Midoriya Izuku. Quirk: Cuteness

— Я не ожидал этого. — Ты ведь сам попросил найти более уединённое место. — Тем не менее, я не ожидал, что это уединённое место — грязный пляж где-то в глуши.        Хотя никто не мог отрицать, что это укромное место, где они будут скрыты от любопытных глаз. Старая мебель и бытовая техника заполняли пляж, словно он — свалка, несмотря на явный потенциал стать востребованным местом для отдыха в кругу семьи, романтических свиданий и встреч с друзьями. Значит, если поблизости не было мусорщика или кого-нибудь, кто искал большой мусорный бак, то шансы, что их поймают, были очень малы. — Место не играет никакой роли, юный Мидория. То, что мы здесь делаем, самое главное! Кроме того, у меня есть кое-какие планы на твою тренировку здесь. — сказал Всемогущий Мидории, обернувшись, чтобы взглянуть на своего ученика. — Теперь у тебя больше нет причин скрывать свою причуду, верно? Ты можешь продемонстрировать её мне.        Изуку сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Точно. Это будет первый раз, когда он кому-то об этом расскажет. Пляж был безопасным местом, и парень был уверен, что Всемогущий не будет смеяться над ним.        Он снова открыл глаза, и они были наполнены решимостью. — Я милашка.        Молчание. Всемогущий решил, что мальчику больше не о чем говорить. — Да, я вижу, но я спрашивал о причуде.        На щеках Изуку появился очень яркий румянец от осознания, что он действительно это сказал. Разумеется, это было неочевидно — он никогда не видел такого рода причуды, так что, насколько он знал, он может быть единственным человеком в мире, у которого есть нечто подобное. — О-о… то есть… привлекательность — это моя причуда.        Очередное молчание. Всемогущий моргнул в тишине. Всемогущий моргнул раз. Два. Вскоре Изуку услышал неистовый смех героя, в то же время, Всемогущий сплюнул кровь, так как находился в своей настоящей форме. Изуку покраснел ещё сильнее. — Мидория, только потому что ты очень милый, это не значит, что ты обладаешь такой причудой. — Это правда! И я могу это подтвердить. — мальчик настаивал. — На мне маска.        Всемогущий изогнул одну из бровей, в его голосе чувствовался неверующий тон: — Правда? Мне кажется, это твоё настоящее лицо. — Она прозрачная. Я ношу её, чтобы на людей не влияла моя причуда.        Всемогущий улыбнулся: — Тогда ты, наверное, очень сильный.        Устав от того, что его перестали воспринимать всерьёз, Изуку больше не колебался и просто снял маску. Как только она покинула его лицо, материал превратился из прозрачного в зелёный прямо в его руках. Немного испугавшись того, что он может обнаружить, Изуку посмотрел вверх и закрыл глаза. Улыбка Всемогущего пропала.        Целую минуту они просто смотрели друг на друга, и ничего не происходило. Изуку очень волновался. «Что, если я действительно не имею причуды, и это было просто моё воображение с самого начала? Все ли будут смеяться надо мной за это? Он откажется от меня? Будет…»        Тем не менее, Изуку не смог закончить эту мысль, так как его тело неожиданно сдавили в очень крепких объятьях, невзирая на худощавость другого человека. — О, боже мой! Прости, что сомневался в тебе! Ты абсолютно прав, ты всегда прав! Не может быть, чтобы эта сильнейшая волна милоты, исходящая от тебя, не была порождена причудой! — не удовлетворившись этим подавляющим проявлением любви, он поднял Изуку и начал кружить, будто они были спиннером. Изуку очень испугался, что в конце концов он может показать свою радужную блевотину прямо здесь и сейчас. — Д-да, — мальчику было трудно разговаривать с ним, крутясь с такой скоростью. — М-мож-можешь ли ты поставить меня об-обратно на землю, пож-пожалуйста?        