Ириша и... Ириша?

А на следующее утро пара отправилась в медцентр. После многочасового обширного обследования Ирина вышла к мужчине в коридор. — Всё в норме. Я же говорила, что ерунда. — Что врач сказал? — поинтересовался, усаживая еë возле себя на диванчик, — Почему тебе было плохо вчера? — А он ничего не говорил, он просто что-то в карточке написал, — отдала медицинскую карту в руки мужчины, — Вот только это и всё. А так сказал, что я здорова. — Так, давай посмотрим… — Лепс открыл карту, — Чëрт ногу сломит!.. — фыркнул, рассматривая непонятную запись врача. — Я сама ничего не понимаю, — рассмеялась. — Может, пойти спросить? — задумчиво посмотрел на неë, — Не стал бы он писать что-то в карту, если ты здорова. — Я туда больше не хочу, — усмехнулась, — Хочешь — иди, — улыбнулась. — Что они тебе там такого сделали? — хохотнул. — Я просто не люблю врачей. И когда ко мне прикасаются чужие люди. — Ну хорошо, я сам схожу. Подожди меня здесь, — чмокнул еë в губы и вместе с картой зашëл в кабинет. Через некоторое время Григорий вышел обратно в коридор. — Ну что?.. Узнал?.. — лениво протянула, так как жутко хотелось уже домой, отдыхать. — Врач сказал, что ты здорова, но тебе нужно поменьше нервничать, больше отдыхать и есть продукты, богатые витаминами, — перечислил, — Пойдëм домой, обеспечу тебе это всë, — пошутил. — Тоже мне гений, — фыркнула, — Не понимаю, зачем эту ересь писать в карту… — протянула, поднимаясь с диванчика и надевая куртку. — Он поставил туда отметку о проведëнных анализах, — усмехнулся, одеваясь следом. — Бюрократ, — усмехнулась, — До чего мы докатились… — Да ладно тебе, — улыбнулся, обнимая еë, — Если бы у тебя что-то нашли, там такой список был бы… — Тьфу на тебя! — засмеялась и чмокнула Лепса в нос, — Пошли домой, жених, — усмехнулась. — Пошли, родная, — поцеловал еë в губы. Они, держась за руки, вышли из клиники. Пара благополучно доехала до дома. Пока Григорий был на кухне, Ирина позвонила своей команде. — Ну что? Вечером всё в силе?.. Замечательно. Ой, у нас же сегодня праздник был намечен… Я? Да, еду, конечно. Всё, до связи. — И куда ты собралась сегодня вечером? — поинтересовался, заходя в гостиную, где на диване сидела Аллегрова, с блюдом, на котором лежали порезанные фрукты, — И, главное, с кем? — Со своими бэк-вокалистками в сауну. Одна из них решила устроить девичник, — невозмутимо, — О, фруктики! — довольно облизала губы. — С каких это пор ты ездишь на девичники к бэкам? — усмехнулся, протягивая ей несколько апельсиновых долек. — Я просто обещала. Ты же знаешь, всегда выполняю то, что говорю, — улыбнулась и, запихнув все дольки разом в рот, начала активно жевать. — Как маленькая, честное слово! — засмеялся, глядя на то, как она пытается прожевать всë это. — Я давно апельсины не ела, — усмехнулась, когда прожевала, — А сколько времени сейчас? — Теперь будешь их есть регулярно, но в меру, — хохотнул, — Сейчас… сейчас шесть часов вечера. А что? — Прикидываю, во сколько мне надо будет начать собираться, — улыбнулась, забирая с подноса киви. — Ты надолго туда едешь? — спросил, — Где находится эта сауна? — Не знаю точный адрес, где-то в центре Питера, — пожала плечами, — А насчёт надолго… Дня на три, я думаю. — Нифига себе!.. — присвистнул, — А почему ты мне раньше не сказала? — Да я забыла