Безучастное эхо

– Знаешь, Малфой, – сказал как-то утром Поттер, – спасибо тебе. Драко демонстративно фыркнул и хотел было развернуться и уйти, но Гарри остановил его, схватив за локоть и притянув к себе. От неожиданности Малфой едва не упал и до него не сразу дошло, что этот чёртов придурок его обнимает. Как же он ненавидел подобное. Такие жесты заставляли его ощущать дискомфорт, так что Драко почти отпихнул Поттера от себя, но всё же постарался не поморщиться. – Мы все в одной лодке, Малфой, – выдал "братец" так, словно Драко и сам этого не знал. – Я вижу, что тебе страшно... Неважно. Я хотел просто поблагодарить тебя за то, что я многое осознал благодаря тебе, точнее той хладнокровной твари, из-за которой мне пришлось справляться со всем происходящим дерьмом самому! – последние слова он практически прорычал ему в лицо, так что Драко попятился. – Обращайся, – прошипел он в ответ, не узнавая собственного голоса, не узнавая себя в этом тихом, забитом звуке. Поттер ушёл. Драко остался один. Снова. Поттер, конечно, был прав, но и он поступал эгоистично, требуя от других поддержки. Тем более, от него. Драко понимал сейчас, что для придурка вся эта кутерьма была более... реальной, чем для самого Драко, потому что... Да потому что он, блять, ушёл в чертового Риддла с головой и не видел, как мир катится в жопу. Нет, видел, отмечал, но искренне наплевал на катастрофичность ситуации. И в каком-то смысле сделал правильно, что наплевал, ведь он тут мелкая сошка и сделать ничего не мог изначально. Он даже считал это разумным, хотя разума у него, видимо, уже и нет. Он просыпался с задушенными в глотке криками, хватаясь за влажные от пота простыни ледяными пальцами. Он просыпался и с ужасом рассматривал свои изрезанные запястья, кровь из которых стекала в ладони и капала на белое одеяло. Горячая, алая, его. Она окрапляла собой его бледную кожу, предзнаменуя последний рубеж, через который он перешагнул. Драко зажимал ладонями запястья, пытался остановить кровотечение, но не мог, и жгучие слезы текли по щекам, солёными каплями застывая в пустом пространстве, где из всех звуков слышно лишь биение сердца, что выталкивало всё новые и новые потоки крови своей речитативной пульсацией. И слова на выдохе были подобны молитве, когда сорванным голосом он шептал в темноту: – Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Он шептал и понимал, насколько дорога ему его жизнь. Он плакал и почему-то звал Тома, прекрасно зная, что он не придёт. Драко звал его по имени, и чёрный силуэт у подножия кровати срывался на тихий, рычащий и очень безумный хохот, которому позавидовала бы тётя Белла. А потом всё стихало, и тишина давила на барабанные перепонки своим напряжённым звоном, от которого хотелось убежать. Кожа на запястьях была красной от его собственных ладоней, пытавшихся минутой назад стереть несуществующие раны и кровь. Каждое утро превращалось в ад. Каждая ночь была подобна смерти. Его личной смерти под взглядом тёмных глаз. Его жизнь стала чередой самоубийств, где каждая попытка ознаменовалась провалом, где он ломал себе все кости, но выживал, оставаясь калекой и улыбаясь пробитой насквозь челюстью. С него словно заживо сдирали кожу, обливали кипятком и выдирали ногти, педантично срывая один за другим, осторожно, методично, не давая отключиться. Драко перестал выходить из комнаты и вставать с кровати, так что последним из людей, кого он видел был Поттер. Тени играли сонеты на его нервах так же прекрасно, как он сам на пианино. Хлопок соседней двери мог довести его до истерики, до магического выброса, до бешенства, и он не был уверен, что однажды действительно не вскроет вен, что не повесится на люстре. Он выл. Он сидел на пушистом ковре, цепляясь пальцами за мягкие ворсинки, и смеялся. Он говорил сам с собой и слышал каждый раз шёпот на ухо: – Ему не нравится, когда на него смотрят. И почему чёртов Риддл бросил его одного со всем этим?! Драко понимал, что это уже полный абсурд, но не мог ничего сделать с тем фактом, что только с ним рядом ему становилось легче, только с ним рядом он мог мыслить и расслабиться. И это заставляло его орать, срываясь на хрипы и визги, разрывая голосовые связки к хренам, потому что уже слишком похуй, потому что Том ему не поможет, не придёт, как чёртов герой. Том его похоронит своим понимающим взглядом, а Драко ему это позволит. И всё же Поттер ошибся – они не были в одной лодке. Ведь Драко был в отдельной шлюпке с Риддлом. И эта шлюпка тонула.