Быстро Всемогущий остановился и опустил его вниз. В то время как Изуку пытался побороть тошноту, Тошинори осматривал его в поисках синяков. Однако, это длилось недолго, так как герой отдалился от мальчика и заметил кое-что ещё. — Ю-юный Мидория! Ты светишься! — заявил он с лёгким румянцем на лице. — Это потому, что солнце находится прямо за мной… — Чепуха! Этот свет исходит от тебя! Это…        Прежде чем ситуация стала ещё хуже, Мидория надел маску. Слава Богу, этого хватило для того, чтобы вернуть Вемогущего в реальный мир. Он моргнул, и румянец расползся по его лицу, когда он осознал, что только что делал. Герой и поклонник просто смотрели друг другу в глаза. — Ладно… У тебя есть причуда очарования. Извини, что не поверил тебе… — Ничего страшного, я бы тоже себе не поверил… — ответил Изуку, немного потирая шею. — Есть что-то ещё, кроме твоего, — Тошинори посмотрел на него ещё раз, — очарования? — Да, есть. Эта причуда не позволяет мне делать что-то «немилое». — Что ты имеешь в виду? — Я… — Изуку прикрыл лицо руками, будто пытаясь избежать разговора. — Извините… Это действительно смущающе! Я никогда раньше не говорил никому об этом!        Всемогущий не знал, что делать. Сейчас, когда причуда была раскрыта, он смог заметить, что никакой другой у этого мальчика и не могло быть. Очевидно, простой факт, что он не заметил этого раньше и даже посмел засомневаться, был смешон. Даже просто наблюдение за Изуку подталкивало его самого заботиться о мальчике, убедить в том, что тому никогда больше не придётся о чём-то беспокоиться.        Хотя, это не являлось причиной их нахождения на одиноком пляже в четверг в шесть часов утра. — Ты можешь рассказать мне, юный Мидория. Я обещаю, что не буду над тобой смеяться, — Изуку кивнул, показывая, что он все понял. В любом случае, ему потребовалось ещё несколько секунд для того, чтобы собраться с силами и заговорить. — Я не могу кровоточить. — Не можешь… кровоточить? — Да, вместо крови из моих порезов вытекает шоколад. Консистенция как у обычной крови, но это коричневое, и сами порезы не болят. Вид шоколада также зависит от места, в котором был сделан порез, — Всемогущий приложил все силы, чтобы не засмеяться. Он должен был убедиться, что эти слова правдивы. — Как ты об этом узнал? Ты пил собственную кро… ну знаешь, шоколад? — Изуку опустил голову, словно вспомнил что-то ужасное. — Это вышло случайно. — Это… впечатляет, — он позволил себе отреагировать странно. — Ещё что-то? — Ещё я могу заболеть, пораниться или сломать себе что-то только тогда, когда вокруг есть люди. Когда я один или когда достаточно близко нет человека, ничего из этого не происходит.        Всемогущий удивился. — Это действительно полезно для опасных миссий. Ты знаешь, почему это происходит? — Я думаю, что быть тем, о ком заботятся, считается милым, так что моя причуда позволяет мне болеть только в окружении людей, способных делать это для меня. — Хмм… Довольно логично. Что-то ещё? — Ладно… — Изуку игрался с пальцами, словно он собирал силы, чтобы всё же сказать что-то. — Однажды, когда я был совсем маленьким, я пошёл купаться туда, где было довольно глубоко, и начал тонуть. Прямо тогда, когда я чувствовал, что скоро умру, вода… эмм… я правда не знаю, как это объяснить… словно закружилась вокруг меня и принесла к берегу, несмотря на то, что там были люди. — Погоди, — Всемогущий, подумав обо всём, сказанном Изуку, поднял руки, почувствовав, что паренёк собирается уйти. — Ты хочешь сказать, что твоя причуда меняет реальность прямо на глазах у людей, но не позволяет тебе умереть не своей смертью и делать что-то «немилое»? — Я… Я не уверен? Подобных ситуаций больше не происходило, но думаю, что это так. — Ладно…        Тишина заполнила пространство, Всемогущий готов был выдать мальчику расписание, которое он сделал накануне вечером для обучения, только сигнал перед ним заставил его остановиться. Изуку уставился на землю, переставляя ноги синхронно с пальцами, с которыми он играл в весьма взволнованной манере. — Есть что-то ещё, верно? — Я… это мелочи! — пискнул он прежде, чем ответить. — Я… это не связано со становлением героем.        