что носятся по голове, не в силах прийти в порядок, пока упорно отворачивается от изучающих глаз. К шампанскому рука больше не тянется. — Ты уже разворошил толпу? — вдруг интересуется парень. — Ты, кажется, вчера плохо понял концепцию моего творчества, — хмыкает Тэхён. — Моё дело не ворошить толпу, а успокаивать после того, как её разворошат. Чонгук на замечание закатывает глаза и улыбается. — И нет, как видишь, толпа пока ворошится другими. Я следующий. Это где-то… минут через двадцать. Скоро нужно будет идти за сцену. Чонгук на информацию кивает, оглядывается, машет кому-то рукой, а позже оборачивается вновь к парню. — Ты тихий сегодня, — замечает он. — Волнуешься? — Немного. Тэхён задумывается: он сегодня тихий? А каким он был вчера? Вчера они пили и болтали, пока Юнги не пришёл с очередными мрачными новостями, Тэхён даже плохо помнит о чём, но эмоциональный парень с плаксивыми и улыбающимися мордашками вызывал комфорт и теплоту. Да, наверное, вчера он был громче — соглашается он, покопавшись в голове. Тогда его мысли занимали только провал и Чонгук, от него отвлекающий. А сейчас он думает только… Тэхён хмурится. О чём он думает? — Честно говоря, — начинает он, снова привлекая внимание собеседника, — это скорее трепет, чем волнение. Что-то вроде радости и нетерпения, но не волнение. Либо волнение в хорошем смысле. То есть… — Ты не боишься, — помогает Чонгук. — Не боюсь, — Ким кивает, не сводя глаз со сцены. — Странно. — Что странно? — Что я не боюсь. Должен, вроде. Нервы играют, мысли сбитые, тут должен быть страх, — Тэхён задумывается. — Но его нет. И это странно. Он оборачивается к Чонгуку и видит на нём широкую улыбку. — Я смешной? — Чуть-чуть, — парень хихикает и тут же прикрывает рот рукой. — Что-о? — Тэхён вздрагивает и сам сдерживает улыбку, лезущую на лицо. — Совсем ничего, — Чонгук строит серьёзное выражение и машет головой из стороны в сторону. — Просто ты рассуждаешь об отсутствии страха с таким испуганным взглядом, что это выглядит совсем капельку нереалистично. Тэхён задумывается над словами парня, упорно игнорируя барабанящий пульс, ушедший в пляс после его короткого смешка. — Я боюсь не сцены, — наконец, понимает он. — Чего тогда? «Чего тогда?» — вторит сознание, но Тэхён не готов ответить. Он продолжает смотреть в розовые блики линз, скатываться взглядом по острой линии подбородка, чертить линии до плеч, и игнорировать, игнорировать учащённый пульс так усердно, как это возможно, даже если приходится в край и бесповоротно помять рукав пиджака в сжатом кулаке. — Не знаю, — шепчет он, наконец, смотря в больше не смеющиеся глаза. Чонгук, вероятно, и не слышит его за громкой музыкой, но виду не подаёт. — Чонгук! — раздаётся близко громкий голос Юнги, и парни вздрагивают, оборачиваясь на Мина. Тот подходит ближе, ярко улыбаясь, с огромным бокалом чего-то тëмного. — Хэй! — приветствует его тот, поднимая ладонь. — Ты пришёл на выступление к Тэхёну? Я и забыл, что ты хотел. Погоди, или вы случайно встретились? — Нет, я здесь целенаправленно, — посмеивается Чонгук. — Вот как! — Вообще, — подаёт голос Ким, возвращая к себе внимание собеседников, — это не настолько крутое выступление, чтобы за меня аж приходили поболеть. — Я тебя сейчас тресну, — ворчит менеджер, потягивая напиток из трубочки. — Недооцениваешь мою работу? — А я присоединюсь, — копирует позу парня Чонгук. Тэхён чувствует себя атакованным. — Я что, зря приходил? Мне не стоило? Двое не сводят с певца прищуренных глаз и тот вздыхает, поднимая руки вверх. — Как скажете. Чонгук расплывается в улыбке. Юнги хмыкает. — Ты не собираешься идти к сцене? Пора уже. Или это не настолько крутое выступление? — Ох, — Тэхён хнычет, поднимаясь, под смешки Чонгука, и тычет надутого Юнги в щеку, получая в ответ щелчок зубами в опасной близости от пальца. — Вредина. — Что поделать, — Мин пожимает плечами, подталкивая парня в сторону сцены. — Чонгук, надеюсь, ты не против, если я вернусь к алкоголю, после того, как сопровожу его на сцену? Или мне составить тебе компанию? Хотя, знаешь, можешь присоединиться к нам с алкоголем, мы не против. Тэхён поражённо смотрит на Юнги, так и не двигаясь с места. — Нет, спасибо, — Чонгук машет руками перед лицом парня, продолжая ярко улыбаться. Серёжки на его ушах болтаются, пуская разноцветные зайчики. — Мне хватило вчерашнего. Я просто посижу тут и послушаю. Юнги кивает важно, Чонгук желает Тэхёну удачи, снова махнув в воздухе кулачком, и Ким улыбается, позволяя Юнги утащить себя в сторону прохладного коридора за барной стойкой. — С каких пор ты без ума от алкоголя? Я поражаюсь тебе последние дни. — Да брось, я пью не так уж и много, — Юнги улыбается. — Тем более, в отличие от тебя, я могу контролировать количество выпитого и стоять на ногах ровно. — А выглядит так, будто ты без выпивки уже жить не можешь, — закатывает глаза Тэхён. Юнги смеётся, а потом дёргается, хватая парня за плечо: — Знаешь, что мне рассказала женщина у бара? — вскрикивает он, и Тэхён, удивлённый энтузиазмом друга, кивает вопросительно. — Короче! Периодически сюда заходил мужчина, который пил всё и просто без остановки, мог приходить каждый день, а следов вчерашних пьянок не было вообще. И он постоянно играл у них в эту… Ну, «кто кого перепьёт» с посетителями на деньги и очень много выигрывал. И в какой-то момент люди решили узнать в чём дело и как ему удаётся столько пить без какого-либо вреда. Юнги замолчал, выдерживая театральную паузу. — И? — не выдержал Тэхён. — Он оказался инженером. Его друг — техно-хирург. Они соорудили механическую печень, фильтрующую алкоголь и позволяющую пить без последствий. Юнги светится, докладывая другу новую историю, и Ким