***

В этом году никто не поедет в школу в сентябре на территории Магической Британии, потому что ехать туда уже не на чем. Хогвартс-экспресс превратился в груду бесполезного металла и барахла, годного лишь для украшения собой помойки. В газетах писали о масштабном взрыве, произошедшем на станции, который был устроен якобы террористами. Драко знал, что там произошло, потому что именно в тот день он вышел из комнаты. Его вывела в столовую мать, придерживая за плечи, будто он сам не мог идти... Хотя отчасти так и было. Драко смотрел в её осунувшееся лицо и не мог понять, как долго он не выходил наружу. Казалось, вечность. Люциус за ужином рассказал о том, что Хогвартс закрывается на время войны ввиду невозможности доставки детей в школу. Будто кто-то бы на это согласился... Как понял Драко, поезд был захвачен с целью привлечения внимания властей с помощью взятия пассажиров в заложники. Честно говоря, парень даже и не подозревал до сего момента, что Хогвартс-экспресс ходит до Хогсмида летом. Он думал, что школьный поезд предназначен только для доставки учеников в школу, но, как оказалось, не только. В общем, изначальная задумка, которая, как позже оказалось, была чистой воды импровизацией одной из группировок, провалилась. Министерство с завидным упрямством отвечало террором на террор, держась за свою власть руками, ногами, ногтями, зубами – всем, чем только можно было. Министр утверждал, что новый строй приведёт страну в упадок, а и так шаткая экономика просто рухнет, как ни бывало. Риддла обвиняли в ненависти к существующему строю и Магической Великобритании вообще, в убийствах миллионов магглов и волшебников, в жестокости и хладнокровии, на что он отвечал вскрытием очередной гнойной раны в механизме управления Министерства. Он безошибочно определял слабые места, и тогда власти отвечали стройной колонной бравых авроров, присягнувших на верность своему государству и способных убивать ради своей правды. Так и выходило, что против бывалых вояк выходило скопище обычных волшебников с простой палочкой наперевес. Риддлу каким-то чудом удалось их сплотить, потому они брали количеством, которое сокращалось быстрее, чем того бы хотелось. Всё происходило слишком быстро, из-за чего совершенно не было времени на то, чтобы натаскать людей, натренировать. Однако инстинкты брали свое, и обученные, образованные волшебники порой хватались за мечи, ножи, за все, что попадалось под руку. Ведьмы размахивали сковородами, пока на улицах пылал Адский огонь, пожирая всё на своём пути. И этот дикий хаос уже невозможно было контролировать. Драко знал это с самого начала, как знал и Риддл. Так всегда происходит, независимо от уровня образованности, развития общества. Всё равно однажды кто-то вцепится в кресло Министра мёртвой хваткой и будет пытаться подмять всё под себя, сопротивляясь переменам. Всё равно однажды людям надоест терпеть, надоест, и они захотят убивать за свои права. Перемены придут с кровью и пониманием мирной жизни. Тем пониманием, когда ты можешь сравнить, когда можешь вспомнить разрушенные улочки, от которых воняет горящей человеческой плотью. Так они создавали свою будущую жизнь. И Драко не мог их в этом винить. Не мог винить в этом себя, потому что разрушение – путь к новому. К тому новому, которое просто будет, чтобы быть. После ужина Драко вышел на крыльцо. Он не смог дойти до сада, поэтому тяжело опустился на ступеньки. Тёплый ветерок