совсем, — виновато улыбнулась. — Мда… — почесал затылок, — Ну, что ж, придëтся как-то эти три дня без тебя жить… — усмехнулся. — Нет, ну ты можешь поехать со мной, просто в сауну не пойдешь, — предложила. — Ты на чëм ехать собралась? — поинтересовался. — На машине с девчонками, — поедая фрукты. — А я там тогда каким боком? — засмеялся, — Как ты думаешь, что будет, если такой завидный мужчина, как я, сядет в машину, битком набитую молодыми девочками? Ты всю дорогу будешь ревновать, — усмехнулся. — А ты повода не давай. Тем более кто меня будет спасать, если меня вдруг затошнит? — рассмеялась. — А зачем ты тогда едешь? Ты, кстати, в курсе, что после зачатия и первые несколько месяцев нельзя лежать в горячей воде? — хмыкнул. — Ты реально думаешь, что я могу быть беременна? — засмеялась, — Мне лет то сколько уже… Боже, тридцать шесть, какой кошмар! — смеясь. — Кто-то и в пятьдесят рожает, — хмыкнул. — Ну, это точно буду не я, — усмехнулась и доела фрукты. — Вот именно, — улыбнулся и чмокнул еë в щëчку. — Хотя насчёт воды ты прав, вдруг я всё-таки… Обещаю быть осторожна, — кивнула. — И напитками сильно не увлекайся, ладно? — обнял еë. — Буду пить только сок, — улыбнулась, — Надеюсь, по поводу стриптизёра указаний не будет? — пошутила. — Какого ещë стриптизëра? — нахмурился. — Обычного, у нас же девичник, — усмехнулась. — Ты издеваешься? Я никуда не пущу тебя, — отрезал. — Да что за бред? Я не собираюсь с ним спать… — выдохнула. — Я всë сказал. Ты никуда не едешь, — и, забрав пустой поднос, он направился на кухню. — Я хочу на девичник! — вскрикнула и побежала за мужчиной. — Я тоже много чего хочу. Например, я хочу, чтобы моя женщина не смотрела, как перед ней танцует какой-то голый мужик, — хмыкнул. — Тогда танцевать будешь ты! — злобно. — Ага, заняться мне больше нечем… — фыркнул, — Перед тобой — пожалуйста, перед другими не буду, мужское достоинство не позволяет. — А я перед другими и не просила. Я. Хочу. Стриптиз! Пусти! — Будет тебе стриптиз! — рыкнул, — Пошли в спальню! Стало страшно от того, насколько зол, несмотря на то что злилась сама, повиновалась ему. — Пойдём… — направилась наверх. Лепс, злой как никогда, пошëл следом за ней. По пути он заглянул в гостиную и прихватил оттуда небольшую колонку. Они поднялись на второй этаж и зашли в спальню. Когда Григорий вошёл, женщина тихо проговорила: — Гришка, я тебя умоляю, осторожно только, — волновалась, знала, что в состоянии злости способен на всё. — Как будто я собираюсь на шпагат садиться, — недобро усмехнулся и включил подходящую музыку. Закрыл глаза, пытаясь настроиться и поймать ритм. Когда открыл их, на Ирину смотрел уже соблазняющий еë мужчина. Лепс встал перед кроватью, на которой сидела Аллегрова, и стал медленно двигаться на месте, акцентируя внимание на пока ещë закрытых привлекательных участках своего тела. Он не торопился раздеваться, хотел увидеть в женском взгляде нетерпеливое желание, завести еë. В начале женщина была немного напряжена, ведь они чуть не поссорились из-за какой-то, как ей казалось, ерунды. Но то, как он двигался, не могло ей не нравиться. Если его мог завести её поцелуй, то её заводило просто его присутствие, достаточно было посмотреть на него, чтобы захотеть прикоснуться, а потом и всё остальное… Григорий танцевал и раздеваться не спешил, а