demon in tailcoat

Обряд венчания является одним из самых важных событий в жизни юного графа. Помолвка в произведении благоприятных условий, выдает не малый процент успеха и получения выгоды от столь важного действия. Не без внимания остаются и слухи, которые ходят об определенной семье. Благородные слова и поместье с позолоченным потолком. Когда эти два фактора соблюдены, можно смело жениться на девицы из выбранной семьи. Огромная церковь, внутри которой все украшено белыми лентами и цветами. Хор, состоящий из детишек десятилетнего возраста расположился позади священника. Мальчики в белых рубашках и брюках, что велики в талии. Девочки с красивыми длинными косами и наряженные в праздничные светлые платья стоят на небольших табуретках за ними. Зал заполнился практически всеми родственниками и приглашенными гостями. Слуги в последний раз поправляют одеяния молодого графа, чуть причесывают пальцами волосы и укладывают непослушные, блондинистые пряди, спадающие на глаза. Невеста смущенно наблюдает за будущем мужем, стоит словно скульптура, не шевелится. Вполне ясно по какой причине, можно было бы лестно предполагать, что ее тело окаменело от волнения, но дело вот в чем. Ребра сдавливает тугой корсет, оставляя без возможности глубоко вдохнуть, стягивая лопатки друг к другу, рассоединяя острые ключицы, а тяжесть нескольких пышных юбок, дает о себе знать, неприятно потягивая к полу. Наконец, начинается речь священника. Старец с седыми волосами, что едва заметны из-под митры*, которая отсвечивает лучи яркого солнца. За окнами церкви бурлит конец весны, прекрасная погода для прогулок, пора сменять теплое пальто на легкие накидки или даже пиджаки. Священник держит в руках золотое распятие не малых размеров, зачитывая одну из молитв для благополучия этого брака. Молодая пара стоит друг напротив друга. Юный граф осторожно протягивает руки невесте, что с неким трепетом и страхом кладет мягкие ладони с длинными пальцами, на чужие. Белые, кружевные перчатки, надетые на юношу, не дают ощутить нежности мальчишеской кожи, лишь тепло. Художник пишет картину, прорисовывая мелкие детали тонкой кистью, разместившийся напротив будущих супругов, прибывая в неудобном положении. Вот речь старца, с крестом в руках подходит к концу, а хор замолкает на словах: —Если кто-то возражает, этому священному союзу, говорите сейчас или же умолкните на века,—зал затихает, все хлопают, затаив дыхание, стараясь сдержать потоки радости и счастливые вопли. Вдруг, дверь церкви хлопает, эхом отражая мрачный, глухой звук, а по залу раздается хриплый, дерзкий голос вперемешку с цоканьем острых каблуков дорогущих ботинок, которые позволяли себе приобрести только уважаемые знати, но никак не из средне обеспечиваемых семей, тому подавно простые дворецкие. —Кажется, я против этого брака,—помещение обволакивает низкий, хриплый голос, наводящий некую тревогу, даже волнение. Словно сам Дьявол вмешался в жизнь простых смертных—не поймите меня не правильно,—объясняется высокий, крепкий мужчина, с черными, как смоль волосами и такого же цвета одеянии—ни у кого челюсть не отвисла от красоты жениха? —все оборачиваются, рассматривая вошедшего в священную церковь в таком наряде—И как вам эта невеста,—подобно змее шепчет незнакомец, кивая в сторону юной леди— чьи слуги не удосужились что-нибудь сделать, с ее темной, не под стать аристократке, кожей? Только взгляните, на ее тонкие брови. Разве это не пятнадцатый век? —язвит, уже обращаясь к залу мужчина. Присутствующие перешептываются, обращая внимание на все детали, о которых высказался вышеупомянутый гость. Невеста кривит лицо, ни то удивление, ни то страх, касается, еще совсем детской физиономии. Она все так же не посмеет шевельнуться, лишь изредка бросает короткие взгляды на, кажется, разозлившегося отца. —Это же дворецкий молодого графа,—узнает вошедшего, слуга семьи невесты и прикрыв рот ладонью, тычет пальцем в названного. Объект всеобщего осуждения насмехается, опустив голову. Зал погружается в обсуждение, а сам юный Господин закатывает глаза и холодно смотрит на своего дворецкого, ловя хитро-вопросительный взгляд старшего. Мальчишка медленно оголяет бледную кожу кистей, смотря куда-то на уровне глаз того, кто устроил сей спектакль, оборвав все планы юнца. Он долго, саркастично-медленно соединяет ладони, что образуют звонкие хлопки, улетучивающиеся под самые купола священной церкви, переключая внимание присутствующих на себя. —Давайте будем честны,—после тяжелого вздоха, начинает блондинистый юноша, заставляя зал утихнуть и слушать, как будто единственно властителя вселенной—этот брак никак не поспособствует в развитие моего дела и не принесет никаких плюсов, лишь убытки,—высокомерно говорит он—в выигрыше была бы лишь семья Пак, так что мой дворецкий прав,—мальчишка по маленьким ступенькам спускается в зал, подходя к ранее упомянутому гостю в черном фраке—не буду просить прощения за наглость, что здесь уместна, поэтому разрешите откланяться,—напоследок, леденяще-холодно выплевывает юный Граф. Дворецкий последний раз улыбается залу, бросая презрительный взгляд и шагает вслед за Господином. Девица из семьи Пак уже хотела что-то сказать, но тут же закрыла рот, стыдливо опустив голову, под строгий взгляд недовольного отца. Уже в карете мальчишка дергано усаживается, сразу же отворачиваясь к окну и собирается читать нотации слуге. На дворе девятнадцатый век, наука на высшем этапе развития. Серебряную посуду теперь может приобрести любой уважающий себя граф, а рабство отменили двумя годами ранее. Человечество прогрессирует, создаются комедии в театрах по всемирно известным пьесам. Крестьяне теперь могут работать в поместьях знати, имея свой собственный дом, а люди в мире не умирают от обычной простуды. Маленький Граф размышлял бы еще очень долго, если бы не