приятно обдувал измученное тело, и он просто дышал, глядя, как покачиваются кроны деревьев на фоне розово-фиолетового заката. Очень красивого заката, от которого что-то кололо в груди. Август. Закат. Тёплый ветер. Продрогшее тело и зелёные листики. Вдох-выдох. Пока он жив, он мог дышать. Это хорошо, даже если через боль и хрипы. Даже если себе вовред. Дышать ведь хорошо, да? Вдох-выдох. – Прекрасный вечер, не правда ли? – ровный, спокойный голос рядом заставил Драко вздрогнуть и медленно повернуть голову в его сторону. Как он здесь оказался? – Правда, – выдохнул парень, вглядываясь в острые черты мужчины, в угольные пряди волос и ощущая ауру спокойствия, о которой грезил столько времени... Очередной порыв ветерка, и Драко улыбнулся, наблюдая за тем, как Том глубоко втягивает воздух через нос, прикрывая глаза от наслаждения. По крайней мере, ему так показалось. Это завораживающе. Это красиво. – Я помню один такой закат, – тихо, немного хрипло проговорил Риддл и повернул голову к Драко, отчего тот вздрогнул, влетев со всего маха в тёмные омуты его глаз. – Он был лучшим в моей жизни, – поведал Том практически шёпотом, а Малфой понял, что его ведёт, что им сейчас воспользоваться - дело не трудное. Мужчина задумчиво хмыкнул и добавил: – Это было так давно. Драко смотрел в его глаза. Впервые так открыто, близко. Он смотрел на отблески заката и видел в отражении его глаз себя. Драко не мог разобрать цвет радужки из-за бликов, но свои, серые, видел. И ему хотелось обнять Тома, просто обнять, чтобы услышать биение сердца, чтобы его собственное подстроилось, забилось в такт. Наивно. Глупо. По-настоящему. Драко казалось, что они знают друг друга вечность, что сидели вот так на лестнице миллионы раз, что они прошли вместе путь, длиною в бесконечность. Ему казалось... Казаться – не быть реальным, но Драко уже не верил в истины, не верил в границы и рамки. – Правда? – тупо спросил он шёпотом, не находя в себе сил отвести взгляд. Риддл мимолетно улыбнулся, словно ничего глупее в жизни не слышал, но сердце Драко ухнуло куда-то вниз от этого секундного движения уголков губ. Его мир давно сузился до Тома Риддла, а теперь сфокусировался на тёмных глазах и алых губах, к которым так хотелось прикоснуться своими, попробовать их на вкус, даже если с привкусом крови. Драко словно плыл по мягким волнам, и он не сразу понял, не сразу осознал ладонь на щеке. Она была тёплой. Она была, и именно это правильно, именно это важно. Он так устал, так измучился, и ему хотелось замереть в этом моменте, пока большой палец поглаживал скулу. Ему хотелось плакать от облегчения, потому что кровь больше не бурлила изнутри, не пыталась сварить его внутренние органы. Крыльев больше нет... Но разве они ему нужны, чтобы летать? Драко прикрыл глаза, вдыхая его запах, и почувствовал лёгкое прикосновение к губам. Шелест зелёной листвы где-то рядом. Август. Закат. Драко открыл глаза, ощущая сонливость, ощущая усталость и тяжесть век. Он хотел спать. Ему было спокойно рядом с ним. И это было хорошо. Риддл улыбнулся и прошептал ему в губы, прежде чем поцеловать: – Спасибо за попытку, Драко. И мир поплыл. Вдох... Выдох. Драко вновь закрыл глаза. Всего на секунду. Затем открыл... И увидел перед собой потолок. Внутри что-то оборвалось. Драко зажмурил веки, словно пытаясь вернуть его, пытаясь... Остаться с ним. Однако, распахнув глаза, снова увидел лишь потолок. Знакомый потолок. Очень