вот женщине стало жарко и она расстегнула несколько пуговиц на рубашке. — У тебя хорошо получается, — улыбнулась. — Я заметил, раз кто-то вместо меня уже начинает раздеваться, — усмехнулся, начиная медленно снимать с себя футболку. Вскоре снятая вещь полетела в Ирину. Лепс размял плечи и, поиграв мышцами, продолжил танцевать, теперь акцентируя внимание на своих груди и торсе. Аллегрова взяла футболку в руки и прижала к лицу, жадно вдыхая запах его одеколона. — М-м-м… — протянула и закусила губу, наблюдая за ним. Григорий воспользовался самым главным оружием — зрительным контактом. Начиная расстëгивать ремень, а затем и сами джинсы, он ловил еë взгляд и посылал ей электрические заряды по телу своим соблазняющим, делая это словно играючи, неожиданно. — Солнышко, не делай так, пожалуйста, — попросила дрожащим голосом. — Почему? — бархатно усмехнулся. — Иначе я начну ласкать себя прямо здесь и сейчас, — усмехнулась. — Может, мне тогда вообще перестать? — поинтересовался. — Не-е-ет, не так быстро! Не пустил — делай всё, что должен стриптизёр. — Тогда сиди и терпи. Потому что взгляды тоже входят в обязанности стриптизëра, — усмехнулся и медленно стал стягивать с себя джинсы. Из-за того что у него не было подходящего для этого дела костюма, мужчине было намного сложнее снять их так же эффектно, как это делают стриптизëры, но он всë равно постарался повторить так, как должно быть. Джинсы полетели на кровать и легли рядом с Ириной. Григорий остался в одних боксерах и носках, последние из которых он тоже быстро снял и отбросил в сторону. — То, что осталось, ты потом тоже снимешь, м? — томно протянула, разглядывая его с ног до головы. — Куда я денусь, сладкая… — усмехнулся и, повернувшись к ней спиной, поднял руки вверх, демонстрируя пришедшие в движение мышцы крепкой спины. После чего развернулся обратно и, плавно двигаясь, направился к Аллегровой, скользя руками по своему телу. Ирина, неотрывно смотря на него, сползла на самый край кровати и расставила ножки пошире. Лепс приблизился к ней и встал у неë между ног. Погладил еë бëдра и, взяв женскую руку в свою, положил ладонь на свою грудь, ведя ей по всему своему телу. Аллегрова нервно выдохнула и облизала губы, следуя взглядом за рукой. Он, заметив еë реакцию, усмехнулся и медленно стал опускать еë ладонь вниз. Провëл ей по своему животу, затем ещë ниже… Задел еë рукой резинку боксеров, словно хотел пустить еë внутрь, но всë же повëл дальше. Ирина почувствовала, как под еë пальчиками его орган, спрятанный в нижнем белье, стал подниматься и твердеть. — М-м-м, я смотрю, ты тоже возбуждён, — довольно рассмеялась, — А ведь танцевал ты, а не я… — выдохнула и нежно сжала. — Это он на тебя так реагирует… — чуть простонал от еë действия, — И на твои ласковые ручки… — Я рада, Гринечка, — мягко улыбнулась. Другая рука тоже начала нежно поглаживать его возбуждённый орган. — Мой хороший… — смотрела на мужчину. Лепс закрыл глаза, иногда постанывая от еë ласк. Ему нравилось чувствовать и понимать, что она владеет им. Он постарался расслабиться. — Золотой… — улыбаясь, продолжала свои действия, — Хочешь, поцелую его? — предложила, спуская боксеры вниз и обхватывая обнажённый упругий орган руками. — Это уже не входит в стриптиз, — усмехнулся и, открыв глаза, опустился на корточки. Его руки