замирает: — Погоди, а опьянение? Как она избавляла от этого? — Нет, он напивался, просто как-то не сильно. Может, у него ещё чего было вживлено, не знаю. Но, в общем, он умудрился похвастаться кому-то, когда вопросов стали задавать очень много. В итоге его перестали пускать в эту игру из-за жульничества. Говорят, даже дело было заведено из-за подпольных операций по вживлению техники. Подробностей я, конечно, не знаю, но здесь он больше не появлялся. Юнги улыбается, следя за поражённым лицом друга. — Делать им больше нечего… — комментирует, наконец, он. — Но круто же! — Круто, — подтверждает кивком Тэхён. — Но делать им явно нечего. Когда они подходят к организатору, тот тут же отправляет их за сцену, говоря, что выступающая группа уже заканчивает, и они могут сразу идти туда. Потому Юнги с Тэхёном петляют в коридоре и протискиваются за кулисы, откуда можно наблюдать спины музыкантов и несколько работников, следящих за мероприятием. — Будем верить, что Чонгук не сбежит посреди твоего выступления, — вдруг проговаривает Юнги, снова беря трубочку в рот. — Так. Он сказал, что я талантливый. Вчера ему понравилось. Чего ты меня задеть пытаешься? Юнги улыбается: — Подстёгиваю, чтобы пел старательнее. Тэхён морщит нос, раздумывая, но решает всё же улыбнуться в ответ другу. — Общаешься с ним? — вдруг говорит мужчина, возящийся у лестницы на сцену с какими-то проводами. — Простите? — оборачивается Тэхён удивлённо. — С Чонгуком. Давно его знаешь? Тэхён хмурится, не понимая интереса незнакомца. — Нет. А что такое? — Будь осторожен с ним просто. За ним… ходят. Юнги, вылезающий из-за плеча Тэхёна, поднимает брови удивлённо: — Чего делают? — Ходят. Следят, присматривают, как вам удобнее, — мужчина сматывает какие-то провода на предплечье, продолжая оборачиваться по сторонам, будто рассказывает какую-то тайну и боится, что его поймают. — Вроде охранника или кто это, но как только Чонгук появляется в клубе, этот всегда старается слиться с нашими работниками и глаз с парня не сводит. Тэхён машет головой в недоумении: — И что с того? — Просто, не обижайте его, раз уж маячите поблизости, и старайтесь не влезать в неприятности. Уж не знаю, сынок он военачальника, аристократа или ещё кого, но тех, кто доставляет Чонгуку неудобства, его тень не любит. — Не помню, чтобы был кто-то странный в баре, — шепчет Юнги за плечом, пока Тэхён выглядывает из-за кулисы, находя устроившегося поближе к сцене парня. — В любом случае, — Тэхён возвращает взгляд к работнику, — доставлять ему проблем или обижать его я не собираюсь. Мужчина хмыкает. — Моё дело — предупредить. — Конечно. — Готовься, твой выход, — бросает он тихо и скрывается в коридоре с кучкой техники. — Всё чудесатее и чудесатее… — бормочет Мин, привлекая внимание Тэхёна. — И чего ты так улыбаешься? — Да так. Не знаешь, сколько твоему Чонгуку лет? — Без понятия. — Жаль, жаль… — усмехается Юнги. — Что не так? — не выдерживает Ким, дёргаясь и смотря на менеджера. — О чём ты? Всё так. Отойди, дай артистам спуститься. Давай, вдох-выдох и шуруй. Удачи. Юнги хлопает Тэхёна по плечу, улыбается и исчезает в том же коридоре, собираясь пройти в зал. Вдох-выдох. — Синди, усилитель голоса. «Усилитель голоса включен» Тэхён приветствует запыхавшийся зал, проговаривает несколько комплиментов отыгравшим артистам, получая из зала согласные выкрики и хлопки, и предупреждает о том, что пришёл немного разбавить атмосферу. Гул постепенно стихает и заведённые посетители готовятся слушать. Тэхён же переводит дыхание, устраивается на своём высоком табурете, ловит взгляд Чонгука и его милую улыбку и начинает своё выступление под зазвучавшие струны музыкальных инструментов за ним. Заполняя большой зал низким голосом, он легко покачивается, наблюдая за замедляющимся танцем парочек и тем, как переглядываются некоторые, удивлённые внезапной глубине и душевности пения незнакомого певца. Тэхён не поёт тяжёлых песен, не время и не место им сегодня течь с его языка. Сегодня он роняет слова о красоте и бескрайности морей, о дружбе и встречах после длительной разлуки, о мечтах и, конечно же, о любви. Он счастливо пускает в голос улыбку, когда видит краем глаза, как у бара Юнги что-то увлечённо рассказывает парочке женщин, не сводящих со сцены глаз. И задумчиво затихает на медленных нотах чуть позже, когда ловит мечтательный взгляд Чонгука за ближним столиком. Тэхён не сводит с него глаз, заканчивая композицию. Чонгук подпирает голову руками, сложив локти на столе и всем своим видом показывает, как заинтересован в выступлении. Он не пьёт что-то параллельно, не отвлекается на разглядывание высоких потолков, он только смотрит на Тэхёна и слушает его песню, двигаясь в такт музыке. И Ким не может пропустить мимо тёплое чувство, возникающее от такого трепетного внимания. Чонгук его слушает. Тэхён начинает следующую песню с широкой улыбкой на лице. И вроде бы очевидно — он пришёл на его выступление. Чонгук пришёл сюда, чтобы слушать его — Тэхёна — музыку, а не чтобы танцевать и развлекаться. Должно быть ожидаемо, что парень будет внимать его творчеству внимательнее, чем кто-либо в этом зале. Даже те, кто так часто кидают на него взгляды, и даже те, кто внимательно слушает от Юнги ответ на то, кто это стоит на сцене такой интересный. Чонгук чувствует его голос глубже. И это наблюдение пускает по коже певца табуны мурашек. Сходя со сцены под такие приятные щедрые аплодисменты в его сторону, Тэхён чувствует дрожь и передёргивает плечами, стараясь сбросить с себя оцепенение. — Йо-оу! — встречает его голос Юнги. Тэхён отвечает ему широко раскрытыми глазами и поражённой улыбкой. — Ты был на высоте! — чеканит менеджер. — Я считаю, что всё было просто