Изуку изо всех сил старался избежать вопросов, но герой так просто не оставил бы без внимания его беспокойное поведение. С глубоким вздохом он заговорил. — Вы знаете эти… эти противные вещи, которые вырабатывает тело, например, рвоту и прочее? Моё тело производит всё это в виде радуги, и пахнет всё это как ваниль. А ещё моя причуда создает… эээ, некий физический барьер или что-то в этом роде, чтобы я не мог ругаться. — Правда? — Всемогущий принял румянец на лице Изуку за положительный ответ. Бедный мальчик выглядел так, будто мог бы потерять сознание, продолжи они этот разговор, но блондин не смог устоять. — Ты покажешь мне? — Вы хотите, чтобы меня сейчас стошнило? — у Изуку был озадаченный вид. — Нет, нет! Пожалуйста, не нужно. Я говорил о ругательствах. — О… — Он пытался сказать «блядь», но вместо этого у него изо рта вылетели небольшие розовые и красные сердечки.        У Всемогущего это не могло не вызвать улыбку, он позабыл о своём обещании не шутить: — Очаровательно — Нет, это же нелепо! А вы обещали, что не будете смеяться! — Извини, но ты сказал, что у тебя есть причуда «милоты», а не «нелепости». И я не смеюсь, понимаешь?        Было действительно трудно поверить, что герой с широкой улыбкой приложил абсолютно нулевые усилия, чтобы сдержаться, хотя… Изуку рефлекторно надулся, что только помогло Всемогущему подтвердить свои мысли. Это заставило его взъерошить зелёные волосы. — Если это всё, то нам пора идти. — сказал он, приняв форму «Всемогущего», запрыгнув на старый холодильник. — В конце концов, этот пляж сам по себе не очистится! — Хмм? Что вы имели в виду? — Уборка побережья — это часть твоих тренировок!        Изуку не сдвинулся с места. Он просто стоял там и ждал, пока Всемогущий сдастся и сменит тему, ведь это была, очевидно, шутка. (Нет)

Специальный взрывной план Бакуго Кацуки с целью заставить тупого Деку вернуться в реальность™ # 1        Существовала причина, по которой Кацуки всегда имел высокий статус в школе. Большинство учеников только запоминают предметы и каким-либо образом справляются со сдачей тестов, но у Кацуки в этом не было необходимости. В отличии от этих безмозглых придурков, он был умным, по-настоящему умным, так что ему не потребовалось много времени, чтобы составить план, который заставил бы этого идиота Деку понять, что ему не суждено быть героем, и что он должен отказаться от этой затеи.        Сейчас, когда он перестал думать об этом, тактика, которую он использовал с четырёх лет, никогда не срабатывала, так как он постоянно испытывал ужасные чувства, когда пытался ударить Деку (хотя, он никогда не признаётся в этом вслух). Следовательно, очевидно, что ему никогда не удастся добиться успеха, если он продолжит пытаться сделать это нарочно. Вместо этого ему пришлось бы воплотить это в жизнь с помощью несчастного случая или заставить кого-нибудь использовать свою причуду на Деку. Настоящим вызовом для него было придумать способ, который бы позволил осознанному намерению случайно стать реальностью (или, по крайней мере, убедить кого-то сделать это).        Трудностям Кацуки никогда не хотелось проигрывать, — он никогда, никогда не проигрывал. Несмотря на то, что ему понадобилось ещё несколько дней, чтобы придумать этот план. Теперь это был лишь вопрос времени. — Бакуго? Куда ты идёшь? — Не твоё дело, тупица. — ответил он, не оглядываясь назад. Эти идиоты не нужны ему для исполнения плана, они всё равно в итоге помешают.        