прошлись по еë бëдрам, поглаживая их. — А это не стриптиз, — усмехнулась, — Это я делаю приятно своему любимому мужчине… — прошептала. — Мне снять? — спросила, показывая на свои брюки. — Снимай, — кивнул, расстëгивая на них пуговичку. — Хорошо, — улыбнулась и быстро избавилась от вещи, оставаясь в бордовых кружевных трусиках. Хотя, судя по их прозрачности, трусами это можно было назвать с трудом. Ирина не успела сесть обратно на кровать, так как Лепс встал на колени и, обхватив руками еë бёдра и прижимая еë к себе, прижался губами к еë промежности через кружево. — Гришка! — взвизгнула от неожиданности и сжала его плечи. — Ты чего? — усмехнулся, подняв голову и взглянув на неë, — Уже и поцеловать там нельзя? Даже через трусики? — Я просто не ожидала, что так сразу… — выдохнула, заводил её своими словами, не подозревая об этом, — Целуй, — улыбнулась. — Сядь, тебе так удобнее будет, — несильно толкнул еë, чтобы села. — Да, — улыбнулась и, сев, раздвинула ножки. Григорий удобно устроился у неë между ног и провëл ладонью по бордовому кружеву трусиков, задевая пальцами внутреннюю сторону бëдер. — М-м-м… — прошептала, кожа покрылась мурашками. — Ириш, нам нельзя… — вспомнил и грустно вздохнул, убирая руку и кладя еë ей на колено. — Почему? — удивлённо. — Тебе нельзя кончать, — посмотрел ей в глаза. — Ну… Ну, может, мы не до конца? Ну пожа-а-алуйста!.. — заканючила. — Ну хорошо, я и сам сейчас не сдержусь… — усмехнулся и, проникнув пальцами под трусики, провëл ими по нежным складочкам. — Да-а-а, спасибо… — довольно протянула, улыбаясь. — Съем мою сладкую девочку… — и он повалил еë на кровать и, отодвинув кружевную тряпочку в сторону, прижался губами к промежности, покрывая еë поцелуями и проводя языком. — Боже-е-е, малыш… — простонала, — Съешь… — выдохнула, нашла его руки и аккуратно сжала. — Скажи мне, когда почувствуешь приближение оргазма, — попросил, стягивая с неë трусики и продолжая прерванное занятие. — Хорошо, — кивнула и простонала его имя, выгибая спинку. Он раздвинул пальцами внешние складочки и провëл языком по открышемуся сочащемуся пространству. Нащупал пальцем упругую горошину и стал массировать еë, тем временем его горячий язык обвëл контуры отверстия влагалища. — Ах-х-х, милый… — прохрипела оттого, что перехватило дыхание от удовольствия, — Как же ты хорошо делаешь… Григорий убрал палец, массировавший клитор, и заменил его языком, играя с набухшим от возбуждения чувствительным бугорком и иногда втягивая его ртом и сжимая губами. — Ах-х-х, да-а-а… — довольно протянула, — А ты… ты будешь входить?.. — прошептала. — Нет, Ириш, нельзя… — выдохнул, накрыв ладонью трепещущие нежные складочки и чуть отстранившись. — Тогда я потом тебе сделаю губами… — протянула, — И кстати, тереться тебе можно, — улыбнулась. — Знаю, любимая… — он сел рядом с ней на кровати, — Иди ко мне на колени, — улыбнулся, не убирая руки с еë промежности. — Ага, иду… — выдохнула и, переместившись на его колени, начала двигаться, — Так? — улыбаясь, провела ладошкой по его щеке. — Люблю, когда ты ëрзаешь… — выдохнул, чмокая еë в нос, губы и подбородок. — Я знаю, любовь моя… — выдохнула, — Мне тоже приятно так делать… — не прекращая движений, расстегнула рубашку до конца и, сняв её с себя, отшвырнула в сторону. — М-м-м, это наше спасение на