прекрасно, — он посмеивается легко и коротко обнимает друга. Тэхён обращает внимание на то, что парень уже начинает пьянеть. — Правда? — наконец, переспрашивает Ким. Юнги кивает усердно на его вопрос и снова улыбается. Тэхён тоже так считает. Он купается в радости от того, что всё прошло идеально. И, вообще-то, он рассчитывал, что во время его пения люди будут расходиться по большому помещению, чтобы съесть что-то из закусок или заказать себе новый коктейль, но он не ждал, что они будут возвращаться и кружить в танце или сидеть на диванчиках с такими внимательными взглядами. Тэхён удивлён. Он не ждал, что обратит на себя внимание. И он так безумно счастлив, выходя из двери за стойкой и получая поражённые улыбки и даже парочку больших пальцев от совершенно незнакомых людей. Юнги за ним прыгает такой же счастливый, и Тэхён позволяет уголкам губ застрять где-то высоко, ни капельки не стесняясь прекрасных чувств. И ох… Чонгук. Тэхён потирает ладонями предплечья, находя его взгляд среди десятков незнакомых, пока проходит к части зала со столиками. На сцену выходят новые исполнители, громко приветствуя людей, и те поднимаются со своих мест, перекрывая Тэхёну путь, от чего он идёт медленно и думает. Чонгук вызывает у него дрожь. Тэхён покашливает, понимая это, и трёт предплечья усерднее. Он не игнорирует в очередной раз сходящее с ума сердцебиение и удивляется: с самого ли начала он старался перекрыть это чувство, пугающее его своим неожиданным появлением? Чонгук, завидев его поблизости, улыбается ярко и встаёт на встречу. Тэхён замирает, неожиданно не в силах идти дальше, и неотрывно следит за его приближением.  — Это было очень красиво! — выкрикивает Чонгук, когда, наконец, оказывается рядом. — Не понимаю, как ты мог вчера говорить о себе столько глупостей, — он посмеивается, будто подтверждая, насколько глупыми звучали слова певца о своей бездарности и ненужности слушателям. — Ты очень талантливый! — говорит он вновь. — Мне очень нравится твоя музыка, — добивает, глядя в глаза, и кивает. — Ты очень хорошо справился. Он улыбается. Тэхён… чувствует себя атакованным. Он так и стоит, не сводя глаз с чужих, внимательно слушая мнение парня о лирике, он молчит и продолжает сжимать ладонями собственные руки, и он действительно не в силах пошевелиться, пока его новый знакомый продолжает сиять и восхищаться и Тэхёну страшно. Он стоит, не может открыть рот, чтобы сказать хоть слово, и вдруг понимает, чего боялся перед выступлением. О, он боялся не сцены и не клуба. Он боялся Чонгука. Он боялся, что Чонгуку не понравится, что он вдруг перестанет говорить о нем с такой яркой улыбкой, что ему будет неловко говорить о том, что в действительности Тэхён его разочаровал. Но Тэхён видел, что ему нравится, он чувствовал эту поддержку и восхищение всё выступление, ощущал трепет от чужого взгляда и он знает — Чонгуку нравится. Чонгуку нравится, а Тэхёну страшно. Что с ним происходит? — Ты в порядке? — спрашивает, наконец, Чонгук, понимая, что у музыканта какой-то слишком уж заметный шок на лице. Тэхён кивает через силу и прокашливается всё же: — Всё хорошо, просто… просто перенервничал, — выдумывает он. Чонгук кивает понимающе. — Спасибо. За всё что… всё, что ты сказал. — Я лишь высказал, что думаю, — Чонгук пожимает плечами, и Тэхён поражается тому, как легко это звучит для него. — А где Юнги? — вдруг интересуется он, оглядываясь, и Тэхён хмурится. — Он… шёл за мной, вроде… — Ким оборачивается по сторонам, собираясь найти менеджера, и в итоге видит того всё там же — у барной стойки, где он особо радостно общается с какими-то пьяными тётушками. — Кажется, у него новые друзья, — хмыкает он, указывая Чонгуку на друга, и тот посмеивается. — Я… я схожу к нему ненадолго ладно? Быстро. Сразу вернусь. Чонгук рядом кивает легко и уходит в толпу — танцевать. Тэхён паникует. — Юнги!!! — кричит Тэхён, приближаясь к парню и наваливаясь на того со спины случайно. — Юнги! — Слышу, я слышу! — ворчит Мин, отвлекаясь от пьяной дискуссии. — Что? — Я… Я не знаю? Мне страшно. — Выступление, вроде бы, уже закончилось? Или я что-то пропустил? — Да. Да… Я знаю. Просто… — Тэхён переводит дыхание, наконец успокаивая сердце и начиная дышать более спокойно. Он оборачивается на танцующего среди незнакомцев парня, и Юнги следит за его взглядом. — А-а, — многозначительно выдает он. — Чего «а-а»? Что это значит? Я даже не сказал ничего. — Ты паникуешь из-за Чонугка? — Я? Да. Да. — Почему? — Без понятия. Ты думаешь, чего я к тебе прибежал? Юнги смотрит на него, хмурясь. — Что, совсем? Тэхён задумывается. — Думаю, мне было страшно подвести его и я чувствовал ответственность за то, что он даже пришёл сюда, чтобы меня поддержать. — Допустим, хотя это не то, чего я ждал, — Юнги потирает виски. — Подвёл? — Что? Нет. Он… ему понравилось. — Хорошо, тогда чего сейчас-то бояться? Всё прошло прекрасно, парнишка в восторге, ты видел, как он смотрел на тебя? Он видел, как он смотрел на него. Тэхён кивает. — Ну, вот и всё. Тэхён вздыхает. Глубоко наполняет лёгкие, закрывает глаза, раздумывает, считает до десяти и выдыхает: всё. Чонгуку понравилось. Какой ещё может быть повод волноваться теперь, верно? — Тебя оставить с новыми знакомыми? — говорит, наконец, он, и Юнги посмеивается. — Угу. Идите, развлекайтесь. Тэхён ему улыбается, и Мин отворачивается, возвращая своё внимание тётушкам. Когда Тэхён смотрит на Чонгука снова, кружащего вокруг своей оси, раскинув руки, и отражающего украшениями блики софитов, он улыбается более спокойно. Смотрит на Чонгука и думает, что он, Тэхëн, — Золушка. Золушка, которая жила своей муторной жизнью, принимала все её подножки, смиренно падая, терпела