Эпоха Ненависти

Деймон Блэкфайр, 289 год, Тирош "Вы мерзкие предатели! Хотите убить меня? Как вы могли забыть, что цель Золотых Мечей — завоевать семь королевств? Продались за золото, как последние шакалы. Ну давайте, пробуйте, суки! Я жду вас!" — кричал я, ощущая, как адреналин бурлит в моих венах. Я схватил меч из валирийской стали, крепко сжимая его в руках. Их было двадцать человек, и я был один. Они загнали меня в трущобы Тироша, в места, где даже свет солнца не мог пробиться. "Последний Блэкфайр за твою голову обещали большую награду. Тебе придётся умереть здесь," — произнес один из предателей, и они атаковали меня. Первому я отрубил голову, его кровь хлынула, заливая землю. Это было прекрасно. "Чего вы застыли? Я жажду больше крови!" — орал я, подбегая к парню лет семнадцати, который, дрожа от страха, пытался зашиться. В его глазах застыл ужас, когда я легким движением распорол ему живот. Услышав свист, я прыгнул в сторону — лжерыцарь пытался ударить меня в спину, но попал своему товарищу в череп. Я наблюдал, как его голова располовинилась, и это мгновение было чудесным. Пока он был в шоке, я резким движением отрубил ему обе ноги. Он заорал, как бешеная собака. "ДЗИ-ХАХАХАХА!!!" — смеялся я. Они, должно быть, уже пожалели, что атаковали меня, ведь для меня это была всего лишь игра в кошки-мышки. Меня атаковали с трёх сторон, но когда до них оставалось не больше метра, я делал взмах мечом вокруг себя, и три головы взлетели в воздух, как красивый дождь из крови. Это возбуждало меня, и я с неистовой скоростью ринулся на пятерых из них. Они кидали в меня копья, думая, что убьют меня этим — как же это было смешно! На моем лице появился зловещий оскал, и каждым своим взмахом я разламывал копья на осколки. Я ворвался в псевдоотряд, мой чёрный меч отрубил им конечности, руки, ноги, головы, разрубая их тела пополам. Моя душа пела от восторга. "Чудовище," — произнес кто-то из них. Я само великолепие! Как они смеют называть меня чудовищем? Хватит быть добрым. Живых осталось двое предателей, стоящих как статуи. Я медленно зашагал к ним. Один из них очухался и попытался ударить меня, но я легко отразил его удар, и его кисть упала на землю. Он закричал от боли. "Как тебе нравится цена за предательство?" — спросил я его. Он хотел что-то ответить, но не успел. Я пробил ему живот, протянул руки к его внутренностям и вытащил кишку. Сделав из кишок самодельную удавку, я стал душить его. Как весело у него закатывались глаза, как пена шла из его рта! Но он умер слишком быстро, и я посмотрел на последнего, кто остался в живых. Я приветливо улыбнулся, и он, в ужасе, повернулся и побежал в дом. "И пусть начнётся игра!" — прошептал я, следуя за ним. "Дин-дон, я пришёл, скорее двери открывай! Оставь надежду на спасение. Дин-дон, я пришёл, скорее двери открывай! Нет выхода из этой клетки." Я глянул в окошко, наши взгляды встретились, и страх сковал его движения. "Дай-ка мне взглянуть поближе!" "Дин-дон, я уже внутри, нет смысла убегать. Давай-ка в салки поиграем! Дин-дон, я уже внутри, нет смысла убегать. Давай-ка в прятки поиграем!" Я сделал сто шагов по полу, и громкое дыхание раздавалось в тишине. "Раз, два, три, четыре, пять, режься лучше! Раз, два, три, четыре, пять, режься лучше! Раз, два, три, четыре, пять, режься лучше! Раз, два, я иду искать!" "Тук-тук, я стою у двери в комнату твою. Прости, войду без разрешения. Тук-тук, вот я и вошёл, где спрятался дружок? Игра не может длиться вечно. Я уже смотрел под кроватью и за дверью, но тебя нигде нет. Но тогда в чулане гляну." "Дин-дон, ты попался! Дин-дон, кончилась игра, живых нет. Дин-дон, всем кошмарных снов." Смех наполнил пространство, и я почувствовал, как тьма окутывает меня. Я был не просто убийцей, я был воплощением безумия и страха, и эта ночь принадлежала мне.