Эпоха Ненависти

Эйгон VI Таргариен 299 год На Красных Горах Принцев перевал, где ветер шептал древние легенды, король Эйгон VI Таргариен сидел на своём коне, погружённый в размышления. Его десница, Джон Коннигтон, ехал рядом, наблюдая за лицами своих товарищей. Это была странная компания, но в их сердцах горело пламя мести и решимости. Впереди, на чёрной лошади, скакал Оберин Мартелл, его глаза сверкали от гнева. Он не мог забыть, как Ланнистеры отняли у него семью, как они погубили его сестру и племянницу. Каждый удар копыт о землю напоминал ему о той боли, которую он испытывал. — Я мечтаю о том дне, когда я смогу встретиться с ними лицом к лицу, — произнёс Оберин, его голос был полон ярости. — Каждый Ланнистер, каждый, кто был причастен к этому, должен заплатить. — Не забывай, что мы идём не только за местью, — ответил Джон Коннигтон, стараясь успокоить друга. — Мы должны вернуть королевство, которое было у нас украдено. Сир Герольд Дейн, известный как Темная Звезда, усмехнулся, его черные доспехи сверкали на солнце. — Неужели ты думаешь, что Ланнистеры смогут остановить нас? Они думают, что их золото и хитрость защитят их, но мы знаем правду. Их дни сочтены. Лорд Андерс Айронвуд, сидя на своей лошади, кивнул. — Да, но не стоит недооценивать Баратеонов. Они сильны и упрямы, как дубы, — сказал он, оглядываясь на своих товарищей. — Но мы не одни. У нас есть Эйгон, его кровь — это кровь драконов. Эйгон, почувствовав поддержку своих друзей, улыбнулся. — Я не хочу быть королём, который правит через страх. Я хочу, чтобы все знали, что мы здесь, чтобы восстановить справедливость. Моя мать и сестра заслуживают этого. — И мы сделаем это, — сказал Оберин, его голос стал более спокойным. — Мы отомстим, но также восстановим мир. Разговоры продолжались, шутки о Ланнистерах и Баратеонах летели в воздухе, как стрелы. Каждый из них знал, что впереди их ждёт опасность, но в их сердцах горело желание изменить судьбу. Они двигались в сторону Дорнийских марок, на расстоянии 50 километров от штормовых земель, и каждый шаг приближал их к мести и восстановлению справедливости. — Пусть Ланнистеры трясутся от страха, — произнёс Джон, смеясь. — Я слышал, что они даже начали строить дополнительные стены вокруг Кастерли Рока. — Стены не защитят их от драконов, — добавил Оберин, с ухмылкой. — Пусть они знают, что мы идём. Вечер окутывал королевский лагерь мягким светом заката, когда Эйгон VI Таргариен уселся на удобный стул в своей палатке. Он открыл «Пламя и кровь», хронику правления своих предков, написанную мейстером Гильдейном. Страницы книги перелистывались под его пальцами, а слова, как древние заклинания, переносили его в эпоху, когда его предок, Эйгон Завоеватель, объединял разрозненные королевства под одним знаменем. Эйгон задумался, глядя на строки, описывающие величие и мужество его предков. «Могу ли я хоть немного быть похож на него?» — спросил он себя. В его голове возникали образы могучих драконов, взмывающих в небо, и войск, следовавших за их повелителем. Он чувствовал, как груз ответственности давит на его плечи, и в то же время внутри него разгорался огонь решимости. «Что значит быть Таргариеном?» — размышлял он. «Это не только династия, это наследие, это долг перед теми, кто жил до меня». Он вспомнил о своей матери и сестре, о том, как их жизнь была отнята, и о том, как он должен вернуть их честь. Каждый раз, когда он читал о подвигах своих предков, он осознавал, что должен не только следовать их стопам, но и создать свой собственный путь. Эйгон закрыл глаза и он чувствовал, как ветер треплет его волосы, и в этот момент ему казалось, что он слышит голоса своих предков, призывающих его к действию. «Ты должен быть сильным, Эйгон. Ты должен быть мудрым. Ты должен быть королём, которым они гордились бы». С каждым словом, которое он читал, его сомнения постепенно рассеивались. Эйгон понимал, что ему нужно не только следовать заветам своих предков, но и адаптироваться к современности. Он должен быть королём, который объединит людей, а не только завоюет их. Сила дракона должна сочетаться с мудростью правителя. «Может быть, я не смогу повторить их подвиги», — подумал он, — «но я могу создать новую историю, новую эру для династии Таргариенов». Он снова открыл книгу. Эйгон углубился в чтение, погружаясь в мир своих предков, когда внезапно в палатку вошёл один из его воинов. Лицо солдата было напряжённым, а голос — настойчивым. — Ваше Величество, к вам пришёл Оберин Мартелл. Он спрашивает, можете ли вы его принять. Эйгон кивнул, чувствуя, как волнение охватывает его. Он знал, что Оберин — человек страстный и импульсивный, и его визит мог означать только одно: что-то серьёзное. — Пусть войдёт, — сказал он, закрывая книгу и поднимая взгляд. В