насмешки от злодеек сестер, пела с мышками и птичками по подвалам, а потом ей внезапно везёт. Её сложная, тяжёлая жизнь вдруг подвергается изменению: в неё приходит добрая крёстная и колдует Золушке платье. В этом новом платье, притворяясь, что ничего плохого и страшного не было раньше, Золушка попадает на бал. На этой мысли Тэхён осматривается, усмехаясь, скользит взглядом по веселящимся людям, по разлитому по бокалам шампанскому, по этой строгой охране у входа, что сверлит всех гостей сверкающими экранами линз, и возвращает взгляд к ярко улыбающемуся Чонгуку. Парень останавливается посреди танцпола, находя его взглядом, тянет руки к музыканту, зовёт кружиться с собой, и Тэхён улыбается ярче, чувствуя, как сердце в очередной раз уходит в пляс, и повинуется приглашению. На балу Золушка встречает принца. Жизнь Золушки после этой встречи меняется, никакой золы и кустов роз в её жизни больше нет. Но она всё ещё поёт с птицами и мышами, радуется жизни, остаётся той же доброй девушкой, только теперь — принцессой. Тэхён смеётся, видя счастливого парня, покачивающего головой в такт лёгкой плавной песни, и чувствуя, как тот скользит руками на его плечи, собираясь увлечь в собственный ритм. Он замирает ненадолго, но всё же сам опускает руки на чужую талию, присоединяясь к танцу. На балу Золушка встречает принца. Тэхён замирает резко. Он растягивает мгновение, позволяя громкой музыке проходить мимо и доноситься отдалённо, и чувствует, как в голове пустеет. Он смотрит на счастливое лицо, видит короткий вопрос в дёрнувшейся брови, чувствует покачивание тела в своих руках и глубоко, тяжело вдыхает. Золушка встречает принца. — Ты чего? — выкрикивает всё же Чонгук, пронзая белый шум в ушах, позволяя ритму музыки вновь зазвучать в голове. Заглядывает в глаза, даже останавливается ненадолго. Тэхён вдыхает снова. Он сжимает ладони на чужих боках чуть крепче, возвращая их ленивый танец. И улыбается. Неуверенно сначала, но широко после — в который раз за сегодня, но так ярко и счастливо, что Чонгук на секунду даже теряется, прежде чем ответить тем же. «Чёртов принц!» — звучит в голове отчётливым Юнгиным хрипом. Тэхён посмеивается. Да, чёрт подери, принц. Он приближается к парню ближе, позволяя стукнуться лбами, и дышит загнанно. «Твой соулмейт?» — звучит тем же голосом, и Тэхён вспоминает прошлый вечер, как он смотрел в эти заинтересованные красивые глаза, когда что-то пошло не так. Да, чёрт подери… соулмейт. — Душно, — комментирует его дыхание притихший в такой близости парень. — Хочешь, выйдем? Тэхён поднимает взгляд и встречается с чужим розовым. Встречается и хочет видеть его карим. — Выйдем, — эхом повторяет он, мягко повинуясь чужой руке, что ведет в толпу. Чонгук выводит его на крышу. На крыше малолюдно, лишь несколько человек в разных её уголках, вышедшие покурить или поговорить с кем-то в тишине. Чонгук ведет его к краю, недалеко от раскидистого дерева в большой узорчатой кадке, замирает, глубоко вдыхая вечерний воздух, проводит руками по плечам, ёжась от холода, и поворачивается к Тэхёну с неожиданной неуверенностью в глазах и скромной улыбкой. Чонгук всегда улыбается. Тэхён думает: неужели это и вправду он? Это и есть его соулмейт? Этот парень с милой улыбкой и поразительным взглядом? Его соулмейт? Чонгук — принц? Тэхён думает: вроде, всё сходится. У Чонгука много денег, — вспоминает он. Он показал это, расплатившись за множество дорогого алкоголя вчера. Чонгук знает, что происходит во дворце, он знал о том пьяном директоре и его отставке. Тэхён хмурится. За Чонгуком ходит тень, не любящая тех, кто его обижает. И это, наверное, самый странный факт о парне перед ним. Но, если он принц — это всё объясняет. Тэхён машет головой, потирая глаза руками, и подходит к ограждению, смотря на сверкающий город. Чонгук — его соулмейт? Чонгук встаёт рядом тихо, облокачиваясь слева и тоже провожает взглядом несущиеся машины. — Красиво, — говорит он, поворачиваясь к Тэхёну и встречаясь с ним взглядом. — Люблю ночной город, — говорит и улыбается. Чонгук — его соулмейт. Всё сходится. Нет больше никого, кто вчера так отпечатался бы в его памяти. Нет больше тех, на кого смотреть больно от того, как сильно начинает стучать сердце. Нет больше того, кого так страшно будет подвести и так захочется обрадовать. Тэхён таких не встречал. Тэхён не удерживает поражённого смешка, слетающего с губ, когда он продолжает разглядывать парня, отчего-то начавшего вести себя скованно. — Чонгук… — не выдерживает он, набирая побольше воздуха в лёгкие. Тот вздёргивает брови, готовый слушать. — А… а сколько тебе лет? Или, может… какая у тебя фамилия? Чонгук сводит брови к переносице, удивлённый вопросом, но честно отвечает: — Чон Чонгук, двадцать лет, — признаётся он. Тэхён замирает. — А зачем тебе? — Так… так, просто… Захотелось узнать о тебе побольше. Всë сходится. — Вот как, — Чонгук улыбается. — А сколько тебе лет? — Двадцать два, — отвечает Тэхён, не сводя задумчивого взгляда с бликов на розовых глазах. — Это… встроенные линзы? — не выдерживает он. Чонгук теряется снова. — Нет, съемные, — он смеётся. — Они, вообще, мало на что способны. Да и мне просто нравится цвет. Ты всегда задаёшь такие внезапные вопросы? — Чонгук улыбается. Тэхён плавится. Он не отвечает, теряясь в понимании всего, что происходило с его эмоциями сегодня. Он пережил столько недоумения и вопросов к собственному сердцу, а ответ был таким простым и лёгким. Это просто Чонгук. Чонгук, играющий на его нервах, мастерски управляя пульсом в его теле одной божественной улыбкой. Тэхён думает, что готов влюбиться только в эти квадратные зубки. Если уже не… — Ты… странно на меня смотришь, — отчего-то шепчет