знакомый, но какой-то чужой. Небольшая трещина образовывала кружевной узор на белой поверхности, и... И ведь её не было! Не было этой трещины, но... Но он знал, что была, знал, откуда и когда она там появилась. – Нет, – прошептал Драко в звенящую тишину, отчаянно сопротивляясь мысли о том, что Риддл был всего лишь галлюцинацией или очередным сном. – Нет-нет-нет-нет... Драко мотал головой по подушке и вдруг понял, что злится. Он зол. Он ведь поверил... Он ведь... Драко резко сел на постели, отчего голова закружилась, но потом, когда он смог сфокусировать взгляд, внутри него всё заледенело. Всё было иначе, но привычно. Он не понимал, что не так, оглядывая свою комнату. Голова заболела. Он отчаянно искал что-то, искал подсказку, но не хотел в какой-то степени её находить. Он шарил взглядом по углам, натыкаясь на знакомую пыль, на те же обои и ковёр. Он даже ощущал самого себя иначе, но будто ещё не проснулся, чтобы понять. Сердце лихорадочно стучало. Его будто ударило по голове своей собственной жизнью, когда он наткнулся на какие-то записи на столе, на какие-то бумаги, которые сам же там и оставил. Драко сглотнул, отказываясь верить, и опустил глаза на левую руку, вцепившуюся в ткань одеяла... – Я любил его, понимаешь? – Косые, пьяные глаза Поттера внимательно вглядывались в него, будто ища ответ на свой вопрос. – Я, сука, спас их всех, а они... Они его не спасли! – Взмах руки и бутылка летит на пол, разбиваясь на сотни осколков. Драко смотрел, как содержимое расплывается по паркету, и чувствовал фантомную боль там, где была Чёрная Метка. Драко зажмурился. – Малфой, ты лучший артефактор из всех, известных мне, – важно вещала Грейнджер, то есть уже Уизли, – никому другому Министерство, во главе со мной, не может доверить изучение этого предмета. – Она вздохнула, огладила свой огромный живот, видимо, по привычке, и добавила: – Я скоро уйду в декрет, и мне необходимо знать, что это дело в надёжных руках. Поклянись, что не сделаешь ничего противозаконного, – карие глаза прожгли дыру в его черепе, а он лишь хмыкнул на эту пафосную речь. Лесть и провокация. Как обычно. Плюс безграничное недоверие. Что ж, на то у неё есть причины. – Клятвы приносить не буду, – фыркнул Драко и не удержался от капли самоиронии, – нам не по шестнадцать. Гермиона понимающе хмыкнула. – Что там у вас? Показывай. Драко выдохнул. В правой руке он сжимал хроноворот. Хроноворот, который починил по просьбе Министра. Это его рук дело. Это даже не просто хроноворот. У этого артефакта немного иные функции: не отмотка назад, а скачок. Драко тупо смотрел на свои пальцы, словно впаянные в небольшой предмет, и вспомнил, что вырубился, как только взял его в руки, как только коснулся поверхности... Он смотрел, вспоминал время в Хогвартсе, вражду с Поттером, войну, Волан-де-Морта, Метку, победу Героя и понимал. Понимал, что Тома Риддла здесь не было. И не будет. Был красноглазый сумасшедший волшебник, гоняющийся за мальчишкой. Понимал, что это было предупреждением. Не сном, а видением того будущего, что могло быть, не будь этого... Измени он прошлое. Драко помнил, как думал, что вернётся в прошлое и поменяет будущее. Но то были просто мысли... Ему было интересно, как бы всё обернулось, будь Том Риддл адекватным, если бы кто-то помог ему, вправил мозги в нужный момент... Теперь он знал, как бы всё обернулось... Но не слишком ли велика цена? Здесь, в настоящем, все