Я тебя не люблю

Старк отрывается от планшета, в котором, наверное, опять изобретает какой-нибудь новый супер-костюм или разрабатывает очередной элемент периодической системы. Или смотрит дешевое порно. Почему бы и нет? Он ведь — Старк. Миллиардер. Плейбой. Филантроп. Ему наплевать, кто и что там может подумать. Сканирует замершего Роджерса взглядом и откладывает в сторону инструмент. — Это ты и одновременно не ты. Всем известно, что в этой жизни я думаю только о себе, но никто не смог бы обвинить меня в слепоте. Или отсутствии наблюдательности. Джарвис утверждает, что отпечаток сетчатки и ДНК — на сто процентов твои. Выкладывай, Кэп. Старк опирается руками на стол и почти нависает над Стивом, что уселся в самое дальнее кресло и то быстро зыркает на него исподлобья, то утыкается взглядом в свои сцепленные пальцы. Как будто тупо боится поднять глаза и посмотреть на него. Просто на него посмотреть. — Я... Тони... — осекается и замолкает. Банально не находит слова. — Выкладывай, Роджерс. А то мне уже становится страшно. Ирония, конечно. Какой уж тут страх? Но Стив кивает согласно: — Хорошо. Потому что ты должен бояться для того, чтобы остаться в живых. Нет, Тони не удивляется и не подвергает сомнению. Это же честный и правильный Стив. Разве мог бы он юлить или врать? Тони верит ему полностью, сразу. Но спрашивает-уточняет зачем-то: — Значит, я умер? Где-то... там? Может, он — мазохист? Стив снова кивает, бледнея. — Не где-то. Когда-то. Осталось еще несколько лет. Я вернулся сюда перед тем, как отправиться дальше. Не мог не сказать. Ты... Я должен был попытаться исправить. Старк выдыхает и на семнадцать секунд прикрывает глаза. Он умер. Окей. Но этого ведь _п о к а_ не случилось. — Принято, Кэп. Подробности будут? — Все началось после нападения на Нью-Йорк, которые вы... мы отразим очень скоро. Запомни, что дело не в Локи. — Брат Златовласки? — Локи действовал не сам по себе. Я расскажу обо всем очень подробно. Выпить нальешь? — Кола со льдом? — Лучше виски. Тони бровь задирает, но — вот уж странно даже ему самому — молчит. Прячет готовые сорваться с губ ехидные реплики куда-то поглубже. А еще не пытается понять, отчего вдруг теплеет под ребрами, а руки так странно тянутся, чтобы коснуться. Наливает выпить за компанию и себе, а после прячет ладони в карманы брюк. От греха. Слишком притягателен Кэп вот такой. Без привычной формы и щита, без холодного огонька решимости в глазах, без стремления бежать куда-то, спасать этот проклятый мир, забывая про себя и дорогих для него людей. Растерянный. Домашний. Уютный. — Я дорог тебе, Роджерс. Правда или ложь? — на середине прерывает затянувшийся монолог про безумного титана, Камни бесконечности и уничтожение половины обитаемой вселенной. Все это еще не случилось. Его хочется (так тупо, Тони знает все это, да) зачем-то обнять или хлопнуть по плечу, будто лучшего друга. Ткнуться носом в виски, уже тронутые сединой. Обещать, что он справится. Они справятся вместе. "Я не умру, Кэп. Я тебе обещаю, что придумаю что-то и останусь в живых, раз уж так получилось, что ты вернулся во времени, чтобы исправить то, что случилось. Чтобы спасти меня". Вдруг доходит, что пауза затянулась. Что Стив разглядывает внимательно снизу вверх и молчит. Рот открывает и закрывает опять, пытаясь… Что? Подобрать какие-то верные фразы? — Ты — мой друг, Тони, — с трудом выжимает из себя Кэп, наконец, и отводит глаза. Не договаривает. Определенно. — Мне не понравилось тебя хоронить. Я