Нет лучшего времени, кроме обеденного, для осуществления плана. Все студенты были в столовой, а места скопления людей всегда имели наибольший шанс для массовой истерии, что как раз и было тем, что он и искал.        Кацуки заметил, как сильно в последнее время Деку устаёт, что идеально соответствовало его плану. Вероятно, он старался набраться сил для вступительных экзаменов в ЮЭЙ и прочего подобного рода дерьма. Ну, похоже, что позднее ему будет за что благодарить Кацуки, ведь после этого дня ему больше не придётся изнурять себя.        Честно говоря, он мало думал о своём плане, но это было настолько просто, и Кацуки не понимал, как всё может пойти не так. Сделать маленький взрыв рядом с пожарной сигнализацией, чтобы с помощью системы сообщилось, что где-то в школе произошёл пожар. Люди пришли бы в состояние тревоги, убегали и беспорядочно применяли свои причуды, подобно тому, как они это делали в прошлых подобных ситуациях, имитируя злодеев в плане. Беспричудного Деку с лёгкостью бы подавила эта опасная толпа, возможно, только возможно, Кацуки заступился бы за него. Только для того, чтобы он мог видеть, кто герой, а кто тот, кто всегда нуждается в защите. Да, только для этого.        Как он и планировал, в момент, когда сработала сигнализация, Кацуки услышал шум, исходящий из столовой. Улыбаясь, он побежал туда, избегая чужих причуд и сохраняя устойчивый ход. Однако, всего несколько мгновений в той комнате было достаточно, чтобы улыбка исчезла с его лица.        Кацуки ожидал, сразу же заметить его веснушки, слишком маленькое тело или, по крайней мере, такие знакомые кудрявые зелёные волосы. Но вместо этого он мог видеть только множество сомневающихся, обеспокоенных людей и некоторых учителей, пытающихся их сдержать, одновременно проверяющих, откуда мог взяться этот гипотетический огонь. — Может, этот идиот просто спрятался где-то под столом, — подумал Кацуки, спускаясь, с беспокойством озираясь по сторонам. «Почему Деку постоянно усложняет мне жизнь?» — его сердце стало биться слишком быстро для здорового человека. Он не мог найти Деку — никакой чёртов врач не мог проверить его состояние, никто не может иметь улики против него!        Кацуки буквально не знал, что делать. Деку там не было! Удалось ли ему уйти в целости и сохранности? А может, он нашёл хорошее укрытие и ждал, пока хаос стихнет? Возможно, его снесло, раздавило, а затем он остался без сознания где-нибудь? Кацуки с новыми силами собрался устроить очередные поиски, пока один из ребят, с которыми он обычно проводил время, не подошёл к нему с рукой на носу, словно в комнате было полно дыма. — Бакуго! — гнусаво крикнул он. — Что ты ещё здесь делаешь? В здании пожар! — Нет никакого пожара, придурок! Ты забыл, что я тебе, блядь, говорил? — Кацуки постарался говорить тихо, чтобы учителя его не услышали, но тем не менее его недовольство было очевидно. — О, да! План. — мальчик опустил руку, пока они оба покидали здание, словно ничего не знали. — Извини, чувак. Я совсем забыл. — Ты хотя бы видел Деку? — парень фыркнул. Будучи раздражённым, Кацуки изогнул бровь. — Ты разве не видел? Мидорию вывел оттуда его фанклуб, сразу же после того, как сработала сигнализация. — Что?!        Правда, как раз возле школы, Деку сидел на скамейке, а несколько девочек пускали слюни, наблюдая за ним издалека. Он выглядел немного обеспокоенным происходящим, но никаких заметных синяков или чего-либо, указывающего на то, что он только что был в центре бурной толпы обезумевших людей, не было обнаружено. Скорее всего, он был высоко поднят или перемещён с помощью левитации. — Он действительно нравится людям, знаешь ли. Они зовут себя «Изулаверс».        