счастливы, все рады, кроме самого Национального Героя и Драко, кроме бывших Пожирателей и многих слизеринецев, покинувших страну. Ему самому едва удалось избежать Азкабана и отучиться на артефактора, а всё благодаря чёртовой трусости... Его родителям не повезло – отец умер за решёткой, а матери пришлось переехать в Францию. Здесь же всем хорошо и, казалось бы, светит солнышко. Но сейчас Драко думал, что та война, которую он увидел в... Видении?... Да. Потому что его мозг такое воспроизвести точно не смог бы. И Драко ощущал, что это правда. Просто ощущал и все. Та война казалась справедливее этой. Там её хотели сами люди, а здесь она была навязана. Здесь она понавешала на волшебников ярлыки добра и зла. И от этого было тошно. И Тома Риддла здесь не было... И Северуса Снейпа здесь тоже больше не было. Драко посмотрел на артефакт, и ему стало страшно от того, какая власть сейчас находится в его руках... Сотни жизней. Сотни неписанных историй. Целая страна. – Не включай свет, Драко, – кровавый оскал вспыхнул пред взором, опалив сознание ясностью. – Ему не нравится, когда на него смотрят. Там ему было семнадцать. Там он был так юн и так многого не знал. Сейчас Драко понял, что это было, что за сопротивление он испытывал, что именно сводило его с ума. Время. Все вставало на свои места, пазл собирался воедино, ужасая своими параметрами. Драко осознавал теперь, почему ему казалось, что между ним и Риддлом есть связь. Да потому что она была! Потому что это он вернулся в прошлое и что-то сказал ему, что-то сделал для него такое, что тот поверил. Непонятно, как и что, но результат очевиден. Они нарушили баланс. Он - тем, что прыгнул в прошлое. Риддл - тем, что изменил его. А время не любит, когда на него смотрят, да? Время не хочет, чтобы его меняли, оно сопротивляется. Магия стала свидетельницей этого переворота, а магия и время всегда идут в ногу. Они давили его, как жука. Изощренно. Их маленькая месть. Рано или поздно он вскрыл бы себе вены. И Драко не удивился бы, если бы за ним это сделал и Риддл. Потому что их безумие было на двоих. Драко лихорадочно вспоминал. Казалось, голова сейчас взорвётся, но он не мог забыть отблески заката в его глазах, не мог забыть отражение своих серых радужек... Теперь были ясны все его сны, все его галлюцинации. Теперь красные зрачки Волан-де-Морта не пугали, потому что там, за ними, был маленький мальчик, которому страшно. Но ведь все они – маленькие мальчики, которым страшно, не так ли? Все вокруг замерло. Опустело. Словно осыпалось, как чёрная роза. Драко смотрел на артефакт в руке пустым взглядом. Имел ли он право? Мог ли он рисковать всеми ними? Всеми этими волшебниками и волшебницами, смотрящими на него, как на грязь под ногтями? Разве мог он решать за всех? Драко потянулся пальцем к стрелке часов на циферблате. Необходимо было просто набрать нужную дату. Главное знать как, а Драко знал. Палец замер, хотя даже Поттер в братьях его не пугал. Стоит ли оно того? Ведь они с Риддлом в любом случае там не жильцы. Не надолго. Разве ему вершить судьбы? Ради чего? – Спасибо за попытку, Драко, – билось безучастным эхом в голове. Ради его "спасибо"? Рука дрогнула сегодня. – Я помню один такой закат, – отдавалось в висках спокойным, красивым, завораживающим тоном. – Он был лучшим в моей жизни. – И снова отражение собственных светлых глаз в его, тёмных. ... в жизни... в жизни... Быть может, рука не дрогнет завтра...