Чонгук, не сводя своих глаз с его лица. — Правда? — так же шепчет Ким, не прекращая разглядывать парня. — Угум. — Перестать? — Нет, — Чонгук машет головой легонько, заметно сглатывая. Тэхён видит, как дрожат его ресницы, когда он не может перестать дёргать руками. Тэхён думает, что Чонгук очаровательный. Ветер трепет его уложенные волосы, а язык пробегается по малиновым губам, заостряя внимание. Тэхён не знает, когда оказался таким смелым, приближаясь и снова почти касаясь чужого лба. Чон встречается с его взглядом. Он скребет ноготком пуговицу на краю собственной рубашки, не в силах прекратить демонстрировать натянутые струной нервы. — Ну? — выдаёт он шёпотом, удивляя Тэхёна. — Что?.. — Мне казалось, ты собираешься меня поцеловать, — проговаривает парень, не проявляя ни капли смущения. Тэхён теряется, переводя взгляд на поднятые плечи и вдруг понимает: это не смущение, с которым он спутал поведение парня, это нетерпение. — Ты собираешься? — уточняет Чонгук, продолжая смотреть в карие глаза. — Собираюсь. Тэхён чувствует дрожь, улыбаясь. — Ну? — повторяет Чонгук, всё же дёргаясь и не скрывая тяжёлого дыхания. Тэхён усмехается. И целует. Он сокращает крошечное расстояние резко, притягивая рукой чужую голову и закрывает глаза, довольствуясь поражённым вздохом. Тэхён не ожидал, что это обрушит на него столько чувств. Всегда ли так происходит, когда целуешь впервые соулмейта? Он задыхается от удивления, вынужденный оторваться, но возвращается к чужим губам снова, вдохнув. Он не ждал того количества трепета, выпавшего на каждую частичку его тела, заставляющего чувствовать головокружение, перестать ощущать себя в пространстве и вздрагивать, когда руки Чонгука хватаются за ткань пиджака, наверняка, борясь с теми же сбивающими с ног чувствами. Он не ожидал, что желание касаться и притягивать ближе только усилиться с долгожданным контактом. Чонгук — его соулмейт. Понимание этого бьёт по голове обухом. Он целует своего соулмейта. Этот человек его, его Чонгук, которого он целует. И его Чонгук всхлипывает, не поспевая за чужим напором, поддаётся на встречу и наслаждается так открыто, что Тэхёну кажется, будто ещё немного и он окончательно потеряет рассудок. Чонгук прерывает поцелуй не отстраняясь. Он касается своими губами Тэхёновых, чувствует на себе его тяжёлое дыхание, продолжая стоять с прикрытыми глазами. Тэхён, боясь разрушить момент, касается его аккуратно, притягивая за талию ещё ближе, будто стараясь уничтожить даже самое крошечное расстояние между ними. Он не хочет останавливаться. — Думаю, я слишком много выпил, — комментирует он шёпотом, задевая чужие губы, когда понимает, что не может сопротивляться желанию приклеиться к Чонгуку каждой частичкой себя. Он даже пугается немного, понимая, что вряд ли когда-нибудь сможет перестать. — Бокал шампанского? — уточняет у него Чонгук, позволяя чувствовать свою улыбку. — Ах, — Тэхён вздыхает. — Ты прав. Это всё ты виноват. Чонгук улыбается ярче, всё же открывая глаза и встречаясь с таким помутневшим карим напротив, и вздыхает, удивлённый глубине отражённого там желания. — Ого, — выдыхает он. — Тэхён?.. Что ты собираешься делать? Тэхён на его вопрос растерянно качает головой, потираясь о чужой висок лбом. Чонгук вздыхает тяжело, хватаясь за синий пиджак удобнее и, кажется, в конец избавляет его от мнимой опрятности. Он наблюдает за тяжёлым взглядом Кима, пару раз жмурится, а после прислоняется, чтобы коротко поцеловать вновь, и шепчет неожиданно: — Мари, такси. — Что? — теряется Тэхён, раскрывая глаза резко. — Что ты делаешь? — Спасаю нас, — отвечает Чонгук, целуя вновь, глубже, выбивая из Кима удивлённые вздохи и лишая воздуха. — Решил бросить меня и уехать? Это меня не спасёт, — говорит он, когда Чонгук отстраняется. Чон на его предположение щурится хитро, берет его за руку и тянет в сторону парковки. Ноги Тэхёна еле слушаются, но он старается поспевать, расстроенный потерей такого тесного контакта. — Чонгук? Чонгук притягивает его ближе, игнорирует вопросы, продолжая сбивать мысли прикосновениями, а потом открывает дверь подоспевшего транспорта. На удивлённый взгляд Кима, он, наконец, проговаривает: — Ты едешь со мной? И не то чтобы у Тэхёна были другие варианты ответа. Заваливаясь в неизвестные апартаменты на каком-то слишком высоком этаже после короткой поездки, наполненной попытками восстановить дыхание и лёгкими непрекращающимися касаниями рук, Ким ничего не видит. Его окружает темнота и два сияющих розовым блика чужих глаз. Тэхён на ощупь тянется к чужой рубашке, за которую хватается пальцами и наугад наклоняется к лицу, сталкиваясь с чужим дыханием. — Ты ведь не из тех бандитов, что затаскивают домой, а потом вырезают из тебя всю технику, что найдут? — шепчет Ким, после вслушиваясь в тихий смех. — Хотя… плевать, — он тянется на звук, сталкиваясь с чужими губами и наслаждаясь удивлëнным всхлипом, после чего отрывается, крепче стискивая чужую талию. — Мы правда?.. — спрашивает он неуверенно, не в силах объяснить свои мысли. Мы правда уехали из клуба в квартиру? Ты правда не собираешься делать что-то с моим сумасшествием из-за тебя? Ты действительно просто позволишь мне целовать тебя столько, сколько я захочу? Что ты, чёрт подери, со мной делаешь, Чонгук? — Правда, — шепчет ему в ответ Чонгук и двигается ближе, стараясь подтвердить собственные слова.  — Тогда… так… — неуверенно начинает Тэхён, загнанно дыша в чужие губы, — так, куда мы идём? — Куда-то… туда, — неразборчиво бормочет Чонгук, делая пару шагов назад и чуть не спотыкаясь о что-то под ногами. — Мари, ночники, — говорит он, и Тэхён видит, как за спиной парня зажигается несколько небольших ламп под потолком, чуть разбавляя мрак и показывая длинную дорожку вперед, — Вот. Вдоль по коридору и направо, — комментирует Чонгук, который, оказывается, всё это время прожигал чужое лицо расплывчатым взглядом, а теперь куксится, легко хныча. — Ну? Тэхён на это улыбается, подхватывая парня под бёдра, заставляя того удивлённо пискнуть, и отправляется вперëд по освещенной дорожке, осыпая поцелуями показавшиеся перед глазами ключицы и вызывая у парня в его руках мурашки. Добравшись до нужной комнаты, Ким опускает его, чтобы надавить на ручку, войти в очередную темноту, и закрыть за собой дверь. «Включить ночное освещение в спальне, мистер Чон?» Тэхён дёргается, слыша роботизированный голос под потолком и поднимает лицо, которое Чонгук тут же опускает обратно, обхватив челюсть руками. — Да, — отвечает он, и впивается в чужие губы новым поцелуем под вспыхнувший лёгкий бежевый огонёк над изголовьем большой кровати. После всё окутывает тишина, в которой раздается лишь сбитое дыхание, пока парни продвигаются к кровати, поочередно хватаясь за чужую одежду, стараясь снять всё одновременно и путаясь в многочисленных пуговицах, но практически не добиваясь успеха. Когда Чонгук падает на кровать под чужим напирающим весом, они всё же ненадолго отстраняются, потому что Чон резко садится, утянув Кима на матрас, и забирается к нему на колени, не прерывая зрительного контакта с такими же помутневшими, как и его, глазами. Он застывает ненадолго, переводя дыхание и видя, как Тэхён опирается на локти за спиной, позволяя расстёгнутой рубашке соскользнуть с одного из плеч, и проводит взглядом по чужому торсу, после чего расплывается в яркой улыбке, наконец, высвобождая собственную последнюю пуговицу, и вновь наклоняется за очередным поцелуем. Тэхён падает на лопатки, поднимая руки и проводя ладонями по чужой спине, продолжая чувствовать ненасытное желание целовать эти губы без остановки. Он цепляется за чужие брюки, стараясь освободить тело от ненужной ткани, проводит руками по стройным ногам, прижимается ближе и вдруг пугается, услышав в ухе резкое: «Доступно обновление навигационной системы» — Господи, Синди, — мычит он, оторвавшись от удивлённого Чонгука и загнанно дыша тому в шею, — заткнись. Чонгук, услышав это, хихикает, после чего наклоняется к чужому рту, вплетаясь пальцами в черные волосы Кима, и в губы шепчет: — Синди, спящий режим. «Спящий режим включен» Тэхён, услышав отзыв компьютера, удивлëнно поднимает на Чонгука взгляд. — Как ты это...? — Ты ведь обновил её, — пожимает плечами Чон, чуть поднимаясь, чтобы, наконец, скинуть мешающую ткань с плеч. — Да, но как ты об этом… — продолжает Тэхён, после чего натыкается на переливающийся жëлтым собственный герб на рёбрах перед глазами. — А… точно. Чонгук откидывает рубашку, провожая чужой взгляд и улыбается вновь, пробираясь пальцами к своему на Кимовых рёбрах. — Бинго, — шепчет он в чужое ухо и легко смеётся, чувствуя, как сильные руки притягивают к себе ближе и вновь валят на нежные простыни.

***

Когда Тэхён просыпается, потягиваясь расслабленно и зевая, солнце из окна греет его плечи. Он закутывается в тяжёлое мягкое одеяло плотнее, бормоча под нос что-то спросонья. Над его макушкой раздаётся тихий смешок. Тэхён хмурит брови, разлепляя сонные глаза и поднимая взгляд, чтобы удивлённо замереть, увидев человека на соседней подушке. Точно, Чонгук. Сердце Тэхёна моментально заводится. — Привет, — говорит Чонгук, улыбаясь. Его голос немного хрипит после сна. Тэхён улыбается ему в ответ, не в силах отвести взгляд от медово-карих глаз, выглядывающих из-под припухших век. Он снял линзы. Ким неожиданно очень этому рад. — Привет, — шепчет ему в ответ Тэхён, всё ещё не в силах побороть не отступающую сонную негу и прикрывает глаза вновь. Чонгук, лежащий рядом, двигается к нему ближе, зарываясь носом в черные волосы, и Тэхён чувствует, как по голой спине скользит неуверенная рука. Он усмехается, сам прижимаясь ближе к соулмейту и вслушивается в чужое сердцебиение над ухом. — Ты правда не выспался?.. — удивляется Чон. — Уже довольно поздно. — Тц, — Тэхён хмурится, бодаясь, и Чонгук смеётся, пуская по коже Тэхёна мурашки. — Не мешай мне наслаждаться. — Ладно… Тэхён расслабляется, чувствуя, как обнимающий его парень устраивается удобнее, и позволяет себе ни о чём не волноваться. Утро. Такое тихое тёплое утро, что Тэхёну страшно спугнуть его. Он старается впитать всё, что оно может ему предложить без остатка. Старается не думать о смущении перед парнем, это как раз пока получается. Не думать, правда, о том, что этот парень заставляет чувствовать, не выходит. — Успокой своё дыхание, — комментирует в итоге Чонгук со слышимой улыбкой в голосе, и Тэхён смущается. — Отстань. Это сложно. — Я держусь ведь. — А ты не держись. Чонгук ворочается, опускаясь ниже и сталкивается с чужим лбом. Тэхён старается выглядеть больше сонным, чем смущённым: — М? — Ты сказал не держаться, — поясняет Чонугк. — вот, не держусь. Чон прислоняется в ленивом поцелуе, и Ким теряется. Господи, как вообще Чонгук представляет себе возможным успокоить дыхание? — Ты невозможный, — ворчит Тэхён в итоге, посмеиваясь, и устраивает руки на чужой талии удобнее. — Мы соулмейты, — вдруг заявляет Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Да, я заметил, — улыбается Тэхён. — И мой соулмейт просит меня контролировать эмоции. Представляешь? — Я имею в виду, — он сбивается, вздыхая, и смотрит на Тэхёна растерянно. — солумейты это же так… так много значит, я имею в виду, это же… В смысле мы, мы… Тэхён не отказывает себе в улыбке, следя за Чонгуком. — Принадлежим друг другу? — предполагает он. Чонгук замирает. — Идеально друг другу подходим? Созданы друг для друга? Проживём