убийственно-любопытный взгляд желтых дьявольских глаз дворецкого, что прожигают насквозь, словно пробираясь в душу, ища там самое сладкое и утонченное. —Прекрати пялиться, это заставляет меня отвлечься от внутреннего монолога,—строго говорит мальчишка, замечая милую улыбку со стороны дворецкого—ты испортил мне важное мероприятие,—укоризненно шипит малец, даже не смотря в сторону старшего, демон лишь усмехается. —Господин,—льстиво начинает бес—неужели вы соврали, стоя перед алтарем? —возмутительно, но все так же лицемерно хрипит дворецкий. Мальчишка хмурится, смотря исподлобья на лукавого. —Мне было выгодно так говорить,—выплевывает младший, параллельно усмехаясь—к тому же, не опозорь ты меня, этого бы не произошло,—продолжает он, сдвигая брови ближе друг к другу, образуя морщинку на переносице. —Хотите послушать отрывок «Гамлета»? —лучезарно улыбаясь, предлагает мужчина, бодро посматривая на юного Господина. —Тебе придется перечитать для меня всего Шекспира, если пытаешься подлизаться и выпросить прощения таким способом,—легкая улыбка вновь касается чуть розоватых, пухлых губ Графа, сам поворачивается лицом к старшему и уже во всю ухмыляется. Дворецкий ни чуть не смутился, лишь огонек опасного азарта скользнул в его дьявольских глазах, заглянув в которые, можно было увидеть алое пламя грешников, что сгорают будто в этих самых очах смерти, олицетворяя Преисподнюю. —Могу я искупить свою вину иначе? —поднимая одну бровь шепчет мужчина, слушая, как его Граф заливается саркастичным смехом, откидывая голову на сидение кареты. —Встань передо мной на колени,—переставая смеяться, уже серьезно говорит мальчишка, не убирая ухмылки с лица—и как следует попроси прощения, у моей ширинки,—язвит младший, зная, что дворецкий не ослушается. Мужчина лишь легко вздыхает, толкая язык за щеку, немного ухмыляется, еще раз оглядывая чужое красивое лицо с требующим, властным взглядом. Он соскальзывает с сиденья, опускаясь на колени, перед юным Господином, как тот и просил, облизывается, словно собирается вкусить запретный плод, как та самая Ева, из-за которой нынешние женщины рожают в муках, по наказу Иисуса. Дворецкий одним движением расстегивает чужие брюки, снимая пуговицу с петли. Широкой ладонью проводит по впалому животу, забираясь под белую блузу, щекоча кожу. Мужчина наблюдает, как реагирует юношеское тело на его действия, а после по немного спускается к чужому паху, опаляя горячим дыхание светлую, будто фарфор, кожу. Граф шумно выдыхает, наблюдая из-под прикрытых век, густых ресниц и выпускает ядовитый смешок: —Только посмотрите,—хрипит мальчишка, у которого от возбуждения понизился голос и щеки приняли персиковый окрас—демон, владелец Ада,—надменно бросает граф, тут же посмеиваясь—стоит на коленях перед простым смертным, собирается вылизать ему детородный орган, словно дворовый кот, лакающий молоко,—продолжает младший, пуская красивую ладонь в смолянистые волосы—ты опустился ниже плинтуса, Чонгук,—ехидно выплевывает юноша, наблюдая, как мужчина поглаживает его член своей ладонью. Мальчишка шипит, откидывая голову на сидение, когда бес надавливает большим пальцем на уретру, собирая смазку с головки. Мужчина стервозно оголяет зубы в коварной улыбке, после проходится острым языком от основания по всей длине. Он задерживается на уздечке, заставляя младшего рыкнуть, а затем вбирает в рот возбудившуюся плоть. Демон заглатывает до упора, чувствуя легкий запах лаванды от не до конца созревшего тела. Дворецкий слышит возбужденные хриплые стоны, медленно проходясь от лобка до головки и обратно. Несколько таких движений показались мужчине скучными, он набирает темп, чувствуя, как усиливается хватка на его волосах. Младший наматывает длинные пряди на кулак, настолько сильно, что искуситель болезненно мычит, чувствуя, как мальчишка самостоятельно резко толкается в чужое горло. Долго времени не проходит, юный Господин кончает, спуская семя вглубь рта старшего, пачкая чужие опухшие губы, издавая непонятные шипения, всем телом чувствует, как горят щеки. Дворецкий отстраняется, все сглатывает и облизывается, как тигренок, поглотивший свою первую пойманную добычу. Усмехнувшись, он рассматривает пунцовый окрас лица своего Господина, дрожащие ресницы и каплю пота на виске. Старший поправляет одеяния блондина, зачесывает спавшие на лоб, мешающие пряди и садится напротив, хитро скалясь. —Вы не простой смертный, мой Господин,—хрипло выдает он, продолжая взглядом сжигать мальчишку—весь мир у ваших ног, и я в том числе,—милая улыбка и добродушный взгляд заставляет младшего закатить глаза и нервно цокнуть. Все же Граф и сам отлично осознает собственную власть на границе Европы. В столь юном возрасте он услышал больше лести, чем следует, не говоря о том, что достопочтенные знати лижут ему член, унижаются, как только могут, лишь бы угодить. Все мысли мальчишки испарились, словно их там и не было. Его веки тяжелеют, разум опустошается, клонит в сон. Движение кареты прекращается, а граф, сквозь легкий полудрем ощущает, как его подхватывают на руки. От дворецкого пахнет сладким, терпким ароматом. Ни то шампанское, ни то вино. Крепкие руки аккуратно придерживают хрупкое тельце. Юноша отчетливо чувствует тепло чужих ладоней на своих ногах и спине. Эти прикосновения такие родные, привычные, от них тело расслабляется, приходит умиротворение, улавливается безопасность в этих самых демоновских руках, владелец которых однажды пообещал стать для юнца щитом и мечом. Сам дворецкий не так давно служит этой семье. Как раз с тех пор, когда на престол взошел маленький, тринадцатилетний Тэхен, отрекшийся от прошлого, идущий в будущее, с гордо поднятой головой и мыслями свергнуть тех, кто встанет на его пути. Мальчишка, что создал свой Ад и Рай на Земле, мальчишка, в руках которого чужие тело, душа и демоническое сердце.