ближайшие три месяца… — слабо усмехнулся, поглаживая еë стройную талию и поднимаясь руками выше. Почувствовал, как от трения внизу становится горячо и влажно, и застонал, прижав к себе Ирину и уткнувшись лицом ей в шею. — Гринь, а с чего ты так уверен, что я беременна, м? — бархатно усмехнулась и нежно простонала. — Ты сказала, что у тебя… благоприятные дни… и ты ничего не принимала против беременности… — пробурчал ей в шею и глухо простонал от удовольствия. Одна его рука легла на еë поясницу, другая скользнула между бëдер, пальцы раздвинули внешние складочки, чтобы его затвердевший орган двигался по самому сокровенному и задевал набухшую горошину. — Гри-и-инечка… — простонала, — Я и раньше не пила, и в благоприятные мы с тобой… — выдохнула, — И ничего не было. — Ну не знаю тогда… — хрипло вздохнул, целуя еë в шею, — Боже, как же там горячо… — довольно рыкнул. — Да-а-а, очень приятно… — простонала и ускорила темп. — Ир-р-р-рка-а-а-а… — прорычал. Его ладонь сильно сжала женскую ягодицу, и Ирина почувствовала, как он кончил. Мужские пальцы, разводившие в стороны складочки, рефлекторно сжались и сдавили набухшую горошину. — Нет! — вскочила и резко отдёрнула его руку. — Прости, малыш, я не специально… — выдохнул. — Я чуть не кончила… — выдохнула. Ноги ощутимо подрагивали. — Иди ко мне, — немного виновато посмотрел на неë. — За-зачем? — спросила тихо-тихо. — Просто хочу тебя обнять, — на мгновение прикрыл глаза. — Ты чего? Тебе не хорошо? — тут же подошла к нему и обняла. — Всë порядке, Ириш, я просто устал, — улыбнулся, чмокнув еë в макушку и обняв в ответ, — Спасибо, что разрешаешь прикасаться к тебе… — благодарно шепнул ей на ушко. — А почему я должна запрещать? — рассмеялась, целуя его в плечо. — Ну, многие женщины, когда беременеют или ожидают беременность, запрещают своим мужчинам трогать их там, ласкать… Инстинкт материнства, что ли… — устало выдохнул, откидываясь на постель и увлекая Ирину за собой. Устроил еë у себя на груди. — Ну, я не запрещала, потому что доверяла. К тому же мне ведь тоже приятно, я тоже удовольствие получаю, — улыбнулась. — Ну и хорошо, — улыбнулся, поглаживая еë по спине, — Ну что, на сколько оценишь стриптиз в моëм исполнении? — усмехнулся. — Стриптиз на четыре, — усмехнулась. — Из десяти? — хмыкнул. — Из пяти, милый, — улыбнулась и счастливо прикрыла глаза. — А за что ты один балл сняла? — хохотнул. — За то, что не закончил, — засмеялась, — Но это я виновата. Он из-за меня встал, — хихикнула. — Требую возвращения балла! — шутливо проскандировал, — Комиссия была несостоятельной, — засмеялся. — Ладно-ладно, — усмехнулась, — Ты был великолепен, — улыбнулась, — И после тоже, только, если бы я не вскочила, если я беременна, могли бы быть проблемы. У меня там до сих пор дрожит всё. Надеюсь, скоро пройдёт, — хмыкнула. — Ну прости, любимая, я не специально, я не контролировал ничего… — чмокнул еë сначала в обе щеки, а затем в губы, — Давай поглажу, ты сразу расслабишься. — Я кончу сразу, — хохотнула, поглаживая его руки. — У меня есть идея получше, — улыбнулся, — Ложись рядом со мной. — Ну хорошо, — легла рядом с ним, — Массаж? Я угадала? — усмехнулась. — Давай просто полежим, — Лепс приобнял еë за талию и положил свою тëплую ладонь ей на низ живота. — М-м-м, ну, так тоже можно… — мягко улыбнулась и