всю жизнь вместе? Будем любить друг друга до смерти? Чтобы ты не сказал, я всё это знаю, — Тэхён с удовольствием замечает, как с каждым предположением лицо парня становилось всё более смущённым и красным. — Если ты не заметил, я уже, кажется, без ума от тебя, так что… — Господи, — не выдерживает Чонгук, пряча лицо в Тэхёновой шее. Ким чувствует, как вырывается из-под контроля пульс спрятавшегося парня и улыбается сильнее. — Чонгук? Всё в порядке? Чонгук кивает коротко, промычав в ответ что-то положительное. Он опускается рукой к метке, стаскивая немного одеяло с чужих плеч и заставляя парня поёжиться, проводит пальцем по розовым линиям, задумчиво задевая коротким ногтем более темные завитки. Тэхён старается сдерживать дрожь от прикосновения. — Этот герб, он… Это… не удивляет тебя? — наконец, произносит Чонгук, не сводя взгляд с узоров на тёмной коже. Тэхён облизывает губы, прежде чем сказать: — То, что ты принц? Чонгук вскидывается: — Так ты знаешь? — Было сложно не догадаться, — Тэхён удивляется. — Это тебя смутило? Чонгук хмурится: — Разве люди не побаиваются связываться со знаменитостями и всё такое? А я ещë и принц… — Чонгук, — Тэхён прерывает его, ловя задумчивый взгляд. — Да, меня волнует это. Я взволнован, потому что это для меня что-то совершенно новое, я не знаю этой жизни и не знаю, как на это реагировать. Чонгук начинает немного грустнеть, слушая парня. — Но от этого ты не прекращаешь быть моим соулмейтом. У меня всё в голове вверх дном встаёт, стоит тебе только улыбнуться. Чон прикрывает глаза, пряча неловкость. Тэхён на это улыбается широко и искренне. — Я не боюсь тебя и надеюсь, ты поможешь мне справиться с ощущением того, что я оказался в сказке. Так что не волнуйся об этом. Даже если я и паникую, то бежать от тебя я никуда не собираюсь. Чонгук зарывается носом ему в шею, несколько раз кивая, и Тэхён чувствует себя отчего-то особо взволнованно. Он закапывается пальцами в каштановые волосы и молчит неловко. Всё это утро и вчерашний вечер кажутся сюрреалистичными. Чонгук, продолжающий водить по его рёбрам, только держит на краю осознанности, продолжая развлекаться перегоном мурашек туда-обратно. — С ума сойти, я лежу в одной кровати с настоящим принцем, — выдыхает, наконец, Тэхён, стараясь окончательно срастить в голове Чонгука с собранным вчера образом. — Я как бы… наверное, не верил до конца, пока ты не сказал сам, хоть это и логично. Чонгук на его слова улыбается и тянется вверх, накрывая чужие губы поцелуем. — А еще ты целуешься с принцем, — проговаривает Чон, отстраняясь. — Да… — он шепчет, прикрывая глаза. — Пугает? В смысле, я понял твои прошлые слова, я хочу сказать… Что ты чувствуешь? Это странно? — Типа того, — признаётся он. — Как бы… Родители моего соулмейта — правители этой страны, — он открывает глаза, смотря на парня поражённо. — Ты хоть слышишь, как это звучит? Чонгук смеётся: — Я вырос во дворце. Для меня это звучит обычно. — Ох, ну, конечно, — Ким усмехается, притягивая парня ближе. — Брось, они не страшные. Ты им понравишься, — уверяет принц, ловя не верящий взгляд. — Честно! Вся их серьёзность и строгость — это игра на камеру. На самом деле они милейшие люди. Чонгук пожимает плечами: — Ты правда понравишься им. Не волнуйся об этом. Тэхён улыбается. — Буду верить. Чонгук устраивается удобнее в чужих руках, довольный ответом. — К слову, — задумывается Тэхён, — я думал, ты живёшь во дворце. Мы, вроде, не там. — Ну, как бы ты отреагировал, если бы вчера я повёл тебя туда? — посмеивается Чонгук. — Да и поверь, там было бы намного больше мороки. Я должен иногда отдыхать от этого, мне нужно личное пространство. Тэхён на его ответ кивает. Они лежат в обнимку какое-то время, наслаждаясь, пока Чонгук не садится неожиданно, перекидывая ногу через Кима. — Эм?.. — Когда ты понял? — воодушевлённо спрашивает он, смотря на Тэхёна сверху вниз широкими глазами. — Что ты — мой соулмейт? Когда танцевал с тобой, — признаётся тот. Чонгук жмурится, улыбаясь. — Что? А ты когда? — Когда ты пел, — проговаривает Чонгук. — И… что тебе подсказало? — Как бы объяснить, — Чонгук хмурится. — Мои чувства. Просто… Ты вызывал слишком много хороших эмоций. И моё сердце, кажется, никогда не билось так сильно. Тэхён улыбается ярко, соглашаясь: его сердце чуть не выпрыгивает из груди при виде этого парня. — Когда я пел, — повторяет он. — Когда я пел позавчера или вчера? Тэхён резко начинает волноваться. — Вчера. — Слава богу, — выдыхает он. — Что? — удивляется Чонгук. — Почему? — Если бы ты понял сразу, я чувствовал бы себя очень глупым. Мне правда понадобилось время на анализ. И, вообще-то, твоя родословная сбила меня! Чон поднимает брови вверх, поражённый претензией: — Чегось? — Я бы подумал о тебе ещё с утра скорее всего, — поясняет Тэхён, — но я и представить не мог, что встретил, на минуточку, принца в таком заведении. Ты что там забыл вообще? Чонгук на его слова смеётся, наклоняясь, и устраивается поверх парня: — Просто развлекался. — Странные у тебя… развлечения. — Ну, а что? Всего два месяца, и я уже не смогу так просто взять и пойти в подобный бар. Я должен был успеть попробовать. — Это, получается, у меня только два месяца, чтобы гулять с тобой свободно? — волнуется Тэхён. Чонгук куксится. — Я думаю, первое время после праздника будет сложно, — кивает он. — Потом, если судить по опыту моих брата и сестры, люди начинают более спокойно относиться к твоему присутствию. Хотя, конечно, брата даже обслуживать боятся в кафе или ещё где-нибудь. Мол: вдруг накосячат перед будущим королём. Со мной не должно быть так тяжело, — Чонгук улыбается всё же под конец. — Будем решать проблемы по мере поступления, ладно? Тэхён