flashback

Все происходило при странных обстоятельствах, два года назад. Огромный пожар поглотил великолепное поместье, забрав с собой всю семью Ким, слуг и даже собаку. Сгорело все до малейшей детали. Сад, небольшая беседка при поместье и оставшийся участок. Поджог был умышленный, это очевидно, ясно словно день в середине июля, но люди, поступившие со всеми уважаемой семьей столь жестоким образом не были наказаны, так как доказательства все еще не найдены, даже малейшей зацепки не существует. Это ясно, как день, потому что перед тем, как произошла столь ужасная трагедия, пропал единственный наследник семьи. Ребенок словно испарился, его не могли найти, сколько бы не пытались. Мальчишку же украли, выставили на аукцион подпольных продаж, показывали знатным дворянам. Цена был настолько велика, из-за необычайной красоты юноши. Миниатюрное строение тела, сопровождающееся хрупкими плечами и широкими бедрами. Большие глаза, глубокого голубого цвета, маленький вздернутый нос и пухлые губы. Ко всему этому безупречная, невероятно светлая кожа, из-под которой виднелась каждая паутина вен, маленькая стопа и длинные пальцы. Настоящий аристократ, никак иначе, самое то для диких извращенцев, что глазели на этого ребенка, давясь слюнями и слезами, ведь сумма слишком велика. Ребенок был не по карману ни одному из знати. Взрослые женщины и мужчины раздевали взглядом запертого в клетки мальчишку, что взахлёб плакал, дрожал от страха, чувствуя боль разбитых коленок и поломанных ребер. Так, как выкупить столь ценное сокровище никто не смог, над телом маленького чудо ужасно надругались. Это были люди, желающие графу Ким зла. Ужасные завистники, что пошли на такой низкий, во всех смыслах поступок, не смогли овладеть сами, поэтому не позволили овладеть этим золотцем никому. Те, кто был на стороне Сатаны, те кто боготворили лукавого и ждали поддержки. Глупцы, не понимающие, что их ждет в Преисподней, за издевательство над будущим владельцем самого Дьявола. Ребенок вырывался, сопровождая попытки сбежать громкими воплями, когда на теле оставили ужасную метку, что в будущем будет не красивым шрамом. Раскаленная железная печать, на конце форма пентаграммы. Быстрым движение мужчина в маске, из-за которой не видно лица, в синих одеяниях, прислонил печать к юному телу, в районе живота, смазывая белоснежную кожу. Мальчишка истошно выкрикнул, а слезы скопились на уголках больших глаз, тело криво изогнулось от боли, ломающей кости, отдаваясь гулом в ушах. Пар исходил от красующейся уродливой пометки, что разглядывают присутствующие, завороженно обсуждают столь противное действие. Ребенок лежит не в силах шевелиться, принимая собственное опустошение внутри. По животу стекает что-то приятно теплое, а глаза наполненные влагой изредка моргают, скрывая за веками безжизненный взгляд, оставляя мокрые дорожки на лице. Осознание, что эти люди убили все то, чем так дорожил юноша, а теперь и потешаются над ним таким способом, заставляют что-то неприятно щелкнуть внутри. Семь взрослых человек, издеваются над беспомощным ребенком, звучит слишком жалко, что бы оказаться правдой. Из головы мальца исчезает весь страх, испаряется жалость к себе. На место их, появляется чистая, как снег ненависть. Такая черствая, дурманящая разум и рвущая невинное сердце. Мальчишка злобно ухмыляется, одними губами шепчет, бросая осуждающий взгляд на кучку извращенцев, что столпилась вокруг него. Вдруг в помещении, из темноты является черный, как смоль мужчина. Он так и несет за собой зло. Из-за паутины тьмы позади незнакомца, не разглядеть его лица или очертаний тела, лишь дьявольская улыбка поблескивает белоснежными зубами. —Столь маленькое тело вместило в себя такой поток ненависти,—демон проводит длинными черными ногтями по пухлой щеке, стирая дорожку слез. Ребенок поднимает озлобленные взгляд на мужчину, косясь исподлобья, как загнанный, но не сдавшийся зверек. —За мной пришел? —резко отдергиваясь, спрашивает мальчишка, шмыгая носом, но не теряя уверенности в себе. Демон выгибает бровь, скалится и в следующую же секунду нависает над младшим, читая невероятную, для ребенка, решительность в голубых глазах. —Ч пришел помочь тебе отомстить,—лукаво шепчет старший, в самое ушко юнца, ведя по окровавленному телу носом, каждый раз при вдохе заставляя почувствовать собственное дыхание на обнаженной кожи груди—но взамен, ты отдашь мне душу,—не проходит и мгновенья, как мальчишка ухмыляется, согласно кивнув, чувствуя, как пустота внутри