палатку вошёл Оберин, его лицо было красным от гнева, а в глазах сверкали огни ярости. Он выглядел так, будто только что вышел из пекла. Эйгон заметил, что его друг слегка пошатывается, и в воздухе витал запах вина. — Ваше Величество, — начал Оберин, его голос звучал угрожающе, — вы можете мне кое-что разрешить. Эйгон удивлённо приподнял бровь. — Что именно? — спросил он, чувствуя, как напряжение нарастает. — Все Ланнистеры должны умереть, — произнёс Оберин, его голос напоминал шёпот, но в нём слышалась злоба. — Все, до единого,все до последнего! Эйгон почувствовал, как холод пробегает по его спине. Он знал о ненависти Оберина к Ланнистерам, но такой ярости он не ожидал. Эйгон был ошарашен внезапной вспышкой ярости Оберина. Его сердце колотилось в груди, и он не знал, как реагировать на такую ненависть. Слова, которые вырвались из уст Мартелла, звучали как приговор, и в воздухе повисло напряжение. — Оберин, — начал он, пытаясь подобрать слова, — я понимаю твою боль, но… — Ты выполнишь мою просьбу, — прервал его Оберин, его голос был как стальной клинок, холодный и угрожающий. — Все Ланнистеры должны умереть. Это единственный способ восстановить справедливость за то, что они сделали. Эйгон почувствовал, как его колени слегка подогнулись под тяжестью взгляда Оберина. Ярость, с которой тот говорил, заставляла его сердце сжиматься от страха. Он всегда считал себя человеком справедливости, но под давлением этой ненависти, он ощутил, как его собственные принципы начинают трещать по швам. — Ты знаешь, что это может привести к кровопролитию, которое мы не можем себе позволить — Кровь Ланнистеров будет лишь каплей в море, — ответил Оберин, его глаза сверкали, как угли в костре. — Это не просто месть. Это справедливость, которую они должны получить за все страдания, которые они причинили. Эйгон знал, что Оберин прав — Ланнистеры были источником многих бедствий в Вестеросе. Но он также понимал, что месть не всегда приводит к миру. Он глубоко вздохнул и, глядя в глаза своему другу, произнёс: — Если я скажу «да», это будет означать, что я отказываюсь от своего наследия. Я не могу быть королём, который ведёт свою страну к гибели. Но под давлением ярости и решимости Оберина, его голос начал дрожать. Он почувствовал, как его собственные убеждения начинают ослабевать, и в конце концов, поддавшись давлению, произнёс: — Хорошо. Я согласен… В этот момент в палатку вошло нечто тёмное и зловещее, как будто сама атмосфера вокруг них изменилась. Эйгон ощутил, как холод пробегает по его спине, и он понял, что этот шаг может стать началом конца не только для Ланнистеров, но и для него самого. Две недели спустя, после того как Эйгон VI Таргариен дал согласие на месть Оберина, его армия пересекла границы Штормовых земель. Солнце светило ярко, и погода была спокойной, но в сердце Эйгона царило смятение. Он наблюдал за пустыми деревнями и опустошёнными полями, которые когда-то были полны жизни. — Где все? — прошептал он, глядя на своих воинов, которые тоже выглядели озадаченными. Их шаги звучали глухо по пыльной земле, и в воздухе витала зловещая тишина. Они приблизились к замку Ночная Песнь, и Эйгон почувствовал, как его сердце сжалось. Замок, когда-то величественный и полный жизни, теперь выглядел заброшенным. Ни одного звука, ни единой души. Эйгон остановился, его мысли метались между тревогой и недоумением. — Это не похоже на обычное село возле замка, — произнёс один из его командиров, глядя на разрушенные дома и пустые улицы. — Может, люди бежали от нас? Эйгон кивнул, но его мысли были заняты другим. Он вспомнил о Деймоне Блэкфайре, который захватил большую часть Штормовых земель. Неужели это он заставил людей покинуть свои дома? Или, возможно, они все погибли в борьбе за выживание? — Мы должны быть осторожны, — сказал Эйгон, его голос был тихим, но полным решимости. — Если здесь действительно никого нет, это может означать, что мы попали в ловушку. Он вспомнил слова Оберина о мести и справедливости, но теперь, когда он стоял на границе разрушенного мира, он начал сомневаться в правильности своего выбора. Неужели месть может привести к такому опустошению? — Продолжайте обследовать окрестности, — приказал он своим людям. — Нам нужно понять, что произошло. Эйгон почувствовал, как страх охватывает его сердце. Солнце всё ещё светило, но в его лучах скрывалась тень. Он знал, что впереди их ждут трудные решения, и, возможно, он уже стал частью чего-то гораздо большего, чем просто месть. Эйгон Таргариен стоял перед замком Ночная Песнь, его мрачные очертания нависали над ним, как зловещая тень. Обветшалые стены и изломанные башни создавали атмосферу ужаса. Ветер шептал в пустых окнах, а мёртвая тишина давила на него, словно невидимые силы пытались остановить его.