решил — сделаю все, что смогу. Предупрежу тебя как-то перед тем, как отправиться дальше. — Назад? — отчего-то голос охрип. Отчего-то так иррационально вдруг захотелось зажать уши руками и заорать: "Замолчи! Чертов Кэп! Больше ни слова! Я не хочу это слышать, знать, что ты..." — Во времена Второй мировой. Ну, конечно. Это ведь Стив. — Все пытаешься быть супергероем? Спасти мир? А что он сделал для тебя, Стив? Этот мир и все эти люди? Зачем тебе это? Роджерс головою качает и никак не реагирует на ехидство в голосе Тони. Должно быть, привык. — Дело не в людях. И даже не в Гидре, которую я должен остановить. У меня остался друг в том времени, Тони… Ты пока еще не знаешь о нем ничего. — Он глаза опять и опять упорно отводит, но зыркает исподтишка. Как будто проверяет реакцию. Как будто все это сейчас — отголоски какого-то разговора, который у них уже был. Или будет. Там, в будущем Тони. Или уже не будет, учитывая, что... — ...я найду его здесь, всего через несколько лет. И узнаю, что люди Гидры поймали его там, в прошлом. Стерли память, промыли мозги и превратили в машину-убийцу. Это он убил твоих родителей, Тони. И многих... сотни других. Идеальное оружие. Я должен... Не так. Я вернусь до того, как все началось, и заберу его. Не дам искалечить. И спасу всех этих людей. — Моих родителей... — повторяет эхом и замолкает. Стискивает руками виски. Под пальцами пульсирует, как будто взорвется вот-вот, и в разные стороны брызнут кровь и мозги. — Да, Тони. Твоих родителей тоже. — ...и этот разговор у нас уже был? Они оба понимают, что это сейчас — не о Гидре, не о путешествиях во времени. А только о Стиве. О Стиве и друге, который в его жизни был просто всегда. Как его звали? Какой-то сержант. Тони еще в юности видел в музее. — Да, Тони. — И ты не смотришь на меня, потому что?.. — Потому что я не могу чувствовать то, что чувствуешь ты. Чувствуешь там, в моем прошлом. Не знаю, может быть сейчас, когда я тебе рассказал… все иначе пойдет. В любом случае я сделаю все, чтобы не дать тебе умереть. Я всегда буду твоим лучшим другом. — А он... Как его? Больше, чем друг. И это... Нет, не вопрос. Тони Старк — Капитан очевидность. — Его зовут Баки. — Понятно. Его ты выбираешь всегда. Вопреки. Тони кивает и в два шага пересекает комнату. Берется за бутылку и опустевший стакан, а потом, чертыхнувшись сквозь зубы, пьет прямо из горлышка. Горько. И алкоголь не помогает ничуть. Но разве?.. Разве должно быть так иррационально-обидно? Сейчас. Когда он не чувствует к Стиву совсем ничего. Кроме, может быть, легкой иронии с щепоткой презрения? — Не парься, Кэп. — Улыбка кажется тесной. Как новые туфли из искусственной кожи, которые к тому же малы на пару размеров. — Уж это я переживу. Так значит, ты дал отставку самому Тони Старку? Заголовок для первых полос. Сенсация века. Смеется и хлопает его по руке. Уязвленное самолюбие? И только. Но с кем не бывало. — Окей. Расскажешь, что дальше? С Таносом, камнями и миром. — Тони, мне жаль. — Проехали, ладно? Дальше он будет слушать вполуха об их похождениях и битвах последующих лет. Которых, раз уж случился этот их разговор, теперь, может быть, даже не будет. Может быть, он сможет теперь все стереть и будущее запустить по-другому? Набело переписать неудавшийся черновик. В конце концов, у него впереди еще несколько лет. С этой версией Стива, который пока еще ничего не знает про Баки. И, кто его знает, вдруг есть хотя бы самый маленький призрачный шанс... Один из четырнадцати миллионов.