заполнилась отрицательными эмоциями. В ту же секунду все присутствующие оказываются запертыми в помещении, наедине с дьявольским, алым пламенем, совершенно одни, без малейшего шанса выжить. Демон ухмыльнулся и через мгновенье исчез, вместе с юношей на руках. Они воспарили над землей, искуситель перепрыгивать с ветки на ветку больших хвойных деревьев, густого леса. Ребенок обессиленно держался в чужих руках, не сопротивлялся, не ерзал. Он молча рассматривал лицо напротив, окутанное тьмой. В глазах мужчины сверкнул желтый блеск, а мальчишка дрогнул. Остановившись на окраине какого-то обрыва, демон ставит ребенка на землю, рассматривая чужое окровавленной тело. Мальчишка в ответ с тем же вниманием рассматривает человека напротив, корчится от боли печати, оставленной теми ублюдками. —Так кто ты такой? —кряхтя спрашивает ребенок. Он щурит голубые глаза, ждет ответа от старшего. Тот ехидно посмеивается, запрокидывая голову к плечам, после концентрирует взгляд где-то снизу, взирая на мальца. —Я должен принять более человечный облик,—все еще скалясь выдает старший. Юноша хотел было что-то возразить, но не успел он это сделать, как тьма стала скапливаться, будто материя напротив питается злом. Вся тьма вокруг, вдруг загорается неоновым желтым. Таким ядерным и режущим глаза. Этот свет озаряет все вокруг, заставляя ночное небо окрасится ярким светом. Из «купола Ада» выходит незнакомый юноше, мужчина. Очень высокий, со строгими чертами лица и во фраке, таком же смолянисто-темном, как его волосы. Чужие глаза все так же горят ядовито желтым, а губ как и прежде касаются зубы, похожие на жемчуг. —Думаю теперь вам будет куда комфортнее,—уже вежливо, но с той же надменной улыбкой молвит демон. Густые брови мальчишки сводятся к переносице, а на милом личике появляется морщинка. —Я похож на дурака? —холодно произносит юноша, наблюдая за каждым движением старшего, что стоит все с той же любезной улыбкой—Или быть может ты дурак? —выгибает бровь мальчишка не на шутку разозлившись—Ответь на мой вопрос,—грубо просит он, параллельно кашляет кровью. Демон же в свою очередь снимает фрак, накидывая на узкие плечи напротив, а с лица не сходит довольная гримаса. —Я демон,—мягким, спокойным голосом выдает он—владыка Преисподней, которого, как поговаривают боится сам Иисус,—хриплый, низкий голос обволакивает уши, заставляя слушать, затаив дыхание—я нынешний владелец вашей души,—продолжает свою лестную речь Демон, под возмущенный взгляд мальца—а вы мой властитель, для вас я—щит и меч,—он склоняется на одно колено перед младшим, опуская голову. —И какая из тебя выгода? —снова кашляя спрашивает мальчишка, смягчив тон. Он с трепетом рассматривает каждую деталь человека у своих ног. —Я не человечески силен и вынослив,—ухмыляется мужчина, что не доступно взору юноши—теперь, я в полном вашем распоряжении,—продолжает старший, поднимая голову на покалеченного ребенка, что вот-вот упадет, не удержавшись на ногах. Его и без того маленькое тело выглядит еще меньше, укрытое огромным черным фраком демона. На его лице кишит усталость, еще несколько больших царапин, а колени, что видны из-под дырок на брюках, окровавлены и покрыты синяками. —Имя, данное вами будет служить мне, как знак принадлежности, взамен, я оставлю печать на вашем теле,—на этих словах, мужчина снова пропускает дьявольскую улыбку—после того, как помогу отомстить, заберу вашу душу,—в глазах лукавого сверкает озорной огонек. —Чонгук,—после минуты раздумий выдает юный, теперь уже Граф. Детство закончилось еще тогда, когда мальчишку украли, связав руки и поместив голову в мешок. Он и подумать не мог, что в таком возрасте останется без семьи. Теперь он Граф, он должен стать всеми уважаемой персоной. Он немного тупит взгляд на озадаченном лице дворецкого. —Так звали папину собаку, с которой я играл изредка,—без доли печали в глазах, совершенно осознано выдает ребенок. Демон нервно дергает глазом, в непонимании рассматривая столь юное создание перед собой. Этот ребенок имеет столько могущества и власти, сколько не имеют многие знати. Хотя у этого мальчика за спиной, нет ровным счетом ничего.Мужчину озадачивает тот факт, что он восхищается ребенком, душа которого прогнила до невообразимости. Мальчишка пустил такой мощный поток ненависти, что смог призвать демона, даже не читая призывных речей. Он лишь ухмыльнулся с мыслями убить всех, кто над ним потешался и тех, кто вслед за смертью унес жизнь его любимой семьи, заставляя Падшего явится перед собой.