прикрыла глаза. — Так лучше? — шепнул ей на ушко, начиная осторожно поглаживать. — Мгм… — промычала, — Спасибо, — тепло и тихо. Григорий поцеловал Ирину в лоб и продолжил гладить низ еë живота, обнимая женщину. Какое-то время они лежали так и молчали. Обоим было хорошо рядом друг с другом. — А ты мальчика хочешь или девочку? — поинтересовалась, улыбаясь. — Даже не знаю… — задумался, — А ты? — Я мальчика хочу, — улыбнулась, — Маленького Гришку. — Ты уже и имя придумала? — удивлëнно хохотнул. — Ну нет, это твоё имя, золотой, — рассмеялась, — А имя… Может, Сашка, м? — Главное, чтобы не Валера и не Игорь, — захохотал. — Просто Сашка и для девочки и для мальчика подойдёт, удобно, — улыбнулась, — А тебе какие имена нравятся? — Я люблю звучные имена. Но можем придумать что-нибудь экзотическое. По типу твоей Лалы, — усмехнулся, — Сейчас ещë рано для имëн. Вот когда малыш покажет себя… тогда сразу будет понятно, как его назвать, — улыбнулся и чмокнул еë в губы. — Ну хорошо, я просто мечтала. Может вообще никого не будет, — тихо. — Будешь так говорить, не будет, — фыркнул. — А, то есть я виновата, что так говорю, да?! — Потому что не надо так говорить. Нет, ну если ты не веришь своему организму и частичке моего, тогда можем жить, как раньше. Будем заниматься сексом, как нормальные люди, а не как те, кто ждëт ребëнка, ты поедешь в сауну париться и возьмëшь себе коктейли… — снова разозлился и сел на кровати, отвернувшись от Аллегровой. — Ну, во-первых, в сауну я уже опоздала. А знаешь почему? Потому что позволила тебе сделать мне приятное, несмотря на то что могу быть беременна. Потому что тебя люблю и не могу поверить, что ты можешь подарить мне малыша! Потому что я боюсь рожать! — выкрикнула. — Прости меня, — он повернулся и крепко обнял еë, — Я не должен был тебя обижать… — Спасибо, что ты рядом, — обняла его и укнулась носиком ему в шею. — Прости меня, Ириш, — чмокнул еë в макушку. — Я не обижалась, дорогой… — прошептала, поглаживая его волосы. — Давай на выходных съездим на природу? — предложил, — Тебе нужен свежий воздух. — Всё-то ты знаешь, что мне нужно, — фыркнула, — Ну давай съездим. — Конечно, знаю, я же твой без пяти минут муж, — усмехнулся и, увидев еë наморщенный носик, чмокнул его, — Моя маленькая капризная девочка, — улыбнулся. — Муж — объелся груш, — засмеялась, — Твоя, — усмехнулась, — И сегодня я это в очередной раз доказала, — улыбнулась и резко крепко-крепко обняла его. — Ой, раздавишь, сильная моя… — наигранно захрипел и шутливо шлëпнул еë по попе. — Ой, прости! — разжала объятия. — Да ты не так сильно обнимала меня, — улыбнулся. — А чего ты тогда захрипел? — удивлённо. — Прикалываюсь я над тобой, глупышка, — засмеялся. — Ой, да ну тебя в баню, Лесверидзе! — оттолнула и отвернулась от него. — Ну и чего мы дуемся, м? — шепнул ей на ушко, обнимая со спины. Зарылся носом в еë волосы и поцеловал возле ушка. — Гришка, ну вот что ты делаешь?.. — протянула. — Извиняюсь… — пробурчал ей в волосы, спускаясь ниже и целуя бархатную шею. — Как-то это больше похоже не на извинения… — усмехнулась шёпотом. — А на что? — улыбнулся. — На то, что ты хочешь ещё, — засмеялась. — А как должно, по-твоему, выглядеть извинение? — усмехнулся, чмокнув еë в скулу. — А-а-а… — усмехнулась, — Тогда понятно, — изогнула шею. — Нет, ну если