Не будь Кацуки так шокирован, он бы посмеялся над этим названием. — Почему ты не сообщил мне об этом, когда сегодня с утра я рассказывал тебе свой грёбаный план? — Я думал, ты знаешь?.. Их довольно много… Они даже не пытаются скрыть свою одержимость. Они думают о Мидории, как о «миленьком волке-одиночке». — ЧТО?! — Наверное, это что-то вроде одинокого, таинственного парня? Не знаю. Они просто все время видят его в одиночестве, их это привлекает, они хотят защищать его, но Мидория кажется им забывчивым. — парень, казалось, вот-вот развернётся и уйдёт, будто вспомнив о чем-то другом при взгляде на Кацуки. — Не уверен, найдёшь ли ты это полезным, но они думают, что причина, по которой вы с Мидорией постоянно ругаетесь, в том, что вы выгнали его из своей злодейской группировки. — МОЯ ЧТО?! — будь они не на глазах у всей средней школы, а Кацуки не нужно было бы держать свою репутацию идеальной для ЮЭЙ, он бы взорвался здесь и сейчас. Как много херни о Деку могли выдумать люди? — У меня ведь нет злодейской группировки?! — Тогда попытайся рассказать им об этом, — он пожал плечами, продолжая идти в сторону очередной группы людей.        Кацуки посмотрел на самопровозглашённых «Изулаверс», с убийственным взглядом поглядывающих на него. Нет, он и близко не подошёл бы ни к одной из этих сумасшедших цыпочек, ни за что, блядь!        Ладно, возможно, его первый план не завершился так, как ожидалось, и, может, у него не оказалось запасного плана, но в этом была вина этих «Изулаверов»! Всё было бы просто идеально, не будь их сраного дерьма.        Кацуки убедился бы в том, что его возвращение будет доказано «Изулаверами»

***

       Изуку никогда в жизни не был настолько измотан. Пот скатывался по лбу каплями, словно из водопада, на щеках румянец, казалось, не исчезал вовсе, наверное, и пахло от него отвратительно. Все его мышцы болели, даже те, о которых он понятия не имел. Продолжение бодрствования, чтобы учиться дальше, после ночных тренировок по расписанию не облегчало ему задачу, но все было в порядке. Если он должен заплатить такую цену, чтобы стать героем, то пусть так оно и будет.        Тем не менее, не так просто было забыть, что, чтобы попасть в свой дом, ему приходилось каждый день преодолевать более пяти этажей.        Изредка Изуку веселил себя идеей снять маску и уговорить кого-нибудь отнести его вверх по лестнице прямо в его квартиру. Впрочем, он быстро от неё отказался, так как способность бороться с усталостью и возвращаться домой была частью его тренировок по развитию стойкости.        Плюс, это не было поступком героя. С долгим, глубоким вздохом Изуку подготовился к оставшимся ежедневным пыткам.        Достаточно вспомнить, насколько он был измотан, когда добрался до дома, к маме. Поэтому только потом Изуку смог распознать второй голос, который был слышан через дверь помимо голоса его матери. Это было странно, ведь обычно к ним не приходят в гости.        «Может быть, мама пригласила родителей Каччана и просто забыла об этом сказать», — подсказывал разум, пока сам парень открывал дверь, после медленно шагая по коридору. Изуку заметил свою ошибку лишь тогда, когда в гостиной появился очень знакомый бурный смех. — И вот это с его четвёртого дня рождения. Тема праздника была ваша. Когда ему подарили старую пижаму Всемогущего, он не хотел снимать её целую неделю — не хотел даже принимать ванну! — Он купался в пижаме?! Какой слепой фанат!!! — Мама! — закричал Изуку, подбежав к входу в гостиную.        Его мать и чёртов Всемогущий сидели на старом диване с семейным альбомом на коленях. Они выглядели гораздо ближе, чем нужно, одна из его рук лежала на плече женщины, и их ноги касались друг друга. Хуже — они смотрели на… на…        ЕГО (слишком смущающие) ДЕТСКИЕ ФОТО        Всемогущий, похоже, смотрел фотографии Изуку либо голого, либо одетого как он. — Поэтому он сегодня не пошёл на пляж?! — О, добро пожаловать домой, милый. — и его мама, и Всемогущий подняли головы. На их лицах были лукавые улыбки.        