конец flashback

Именно в тот день, блуждающий в небытие демон, чьи дни наполнены скукой, понял, что никогда не сталкивался с подобным. Не встречалось ни разу за его долгую жизнь, продлившуюся уже девятнадцать веков от рождества Христова и еще три тысячи лет до нашей эры. Сейчас укладывая этого самого мальчишку в постель, дворецкий вкладывает столько трепета и нежности. Этот уже шестнадцатилетний ребенок невероятно ценен. Его душа сладкая, как мед, а характер эстетичен словно книга. В мальчишке собрано огромное количество знаний, а его разум сравним с библиотекой. Последний раз кинув взгляд на, лежащего в постели юношу, чье лицо окутано темнотой комнаты, дворецкий направился в ванную. Он неторопливо снял, мешающий на данный момент фрак, и жилет, которые сковывали движения. Мужчина наполнил большую ванную до краев, добавил пены и листьев лаванды, что так полюбились своим запахом графу. Подготовив полотенца и ночную рубаху для Господина, демон отправился в спальню за юношей. Всматриваясь в маленькую фигуру, мужчина и не заметил, как погрузился в свои мысли, он легонько погладил чужое, острое плечо, заставляя младшего проснуться. Мальчишка расфокусировано вглядывается в кромешную темноту, пытаясь разобраться, что тревожит его сон. —Господин, я приготовил ванную, вам нужно искупаться,—шепчет демон, пальцами перебирая чужие блондинистые пряди. Юноша сонно кивает, чувствуя, как из-под спины исчезает тепло шелкового белья постели. Мальцу никогда не нравился звук соприкосновения грубой ткани его пиджака и нежного шелка. Сейчас он немного морщится, но не говорит об этом, предпочитает промолчать. Огонек свечей романтизирует все буквально. Граф чувствует это особенно хорошо, когда дворецкий снимает его одеяния, укладывая на стуле, спинка которого занята черным фраком, рядом с громоздкой ванной. Мужчина напротив выглядит куда обворожительнее без классического костюма. Из-за закатанных рукавов на строгой белой рубашке, несколько верхних пуговиц которой расстегнуты, видны крепкие руки заполненные вспухшими венами, с переплетением чернильной печати и черными, аккуратными ногтями. В воздухе витает странный аромат. Помесь воска, лаванды и того самого терпко-сладкого запаха демона. Дворецкий подхватывает обнаженное тело, медленно усаживая в ванную. Светлую, словно сахарную кожу, заполоняют пузырьки пены, грея выступающие изумрудные вены снаружи. Мальчишка нежится окутанный лавандовым шлейфом и льнет к чужим рукам, которые оставляют табун мурашек за собой. Демон же наслаждается воздушностью чужого тельца, он мягкими касаниями вымывает мальчишку, смывая пену с непослушных волос. Старший вдыхает полной грудью, сглатывает вязкую слюны, усаживаясь на стул рядом с ванной, откидываясь на спинку. Юноша моментально реагирует на такое действие со стороны слуги. Он пропускает стервозный смешок, медленно поднимает стройную ногу, с которой водопадом льется вода, оставляя на коже легкую пену и мерцающие капли, что отсвечивают жемчугом от приглушенного огонька свечей. Мальчишка заостряет внимание на том, как дергается чужой кадык и напрягается мощная шея, от этого, казалось бы, простого действия. Мужчина нервно зачесывает волосы, сильнее липнет к стулу спиной. Младший усмехается, проводит руками по влажной груди, размазывая пену. Старший, кажется вот-вот набросится кровожадным зверем, растерзает, вымучает до без сознания, но он просто сидит. Мучает себя этими пытками наблюдения. Он резким движение поднимается, собираясь выйти из комнаты, как его ушей касается смех и властный голос младшего. —Куда собрался? —приказным тоном спрашивает граф—Сядь на место,—твердит он, следя за дворецким, что беспрекословно выполнил о чем его просят. Господин медленно поднимается, на ноги, а демон в ту же секунду укутывает младшего полотенцем, вытаскивая из ванны. Юноша все еще едко улыбается, старается заглянуть в чужие, полные желания глаза и убедится, что он победил в очередном сражении. Вот же стервеныш. Мужчина обтирает полотенцем тело напротив, тупит взгляд, что бы не сталкиваться с полными энтузиазма, глазами Графа. Старший одевает юношу в ночную рубашку, которая заканчивается на уровне колен и взглядом провожает удаляющуюся в спальню фигуру, что гордо вышагивает к огромной кровати. Уже лежа в мягкой постели, мальчишка ждет, когда в его комнату зайдет верный слуга. Демон приходит спустя какое-то время, выводя младшего из раздумий. Мужчина гасит свечку, бросает холодное «спокойной ночи» и собирается уходить. Его останавливает голос юнца. —Посиди, пока я не усну,—и старший вновь повинуется. Повинуется маленькому ребенку, который совсем недавно научился полноценной грамоте и общению с королевскими слугами. Все вышеперечисленное не мешает мальчишке вести себя подобным образом. Он горд и высокомерен, а своего дворецкого позиционирует, как верного пса, служащего достопочтенному графу семьи Ким. В темноте раздается умиренное дыхание, но дворецкий не уходит. Он подходит ближе к кровати, вплетает пальцы в вьющиеся, от воды, волосы, неспешно убирая их с чужого лба. Младший только подрагивает ресницами, сквозь сон, ощущая тепло родного человека, который однажды спас ребенка от верной гибели. Единственный, кто не отвернулся и по сей день, тот, кто не водится с Графом из-за денег и не поливает лживыми обещаниями. Для демона эта душа самая ценная из всех, когда-либо существовавших, поэтому Чонгук—имя данное этим мальчишкой, готов на все ради главы семейства Ким. Готов сделать все, что бы помочь отомстить этому своенравному мальцу, знающего стоимость жизнь. Ким Тэхен—первый и последний наследник семьи Ким. Так же известен, как ребенок, приручивший демона.