ты хочешь услышать простое «прости», тогда ладно, — чуть отстранился от неë, — Прости, Ириш. — Целуй, — не меняя положения головы, откинула волосы. — Ты ж не хотела, — хмыкнул, наклонившись и проведя носом щекотливую дорожку по еë шее. — Я этого не говорила, — усмехнулась. — Хитрая какая… — хохотнул, обняв еë сзади за талию. Уткнувшись лицом ей в плечо, прикусил чувствительное место возле ключицы. — М-м-м, ну когда-то надо и хитрить… — прищурилась. — Люблю тебя, лисичка моя, — улыбнулся. — Знаю, — рассмеялась, — А я тебя. — Ну, раз ты опоздала на этот свой девичник… Что будем делать? — поинтересовался. — Как что? Спать будем, Гришка, — усмехнулась, — Ты время видел? — Нет. Я сексом занимался, в отличие от других, — пошутил. — Вот не надо, я тоже этим же занималась, — усмехнулась, — Я на часы посмотрела только что. — И сколько времени, часовщик? — усмехнулся. — Девять, — улыбнулась, вспоминая свою песню. — И ты говоришь, что это поздно? — фыркнул. — Спать хочется, знаешь ли, — фыркнула в ответ и разлеглась на кровати. — Ой, вы посмотрите на неë… — улыбнулся, чмокнув еë колено. — А что такого? — мягко улыбнулась, прикрывая глаза. — А кто-то хотел ехать в Питер с бэками в сауну… — Фпать хосю, — детским голоском. — Пойдëм сначала на кухню, малыш, — заявил. — Ну вот заче-е-ем?.. — недовольно протянула. — Будем прививать тебе привычку каждый вечер пить йогурт, — улыбнулся. — Гринь, ну какой йогурт на ночь, а? Я не хочу ничего. Ни есть, ни пить. — Ириш, это полезно для здоровья. Пошли-пошли! — потянул еë с кровати, — Могу тебе туда ягод порезать. — Лепс, какой же ты зануда!.. — протянула, идя вслед за мужчиной на кухню. — Зато ты у меня не зануда, — хохотнул, заходя на кухню и включая свет, — На, наливай, — протянул ей стоявшую на столе бутылку с йогуртом, в котором не было никаких фруктовых или ягодных добавок. — Хорошо, ПАПОЧКА, — усмехнулась и, налив йогурт в чашку, выпила его. — Всë, молодец, можем идти спать, — усмехнулся, быстро вымыв за ней чашку. — Ура!.. — выдохнула, — Гри-и-инь… — М? — обернулся. — Я арбуз хочу… — водя пальчиком по столешнице. — Прямо сейчас? — удивился. — Да, — кивнула и тихо усмехнулась. — Вот вроде не беременная пока, а уже такие извращëнные запросы поступают… — хмыкнул, — Может, завтра, а? Ты же йогурт выпила… — посмотрел на неë. — Ну Гриша-а-а, арбузика хочется… — просяще. — Ладно, будет тебе арбуз… — вздохнул и вышел из кухни. Пошëл в гостиную и, включив ноутбук, быстро заказал на сайте круглосуточного интернет-магазина небольшой арбуз с быстрой доставкой. Очередная маленькая женская месть вступила в силу. Удивилась тогда, когда начал целовать её в шею, но быстро успел разжечь в ней желание. А после вёл себя так, будто ничего и не делал. По мнению Аллегровой, мужчина должен был быть наказан. Когда арбуз доставили и Лепс с довольной улыбкой принёс его на кухню, где сидела Ирина, она тихо сказала: — А я уже не хочу. — Ир, ты прикалываешься? Я кому его заказывал? — удивился, в голосе начали проскальзывать нотки возмущения. — А что делать, если я не хочу? Пойдём спать… — выдохнула. — Завтра с утра будешь есть арбуз, значит, — заявил и поставил его в холодильник, — Пошли. — Не буду, — усмехнулась, выходя из помещения. — Будешь-будешь, — хмыкнул, — Иначе… — У меня аллергия на арбузы, дорогой… — прошептала