Эпоха Ненависти

289 год, Винтерфелл Робб Старк Я сидел за столом в Большом чертоге, разговаривая с Джоном Амбером, которого все почему-то называли Маленьким Джоном, хотя он старше меня на три года. Он подарил мне сокола и сказал, что это в знак дружбы между нами. Джон рассказывал, как обращаться с соколом: "Для сокола нужны новая перчатка из оленьей кожи, чисто белая, новый должик из доброй кожи, который должен крепиться к перчатке; шнурок с палочкой, чтобы гладить птицу, ибо её надо часто трогать, но не рукой. Нужны два бубенчика, привязанных к его ногам, чтобы слышать, когда он двигает или скребет ногами; кожаный клобучок, добротно сделанный и легко надевающийся на голову, высокий, с выступами на высоте глаз, глубокий и достаточно узкий внизу, чтобы он мог хорошо держаться на голове". Он продолжил: "Охота — это занятие, которое, в отличие от войн и турниров, практиковалось во все времена года. У большинства она превращалась в безграничную страсть, и ради неё многие лорды решались терпеть любую непогоду и самые ужасные опасности". Я поблагодарил Джона Амбера за разъяснения и спросил о войне с Грейджоями, которая шла полным ходом, хотя пока только на море. Я слышал, что они уже разграбили несколько городов и один замок — Сигард. Эти мерзавцы совершили много злодеяний. "Милорд, как вы знаете, это уже не первый раз, когда эти разбойники, воры и убийцы невинных пытаются восстать против короны. Около 210 года от З.Э. предатель лорд Дагон Грейджой поднял восстание против власти Таргариенов, восстановив старый закон и объявив о намерении «завоевать Закатное море», то есть западное побережье Вестероса, когда-то уже принадлежавшее железнорождённым. На первых порах им сопутствовал успех — налеты Дагона на побережье до сих пор помнят на Светлом острове и в Просторе. Лорд Берон Старк и Ланнистеры объединились против островитян, но были разбиты. Говорили, что Дагон «оттаскал льва за бороду и завязал узлом хвост лютоволка». Но в конце концов корона разделалась с восстанием Дагона", — закончил рассказ Джон Амбер. "Я думаю, что в этот раз железнорождённые заплатят сполна за все свои зверства в течение истории", — сказал я. "Надеюсь, милорд", — ответил Джон Амбер. После окончания разговора я просто сидел за столом и наблюдал за танцем, погружённый в грустные мысли. На протяжении нескольких дней я всё ещё держал обиду на отца за то, что он не взял меня на войну. Я понимал, что он не мог рисковать мной, но это никак не оправдывало его. Я хотел славы для себя и своего дома. От злости я сломал ложку, которую держал в руке, и откинул её от себя, уставившись на свои руки. Я так много тренировался для этого! Я думал, что буду вместе с отцом разбивать войска врагов, как в сказках. Подняв голову, я увидел своего брата Эдвина, танцевавшего с девочкой, которую я узнал как дочь лорда Рикарда Карстарка. Вот как брат решил побыть на пиру, хоть его и наказали. Зная его, это было предсказуемо. Я не мог простить его за унижение моей матери. Завтра на тренировке с мечами вызову брата на поединок, чтобы он понял свою ошибку и искренне извинился перед мамой. Как сын, я должен поступить так. Наблюдая за тем, как у брата не очень хорошо получается танцевать, я заметил, как он старается, но в то же время хочет сбежать оттуда. Сам виноват, что оказался в такой ситуации! Это его наказание за то, что не может держать своё слово, когда пообещал оставаться в своей комнате. Я отвёл взгляд от брата и посмотрел на отца, который о чём-то разговаривал с лордом Белой Гавани. На вид ему было около шестидесяти, и к этому возрасту он располнел настолько, что не в состоянии был сесть на коня и передвигался на носилках. Я отвернулся от них и посмотрел на тарелку с едой, которую так и не попробовал с вечера. Чувство гнева и обиды всё ещё не покидало меня, и я знал, что должен что-то с этим сделать.