***

Гостиная комната является лицом всего поместья, вполне и графа, обладателя огромной собственности. Взглянув на просторный зал, с длинными шторами, позолоченными стульями и хрустальной посудой в застекленных шкафчиках, складывается довольно не плохое впечатление о владельце, столь богатого дома. По комнате раздаются шлепки, сливающихся в единое целое тел, эхом разлетаясь по великолепному помещению. Воздух пропитан запахом спермы и масла, а тихий скулеж, нагнетает еще больше разврата. Диван обшитый бархатом, стоит по середине комнаты, контрастного, алого цвета, что гармонично сочетается с синими оттенками обделки. Юный Господин думает, что все замечательно сочетаемо и невыносимо прекрасно, особенно хорошо смотрится его дворецкий, который на пару с еще одной персоной трахают графа поместья Пак, по совместительству лучшего друга. Мальчишка ступает вглубь комнаты, трет заспанные веки, концентрируя внимание на том, с каким выражением лица взрослые мужчины терзают грешное тельце. Руки жертвы связаны веревками за напряженной, вымазанной семям спиной, на глазах какая-то ткань белого цвета, в зубах красное яблоко, натертое до той степени, что можно увидеть собственное отражение. Весьма ожидаемо от дворецкого Господина Ким, ведь бес безупречно выполняет все обязанности, будь то вычистить серебряные ложки до блеска или подставить рот своему графу. Демон идеально справляется со своей работой, независимо от ее сложности. Тэхен ухмыляется, закатывает рукава ночной рубахи, шагая в сторону недооргии, параллельно сжигая взором все вокруг. —Господин,—лукаво шепчет дворецкий, телом ощущая присутствие своего властителя—не хотели вас разбудить, мы просили господина Чимина вести себя тише—усмехается старший, приподнимается, вжимая в крепкую мокрую от пота грудь, маленькую юношескую спину, сильнее сжимая пальцы на чужих сочных бедрах. Граф молча подходит к своему другу, вытаскивая яблоко, измазанное блестящей слюной и выгибает бровь. Он касается пальцами лица напротив, стирая дорожки сладких слез, на розоватых щеках. Пак тут же реагирует, льнет к леденящим пальцам, словно котенок, чувствуя, как оргазм разрывает его тело, заставляя дрожать и поскуливать. —Покажи свой язычок, маленькая шлюшка,—в самые губы шепчет Ким, наблюдая за чужим повиновением. Старший широко открывает рот, чувствуя, как теплый воздух комнаты наполняет легкие, заставляя мокрый язык коснуться подбородка. Он ощущает, как тело ломается под чужим надменным взглядом, высовывая плоть сильнее, давай блондину возможность лицезреть металлический шарик, что продет в мышцу насквозь. Помимо холодных ладоней на лице, Чимин улавливает солоноватый вкус, касающийся неба и волшебный запах лаванды, тут же обволакивая языком вставший после сна орган Кима, заглатывая до упора в глотке. Тэхен до боли сжимает чужие волосы на затылке, резким движением толкаясь в разгоряченное горло. Граф взглядом въедается в ядерные глаза своего дворецкого, что с огромным любопытством и долей ревности наблюдает за юным Господином, жестче входя в жертву сладких пыток. Ким ускоряет движения бедер под стать слуге, размашистей толкаясь в чужой крохотный рот, наматывая на кулак кудрявые красноватые пряди, выкрашенные марганцовкой, все так же пронзая взглядом беса. Мальчишка ладонью скользит по телу друга, рисуя невидимые картинки, чуть царапая грудь, задевает вставшие соски, спускаясь к давно набухшему члену, из уретры которого торчит железная спица, не позволяющая сперме вырваться наружу. Старший тут же реагирует на действия блондина, иногда мычит, подается вперед, жмется к манящим аристократичным рукам. Граф проводит пальцами по уздечки напряженной плоти, слыша всхлипы юного дворянина, которые вибрацией отдаются по члену за чиминовыми щеками. Ким сводит густые брови к переносице, кусая нижнюю губу что есть сил, и с характерным рыком кончает, заставляя старшего носом уткнуться в собственным лобок и проглотить все содержимое его наполненных уст. Юнец ухмыляется, следя за искусителем, с которым ни на секунду не разорвал зрительный контакт. Он зачесывает волосы, открывая вид на высокий лоб и, словно стеклянные глаза цвета неба, оголяя зубы в зверском оскале. Ким еще немного трется членом о чужие пухлые губы, оставляя на них всю вязкую жидкость, после заставляет старшего облизать пальцы, играясь с металлическим украшением на чужом языке. Пак скулит, покусывая палец в своем