ему на ушко, подойдя близко-близко к нему, а затем захохотала, — Иначе, что? — Иначе я придумаю что-нибудь такое, после чего арбуз покажется тебе легкотнëй… Подожди, ты сказала аллергия? Снова мстишь мне?! — недовольно сложил руки на груди и воззрился на неë. — Представь себе, — усмехнулась, — Я мстительная девочка. — Знаешь что, мстительная девочка? Ты спишь одна, — развернулся и вышел из кухни. — Ну Гриша-а-а!.. — буквально побежала за ним, — Так не честно! И вообще, как ты мог не знать, что у меня аллергия?! — решила, что лучшая защита — это нападение. — Ты никогда не ела арбузы при мне и не говорила об этом, — заявил, не оборачиваясь, и направился в гостиную. — Не ела, потому что аллергия, — кивнула сама себе, — Ну Гриня-я-я, а что мне делать теперь… с этим? — дождалась, когда он сядет на диван, и, сняв насквозь промокшие трусики, отдала их ему, после чего направилась в спальню. Не было смысла оставаться там дальше, только ещё больше поругаются. — И зачем ты мне их отдала? — поинтересовался, направляясь за ней. Догнал еë возле входа в спальню. — А не знаю… — отстранённо ответила и зашла в опочивальню. — Иди сюда, — притянул еë к себе за руку, — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — кивнул вниз, туда, где было горячо и влажно. — Приятное… — прошептала, улыбаясь. — Если я буду делать тебе приятное, я возбужусь сам и тогда… — выдохнул, — Пойдëм спать. — Ну Гришка, я не могу спать… — захныкала. Лепс прижал Ирину к себе и просунул руку между еë ножек, накрывая ладонью сочащуюся промежность. — Ах-х-х, Гриня… — выдохнула, широко улыбнувшись, и запрокинула голову назад от удовольствия. Была рада, что послушал. Он начал ласково водить там пальцами, пробегаясь по нежным складочкам, и чуть развëл их в стороны, дразняще касаясь самого сокровенного. — Малыш, давай не стоя… — простонала, впиваясь пальцами в его плечи. — Пойдëм ляжем, — кивнул и, подхватив еë под ягодицы, чтобы она развела ножки и прижалась к нему, донëс женщину до кровати. Лëг и притянул еë к себе на грудь. Его пальцы снова скользнули вниз и продолжили ласкать еë там. — М-м-м, спасибо тебе, любимый… — улыбнулась и застонала. Провëл пальцами по нежной коже и, нащупав набухшую горошину, стал массировать еë пальцем, сначала надавливая чуть ощутимо, а затем всë сильнее и сильнее. Другой его палец дразняще обводил контуры входа во влагалище, иногда чуть проникая внутрь. — Дорогой, хорошо! — довольно протянула и облизала пересохшие губы, — Ты не волнуйся, я быстро кончу… — хрипло застонала. — Тебе нельзя кончать, забыла? — убрал пальцы и накрыл ладонью трепещущие складочки. — Ну Гриша-а-а… — недовольно протянула, — Хорошо… — выдохнула, — Ещё чуть-чуть так полежим и спать, — чувствовала его горячую ладонь, и от этого было приятно. — Спи так, — чмокнул еë в нос. — Спасибо, золотой, — потёрлась о его плечо и прикрыла глаза, — Спокойной ночи, любимый мой… жених, — тихо усмехнулась. — Влажных снов тебе, сладкая, — усмехнулся, накрывая обоих одеялом и обнимая еë за талию под ним. — Какие пожелания… — усмехнулась, — Ты мой самый лучший сон. В комнате наступила тишина, и они оба уснули. Сколько ещё раз они успеют поругаться и помириться за эти девять месяцев, неизвестно, но то, что после они будут самыми счастливым родителями в мире, это точно.