Я тебя не люблю

После вспышки, что его почти ослепила, круги перед глазами расползаются кляксами. Черными и пунцовыми, с примесью крови. На самом деле сейчас ему больно даже моргать. — Мы победили. Тони, ты слышишь? Мы победили. Тони, ты победил. Что это? Слезы в голосе Кэпа? Да полно. Если Танос и его армада мертвы, развеяны во времени и пространстве, как Старк и задумал, щелкая пальцами, значит, все у них получилось. Значит, теперь можно жить. Можно жить. Кэп, ты себе представляешь? — Пятница? — Стив прижимает свою руку к груди. Где-то там позади маячат образы Роуди, Баки, Тора и Паучка, остальных… — Состояние критическое, — шелестит механизм, и Роджерс прикрывает глаза, красные, как после долгой-долгой гулянки. — Т-тони… — На покрытом слоем копоти и подсыхающей крови лице влажные дорожки кажутся шрамами, и Старк хотел бы протянуть руку, стереть. Вернуть этому образу привычное совершенство. Вот только он еще чуть-чуть полежит. Еще самую малость. — П-привет, — едва получается разлепить непослушные губы, что как будто спеклись. Склеились меж собою. Наверное, от жажды. Сейчас бы колы стакан ледяной и чизбургер с сочной котлетой. Нет, лучше шаурму, как тогда. Уже прошло десять лет. Но сейчас ведь тоже были читаури, правда? Это почти что традиция — Мстители, Нью-Йорк, шаурма. — Т-тони… — Стив перед ним на коленях, стягивает перчатку, чтобы прижать ладонь к почему-то холодной щеке. — Мы со всем справились, Тони. Танос мертв, и все позади… Ты пока отдохни… Его голос… Он дальше и глуше… Его голос… Переполненный сожалением и чувством вины. Его голос… Глаза закрываются сами собой. Безумно тяжелые веки. Кажется, все же правда пора отдохнуть, собраться с силами, а потом… А потом он подумает после. Глаза закрываются сами собой, и тьма приходит, притупляя рвущую тело на клеточки боль. Боль уходит. * Он открывает глаза. Знакомое место. Кажется, его особняк у реки, вот только насыщенный оранжевый свет бьет по глазам, заставляя щуриться, чтобы попробовать разглядеть фигуру мужчины там поодаль, у деревьев. Тони делает шаг. Силуэт все еще скрывается в тени: — Привет. Я знаю тебя? — Вообще-то мы были довольно близки. Этот голос… Он изменился, стал старше и глуше. Но все еще — это он. И все еще привычно сжимается уже не существующее, фантомное сердце. — Потому что ты… Здравствуй, Кэп. Ты стал старше. — На самом деле — буквально древний старик. — Стив ухмыляется грустно и выходит в полосу света. Глубокие морщины на загоревшем лице и все тот же ясный, почти детский взгляд. До абсурда наивный. — Рад видеть тебя, Тони. Привет. — Сработало, получается? — Сработало, Тони. Для всех нас и триллионов других, а для тебя… — Как видишь, я тоже в полном порядке. Где бы ни были мы сейчас. А там… уверен, мир свыкся с потерей меня. — Благодаря твоей жертве я прожил счастливую жизнь. Стив берет его руки в свои. И укутывает привычным теплом. Это ведь и сейчас хорошо. Расслабляет. Всего на пару секунд Старк позволяет себе отпустить и хотя бы на одно мгновение представить, что закончилось все вовсе не так, что и они вдвоем получили свое "долго и вместе". — Тони, мне так сильно тебя не хватает... — Я наделал в жизни столько ошибок... Они начинают одновременно и Роджерс кивает, позволяя Тони первому завершить свою мысль. — Я наделал столько разных ошибок. Но знаешь, об одном никогда не жалел. Тот щелчок меня, конечно, убил. Возможно, какой-то иной выход и был, но времени, чтобы найти его, не оставалось… Впрочем, кажется, и Стрэндж говорил что-то про единственный шанс из четырнадцати миллионов. — Ты пожертвовал всем. Я горжусь тобой, Тони. — Слезы. Снова слезы у него по щекам, как тогда, на поле сражения. Для Старка — всего пару мгновений назад. Для Стива — целая жизнь. Наверное, вместе с Баки. — Я горжусь, но до сих пор не смирился с тем, что тебя больше нет. — Но я здесь. Выше нос, Капитан. — Тони тихо смеется и крепко-крепко обнимает его. — Конец — это часть пути. Только часть. — Я люблю тебя, Тони. Старк вздрагивает и закрывает глаза, притягивает крепче к себе [не] своего Капитана. Конечно, он любит, но любит не так. И все же Тони ему благодарен — за эту встречу и за слова, что не дались легко. Возможно, стоило умереть, только чтобы это услышать. — Я тоже, Кэп. Все это время. — Я знаю. Солнце садится в реку, шипя. Время. Время больше не имеет значения.