огнем полыхающем рту, шепчет что-то неразборчивое. —Господин Ким, я устал, пожалуйста, остановите это на сегодня,—умоляет он, вызывая у младшего тихий смех. Названный сжимает чужую головку члена, сковывая дыхательные возможности друга, неторопливо вынимая мешающую спицу. Ушей касается мучительные всхлипы старшего, что рыдая навзрыд и задыхаясь, кончает, обессиленно упав телом на своего слугу. Граф усмехается, злобно цыкает, наблюдая за скачущим на двух членах другом, чье тело почти до без сознания измучено. Младший отстраняется, обходит Чимина, последний раз оглаживая пухлые щеки, заплаканного лица, глаз которых не видно из-за белой ткани, узлом держащейся на затылке. Подступая к своему дворецкому, что напрягся до скрежета зубов, мальчишка ведет ладонями по смуглой коже, которая сгорает от прикосновений своего Господина так же, будто бы грешники в Преисподней. Юнец мягко оглаживает, чуть царапая, короткими ноготками длинных пальцев, татуированные, крепкие руки, кусая искусителя за ушком, зализывая острым языком горящее пламенем место. Демон рычит, вздрагивает, откидывая голову на хрупкое плечо позади, как опьяненные запахом лаванды, скулит, требуя внимания Господина. Ким улыбается, кидает взгляд на человека напротив, что выцеловывает плечи своего властителя, графа семьи Пак, нежно заполняя ослабленное тельце мягкими толчками. —Выдерите эту нимфоманку так, что бы он без сознания лежал как минимум день,—блондин не убирает усмешки с лица, сопровождая свои высказывания холодным тоном. Он оставляет укусы на мощной шее беса, втягивает губами соленую от пота кожу, вылизывая, как конфету—Намджун,—отвлекаясь от манящего тела дворецкого, леденяще произносит Тэхен, заставляя названного на время забыться о ласках над любимым графом—будь немного жестче с ним, разбалуешь моего мальчика,—Ким выпрямляется, убирает руки с желанного тела демона, направляясь к выходу из гостиной, не заостряя внимания на разочарованном вздохе искусителя—вынужден вас покинуть,—не выражая эмоций, строго кидает блондин—не смей опоздать к завтраку, Чонгук,—едко и властно выдает юноша, скрещивая длинные руки на груди, под согласный кивок дворецкого и удаляется прочь. Безумие, имя которому — разврат и похоть, что в Библии превозносят до одного из самых страшных грехов, называясь прелюбодеянием, продолжается еще не долгий час, так как Чон, по наказу своего графа, обязан успеть к завтраку. Сегодня их ждет встреча с тетушкой Господина Ким, ведь за прошедшие три года со смерти родителей, мальчишка не соизволил хотя бы раз явиться в поместье оставшийся «семьи». Он игнорировал абсолютно всех, с головой уходя в работу, не замечая никого, кто желал встречи с ним. Люди уважают графа Ким, почитают и боятся. Этот страх любопытен, приятен и притягателен, с помощью одной лишь эмоции, которую ты вызвал у человека, становишься его властителем, это всегда забавляло мальчишку. У страха нет рамок, ни конца, ни начала, и это льстит, заставляет убедиться в ничтожности рода людского. Демон последний раз толкается в расслабленное тело, губами сжимая толстый косячок, спуская все семя внутрь. Он отстраняется и перехватывая пальцами веточку никотина, встает, накидывает белоснежную рубашку на широкие плечи, щурит глаза, выпуская наружу густой дым. Бес пересаживается на стул, расставляя ноги пошире, наблюдая за тем, как дворецкий графа Пак—Намджун—имя данное его властителем, семнадцатилетним Чимином, освобождает чужие связанные руки, снимает повязку со стеклянных, заплаканных глаз и укутывает спящего юношу в свой синий фрак. Джун с трепетом относится к своему господину, холит и лелеет, не позволяя никому тронуть это сокровище, ведь именно этот мальчишка однажды спас демона от страданий. Юноша подобрал его на улице раненным вороном, что около двух дней прожил в адских муках, из-за поврежденного тела. Чимин просто забрал его в свое поместье, нанял лекаря и ухаживал за птицей, которая, как позднее выяснилось, всю жизнь станет служить паковской душе. Собравшись, дворецкий застегивает последние пуговицы на жилете, зачесывает волосы и подхватив юношу крепкими руками, кидает взгляд на Чона. —Должно быть, ваша карета подана,—выдыхая густой дым, хрипит демон, поглядывая на часы—ступай,—немного хмурясь, говорит старший. Намджун кланяется почти в пол властителю Ада, кидая негромкие слова благодарности уходит, оставляя Сатану наедине со своим внутренним монологом.