улыбается, соглашаясь, и сам дарит очередной мягкий поцелуй. «Входящий вызов от Ким Сондэ» — сообщает Мари. Чонгук, отрываясь, стонет в плечо Тэхёну. — Это кто? — спрашивает Ким удивлённо. — Это проблемы. Тэхён расширяет глаза, чувствуя ладонь, закрывающую его рот. — Бери, Мари, — диктует Чонгук, выпрямляясь и садясь вновь, и тяжело вздыхает. — Ваше высочество! — доносится взволнованный голос мужчины из динамиков. Тэхён дёргается. — Ваше высочество! — Я слышу тебя, Сондэ, — откликается, наконец, Чонгук, улыбаясь, когда видит реакцию парня на обращение. — Где вы? Почему вас до сих пор нет? С вами что-то произошло? Тётушка Сохи в гневе, потому что не может вас найти! Она пыталась ударить меня кухонным полотенцем! Тэхён, лёжа под закатывающим глаза принцем, смеётся в его ладонь, слушая испуганный голос. — Сондэ, я в квартире. Со мной всё хорошо. — Ваше высочество! — выкрикивает он снова. — Это такое облегчение! Мне прислать за вами машину? Почему вы не сообщили, что не будете ночевать дома? Вы обязаны успеть на завтрак, сегодня подают ваши любимые сырные шарики! Чонгук краснеет, не отводя взгляда от всё ещё посмеивающегося парня под ним. — Я сейчас не могу. Я… я занят. — Чем вы заняты, Ваше высочество? Вам нужна моя помощь? Вы знаете, я всегда могу помочь вам! — Ты просто хочешь слинять от тётушки Сохи, верно? — Нет, Ваше высочество! — кричит мужчина. — Я искренне! — Мне не нужна помощь. — Но Ваше — — Сондэ, — чуть грознее проговаривает Чонгук. — Я смогу разобраться со своим соулмейтом сам, окей? Мужчина молчит какое-то время, после чего задаёт логичный вопрос: — Вы встретили соулмейта? В смысле, он… он там? — поражённо выдаёт мужчина. Тэхён старается не хрюкать слишком сильно. — Лежит прямо подо мной и ждёт, когда ты перестанешь орать. — Ваше высочество! — возмущается Сондэ. Тэхён скулит, чувствуя стыд. — Ваше высочество, — чуть тише и растеряннее начинает мужчина вновь, — мне доложить вашей матушке? — Что? — удивляется Чонгук. — Нет! Я сам. — А батюшке? — Сондэ! — Простите, ваше высочество! Но тётушка Сохи точно всё расскажет. — Ей то я об этом не говорил… И ты не говори. — Но тогда она продолжит бить меня полотенцем! Чонгук, не выдержав, бьётся головой о Тэхёнову ключицу. Тэхён, всё же, хрюкает в его ладонь. — Скажи, что я сам ей всё расскажу, когда приеду к ужину. Мари, выключай. — Но Ваше — «Разговор завершён» Чонгук убирает руку с зажатого рта и тяжело вздыхает, вслушиваясь в громкий смех парня. — Ты такой жестокий, Ваше высочество, — проговаривает Тэхён, любуясь ярко-красным лицом парня, — его же изобьют кухонным полотенцем. Чонгук машет головой из стороны в сторону, пряча лицо в ладонях и тихонько хнычет: — Есть ещё вопросы, почему мы здесь? — Нет, Ваше высочество. Чонгук, смущаясь, легонько бьёт парня по плечу: — Не зови меня так! Тэхён на возражение смеётся снова, садясь, чтобы уложить руки на чужих боках и утянуть раскрасневшегося парня в очередной долгий поцелуй. — Ты очень красивый, — говорит Тэхён, смотря в удивлённый мягкий взгляд. Чонгук алеет, кажется, чуточку сильнее. — Пойдём завтракать, — говорит он в ответ, стараясь отвести взгляд и пытается скатиться с коленей соулмейта. — Сырными шариками? — издевается тот. — Тэхён! Тэхён вновь заливается смехом. Чонгук тащит с края постели плед, заворачиваясь в него, и шлёпает босыми ногами по полу, направляясь на кухню. — Тебе кофе? — уточняет он у двери и Тэхён не может отделаться от приклеившейся к лицу улыбки, лелея теплоту в теле. — Да, — отвечает он, — с одной ложкой сахара. Чонгук кивает важно и шлёпает дальше по коридору, оставляя певца в опустевшей спальне. Тэхён падает на кровать вновь, потягиваясь, и улыбается потолку растерянно. Он по привычке ищет в голове причины для волнения, которые нужно поскорее решить во избежание проблем, и не находит. Тэхён к этому не привык, всё вокруг ощущается странным и непривычным. Но ему это до безумия нравится. — Синди, выключи спящий режим. «Здравствуйте, мистер Ким» — послушно отвечает голосовой помощник. — Что-нибудь новенькое за ночь? «Получено голосовое сообщение от абонента Мин Юнги в одиннадцать пятьдесят пять двенадцатого июля две тысячи сто шестьдесят девятого года» — Включай, — улыбается Тэхён, разминая мышцы. — Кхм, доброе утро. Или когда ты там проснёшься… В любом случае, у меня жуткое похмелье, так что завтракаешь ты сегодня без меня. Я совсем забыл тебе сказать, хотя собирался после выступления… Помнишь, вчера утром я говорил по телефону? Так вот, у тебя есть приглашение на Вечер Парли. Я понадеялся, что твоя любовь к этому мероприятию никуда за год не делась и, вообще-то, уже дал согласие, хах. Так что через две недели ты, возможно, выступишь с одними из любимых музыкантов. Обязательно отблагодари любимого менеджера потом! Вот. Надеюсь, ты разобрался, почему твой парнишка вводит тебя в панику. Пока, что ли? Отзовись, как очнешься. Тэхён не двигается, продолжая смотреть в потолок с застывшей глупой улыбкой, когда в спальню возвращается Чонгук. — Ты идёшь? — уточняет он. — Я буду выступать на Вечере Парли, — отвечает ему Ким. Чонгук вздёргивает брови, улыбаясь тоже: — Это… вполне подходит твоему стилю, думаю, — говорит он. — Я рад за тебя. Тэхён кивает. Там он будет не «разбавлять» атмосферу, а вполне прекрасно в неё вписываться. Он всегда был на нём наслаждающимся гостем, а теперь он будет там выступать. С ума сойти… — Кофе готов, — говорит Чонгук и машет рукой, подзывая. — И сэндвичи. Пошли есть. Он снова отворачивается, чтобы пошлёпать обратно, и Тэхён чувствует вкусный запах из кухни. Тэхён улыбается. Так странно это для него — улыбаться. Но, говорят… чёрные полосы в жизни иногда имеют свойство кончаться.