Его мать никогда раньше не выглядела лукаво. — Я… — ей было трудно не смеяться, пока она говорила. — Я хочу представить тебе твоего нового отца.        Как только она заговорила об этом, Всемогущий сел и положил руки на пояс и с гордым выражением лица, произнёс: — Я здесь.        Фраза не имела того же эффекта, что и в его "геройской форме", но для обморока Изуку больше и не требовалось.        Упав в кресло, мальчик услышал, как смеются его мать и Всемогущий (его новый папа?!). — Ты думаешь, я буду таким ужасным отцом? Юный Мидория, я думал, что ты веришь в меня гораздо больше!!! — Ч-ч… Что…?! — пробормотал Изуку. Он не представлял, как смог найти в себе силы, чтобы произнести это. — Я заметил, насколько ты устаёшь на наших тренировках, поэтому пришёл сюда, чтобы узнать, придерживаешься ли ты нашего расписания или нет. Твоя мать мне все рассказала, — сказал Всемогущий, приблизившись к Изуку, чтобы выпрямить тому спину. После долгих лет упорного труда он как никто другой знал, как сильно хорошая осанка влияет на позвоночник. — Нельзя так себя утомлять, парень! Ум не менее важен, чем тело! Будешь выполнять мои указания — всё будет хорошо! — Яги… — Мидория Инко встала, чтобы тронуть мужчину за руку. «Яги?! Мама зовёт Всемогущего по имени?!» — подумал Изуку, с каждой секундой теряя надежду. — Боюсь, что мой сын не переживёт сегодняшнего вечера, если продолжишь в том же духе. — Пожалуйста, Инко. Я же сказал, Тошинори было бы лучше. — МОЯ МАМА И ВСЕМОГУЩИЙ УЖЕ НА ТЫ?! — у Изуку крыша помахала ручкой, как у психа. — Я действительно не переживу сегодняшнего вечера… — Конечно! Если бы я называл вас обоих «Мидория», это было бы путаницей, а если я буду звать Инко по имени, то это даст ей право называть и меня по имени. О, Изуку говорил это вслух… — Мам, зачем ты показывала ему фотографии? Это стыдно! — О, дорогой, мне жаль, но маме не с кем поговорить о тебе! Я просто не могла упустить такую возможность, — сказала женщина, схватив и закрыв альбом. — А ещё он захотел увидеть твою комнату, из любопытства.        Изуку мог точно сказать, что почувствовал, как его сердце остановилось. — Всемогущий был в моей комнате?!        Его плакаты, его игрушки, его одежда, его журналы… Весь его мерч со Всемогущим выставлен напоказ, и Всемогущий всё видел…        А почему бы им просто не вызвать панихиду и не закончить сговор против Изуку прямо сейчас? — Теперь он, наверное, считает меня чудаком… — Вовсе нет! Я думаю, это прекрасно, что ты постоянно смотрел на меня. К тому же, — Всемогущий повернулся лицом к Инко, пока говорил, — так я смог понять, откуда в тебе столько милоты.        К счастью, Изуку всё ещё сидел в кресле, потому что он вновь упал в обморок. — Т-Тошинори! Нельзя так просто это говорить, — сказала Инко, краснея, и поставила альбом обратно на книжную полку. — И, конечно же, нет. Красота моего сына — это причуда. И даже если ты находишь меня симпатичной, ты не можешь нас сравнивать.        Этих слов было достаточно, чтобы снова встревожить зеленоволосого мальчика, который уже был в сознании. — Погоди! Ты в курсе моей причуды?!        Женщина повернулась к нему, сбитая с толку. — Изуку, я была рядом в то время, когда тебе было два года и пугающий гигантский злодей отказался от злодеяния. Разумеется, я знаю о твоей причуде. — Так почему же ты никогда не рассказывала мне об этом?! — Ты же знаешь, насколько у тебя милая причуда, не так ли? — Да?.. — мальчик тоже нахмурился. — А зачем мне рассказывать то, о чем ты уже знаешь?        