Горстка семечек

Контрабанда

      — А ты откуда тут взялся? — удивился Франкенштейн, выуживая из мешка вместо очередной чашечки котенка. От стоящего у окна Мастера тянет заинтересованностью, и человек поясняет: — Неучтенный пассажир. Как бы Лорд не обвинил меня в контрабанде.        По Связи плеснуло весельем и интересом, но на лице подошедшего Мастера это как обычно отражается лишь слегка приподнятой бровью и протянутой к человеку рукой.       Франкенштейн держит котенка за шкирку, на что тот не возражает, свисая тряпочкой, пока не сворачивается, опущенный в ладонь Мастера. Тот с интересом подносит руку поближе к лицу, встречая алыми глазами взгляд голубых, еще по-младенчески мутных, и застывает, наблюдая за тем, как осторожно разворачивается меховой клубочек у него на ладони, тянется опасливо к лицу понюхать, и, не чувствуя угрозы, смелеет, протягивает лапку, трогая за нос.       Франкенштейн бережно отправляет в шкатулку памяти редкую жемчужину — вид растерянного Мастера.

Как зовут директора?

      — Почему «Ли»? — спросил Мастер, принимая из рук слуги чашку с чаем. — Уж прости, но на циня ты совсем не похож.       — Китайца, — поправил человек. Такие вечерние разговоры за чашкой чая давали необходимую разговорную практику, заодно Франкенштейн исправлял в речи Мастера такие вот невольные архаизмы. Вздохнул обреченно на ожидающий взгляд. — Ох, Мастер, хоть Вы пожалейте меня. От своих русских приятелей я уже наслушался шуток по этому поводу. Они меня теперь иначе как «Летчиком» не зовут. — И все же? — По документам я — Виктор Лисицын, но, по непонятному мне выверту сознания, местные совершенно не способны произнести мою нынешнюю фамилию слитно. И когда меня в очередной раз обозвали Ли Си Цином, я запретил работникам даже пытаться, наказав называть меня просто «директор Ли». Ну, а новым работникам и ученикам представляюсь сразу укороченным вариантом. Во избежание.       Мастер кивнул, принимая объяснение, пряча весело блеснувшие глаза за прикрытыми веками и улыбку в чашке чая.

Как накормить Мастера?

      … Ох, Мастер, а я оказывается забыл как Вы бываете раздражающе упрямы в своем непонятном стремлении не причинять лишнего беспокойства близким Вам разумным…       — Мастер, а может все-та…       — Франкенштейн.       Тяжелый вздох.        — Да, Мастер        Рамен, так рамен.       И, уже в лифте, губы разошлись в слегка безумной улыбке — а кто сказал, что рамен должен быть обычным? Он будет идеальным, или я не Франкенштейн!

***

      За неделю Сейре так надоел однообразный рацион, предоставляемый домовладельцем, что она решила узнать причину этого у него самого. Тем более что она не могла не заметить его эксперименты с изменением вкуса стандартного блюда.       — Почему рамен? Я сомневаюсь, что с вашими талантами вы больше ничего не умеете готовить.       Директор Ли только вздохнул на это.       — Мастер невероятно упрям, и почему-то вбил себе в голову, что изменение его рациона меня утрудит. Мне бы хотелось разнообразить его питание, но и перечить ему в такой малости я не буду. Он только расстроится.       Сейра кивнула. О взаимоотношениях «Благородный-контрактор» она, как каджу, знала. Так что, немного подумав, Сейра осторожно спросила:       — А если готовить будете не вы?.. — человек только радостно улыбнулся сообразительности главы Роярд.       — Тогда он не откажется, опасаясь обидеть вас.       Сейра решительно кивнула.       — Ведите на кухню и объясните как пользоваться всей этой техникой.       Человек почтительно и благодарно поклонился. Проблема с питанием Мастера решена.