Изуку замер с открытым ртом. Против такой логики не попрёшь. Вместо этого он сказал: — Думаю, я пойду приму ванну…        Когда они вышли из комнаты, Изуку накрыл на стол, а его мама принесла ужин. Изуку слегка съёжился, заметив, как это похоже на самую обычную семью. Хорошо это или плохо, он не знал.        Если подумать, то он вообще ничего не должен чувствовать по этому поводу, они наверняка просто шутили, когда говорили, что Всемогущий — его новый отец.        (Они просто пошутили, да?!).        Даже несмотря на то, что у Изуку была дурная привычка всё преувеличивать, он прекратил возмущаться, заметив, что приготовила его мать.        Изуку мягко улыбнулся, вопреки самому себе. — Кацудон? Спасибо, мама, я люблю тебя.        Впрочем, как раз, когда он собирался положить себе что-нибудь, мама поставила перед ним миску мисо-супа с овощами и тофу. — Мне очень жаль, Изуку, но кацудон не является частью твоей диеты. Он только для меня и Тошинори. — Совершенно верно, юный Мидория!!! Начинающие Герои должны отказаться от пищи, содержащей кучу углеводов и жира! Кроме того, лёгкая еда на ночь полезна для твоего пищеварения!        Изуку взял свою миску со слезами на глазах. После благодарности за еду между ними тремя легко завязался разговор, к огромному удивлению Изуку. Сначала темы были лёгкими и приятными, до возвращения к детству Изуку. Как только он решил, что избавился от этой темы, всплыло имя Каччана. — Прошло много времени с тех пор, в последний раз я видела Кацуки, — сказала его мать после обсуждения дружбы сына и сына лучшей подруги. — Ты не рассказывал о нем в последнее время, Изуку. Что-то случилось?        «Чёрт,» — Изуку выругался про себя. Действительно, прошло много времени с тех пор, как Каччан что-то говорил ему в последний раз, но последний их разговор всё ещё свеж в его голове (в конце концов, это был день, когда Изуку впервые встретил Всемогущего). У него было много странных… ситуаций после «инцидента с пожарной сигнализацией», Каччан постоянно смотрел на него, когда что-то такое происходило. Ну, после того, он зашёл так далеко, что сказал Изуку — пойти и прыгнуть с крыши, — что ж он не сомневался… — Кацуки сказал тебе что?! — внезапно прервала Инко его монолог.        Глаза Изуку увеличились так же, как и глаза его матери.        Он что, бубнил все это время? — Этот мальчик Кацуки — тот самый, которого ты пытался спасти от этого грязевого злодея, не так ли? — вмешался Всемогущий. — Я подумал, что вы хорошие друзья. — Так и есть! Я имею в виду… просто он такой, какой есть, наверное? — Это похоже на дело об издевательствах, Изуку. Это очень серьёзный случай. — Ничего страшного, правда. Каччан никогда не бьёт меня и не использует на мне свою причуду. Он просто так это говорит! — Инко права, юный Мидория! — сказал Всемогущий Мидории, несмотря на явный дискомфорт последнего. — Порой слова могут причинить боль, чуть ли не большую, чем удар, особенно, когда их произносит близкий человек.        В последние несколько секунд все они молчали, еда оставалась нетронутой. Изуку боролся с тряской, возникшей из-за нервного перенапряжения, под обеспокоенными взглядами взрослых. Он не хотел говорить об этом. — Не можем ли мы поговорить о чём-нибудь другом, пожалуйста? — в итоге спросил он, глядя в тарелку.        И Инко, и Тошинори хотели разобраться с ситуацией, но было просто невозможно отказать очаровательному грустному личику, сделанному мальчиком. Один их взгляд показал, что ни у кого из них нет сил противостоять этому.        Мужчина кашлянул, полный готовности сменить тему ради мальчика. — Итак… твоя мама сказала мне, что когда-то ты хотел, чтобы твоё геройское имя было «Всемогущий-младший».        Не поздно ли было вернуться к теме Каччана?        Он правда не переживёт этот вечер.