***

Чай с листьями лаванда, заваренный буквально пятнадцать минут назад, официантом здешнего ресторана, имеет особое место в сердце госпожи Эшли. Женщина находит в растении, чье маленькие цветы отдают приятным, легким ароматом, сходство с собственным племянником. Николетт видела сына своей покойной сестры около трех лет назад. С момента смерти сестрички, прошло столько времени, но сердце все равно ноет от столь великой потери. Не смотря на то, что Ким Тэхен—практически точная копия своей матери, что растила ребенка в любви и заботе, мальчишка ни разу не навестил свою тетушку, несмотря на то, что она последний выживший родственник, игнорируя его существование всеми путями. Юноша, чей отец знаменит под именем опаснейшего главаря мафии Гонконга в начале девятнадцатого столетия и приспешник королевы Англии, перенял от мужчины внутренний мир и золотой ум, внешне походя на англичанку мать. Сегодня, впервые за не малый промежуток времени, он сидит прямо напротив, полный высокомерия и холода. Ровно три года его не было слышно и видно, а теперь он внезапно явился в свет. Статный, гордый мальчишка, вылизанный до безобразия, с широко расставленными плечами и черным, как смоль дворецким за спиной. Юнец леденит, словно метель в декабре, в нем нет прежней наивности или чего-то детского. Его лицо строгое и серьезное, не источающее ни единой эмоции, глаза пустые, но смотрящие с укоризной. —Так почему ты не навещал меня? Я же самый близкий родственник из тех, кто остался,—отпив немного чая, первая заговорила женщина, дабы разрушить тишину длительностью вот уже добрые пол часа. Блондин в ответ поднял на нее взгляд, отвлекаясь от столь прекрасного напитка. Он поставил кружку на блюдце, скрещивая руки на груди и слабо ухмыльнулся, отвернувшись к окну. Тошно от пребывания в подобных местах, где знати больше, чем в ближайшем театре столицы, тошно от нахождения с подобными людьми, что интересуются им только сейчас, когда он на вершине. Тетя Эшли нисколько не искала пропавшего племянника, когда тот лежал в кровати неделями, набираясь сил, пуская кровь из почти не функционирующих органов. Ей не было дело до него, даже когда на семейных похоронах, она так и не заметила надгробья сына своей сестры. —Какой смысл устраивать подобные встречи? —все же говорит юнец, поворачиваясь к женщине, что удивленно поднимает брови—то, что твоя сестра когда-то родила сына, никак не обязывает меня делать вид, что я каким-то образом отношусь к семье Эшли —холодно цедит Граф, снова переплетая пальцы вокруг кружки. Женщина резко поднимается из-за стола, заставляя присутствующих ресторана обратить на себя внимание. —Как ты можешь говорить подобные вещи? я ведь правда хочу помочь тебе— выкрикивает она, не ожидая, что выйдет столь истерично. Николетт оборачивается на зал, что замолк прислушиваясь к разговору известных персон, присаживаясь обратно. Женщина кидает взгляд на племянника, на лице которого ни дрогнула ни мускула, и откашливаясь, делает глоток чая. Ким немного хмурит брови, проводя языком по нижней губе, внимательно следя за утихшей, после вот-вот нахлынувшей истерике тетей. Мальчишка откидывается на спинку стула, перекидывая одну ногу на другую, продолжая в упор смотреть на женщину. —То что я говорю есть истина, а твоя правда меня не интересует,—монотонно кидает младший—я сам себе помог и больше ни в ком не нуждаюсь,—заканчивает он, собираясь мыслями и успокаивая себя, что бы не уйти раньше времени, ведь слушать подобный бред он не намерен. —Ты исчез на три года, а потом всплыл из ниоткуда,—с каждым словом, повышая голос излагает мысли госпожа Эшли—привел с собой какого-то мужика, думаешь мне не известен каждый дворецкий этого города? Я вижу этого ублюдка впервые,—срывается женщина, размахивая руками—Он тебе помог что ли? не смеши меня, он отброс, не стоящий внимания,—переводя взгляд на мужчину, стоящего позади племянника визжит она. Демон лишь усмехается, оголяя острые клыки, продолжает молчать, его Граф и так заткнет эту шкуру, незачем лишать Господина такой возможности. —Этот, как ты выразилась, ублюдок,—подает голос Ким—сделал для меня все,—с ноткой агрессии, но так же высокомерно молвит мальчишка—он даже убьет тебя, стоит лишь пальцами мне щелкнуть,—сверля холодным взглядом, продолжает младший. Он поднимается из-за стола, чувствуя, как пиджак тут же ложится на его плечи—а сейчас, прошу меня простить, но тебе стоит замолить свои грехи, Дьявол повсюду,—ступая к выходу, заканчивает младший, легко ухмыляясь—кланяться не буду, не заслуживаешь ты этого ,Ниолетт,—напоследок кидает юнец. Дворецкий молча шагает вслед Господину, уже воображая как отреагирует город, узнав о сегодняшней истерики достопочтенной дамы за обедом, в крупнейшем ресторане Лондона. Расслабляя туго затянутую белую ленту на шее, блондин хмурит брови, шепотом чертя сегодняшний день и уже допускает то, как в новостной газете напишут о его обеденном визите в одном из крупнейших лондонских ресторанов вместе с госпожой Эшли. Юнец с трудом терпел все расспросы и поведение этой вдовы, которая всем видом старалась показать их родственную связь. Мальчишка легко переносит лицемерие, но когда дело касается его дворецкого, юнец приходит в ярость. Простые смертные не имеют малейшего права на обсуждение и высмеивание его личного демона. Поэтому сейчас, сидя в карете, напротив исчадия Ада, юный Господин ведет внутренний монолог, рассуждая о произошедшем. По приезде в поместье, дворецкий молча направляется вслед за Графом, продолжая молчать и ждет, когда его Господин даст право на слово. Всю дорогу они сохраняли мрачную тишину, лишь перекидываясь взглядами. Блондин направляется в свои покои, чувствуя, как спину буравят ядерные глаза. Мальчишка усаживается на постель, склоняя голову к плечу, подобным действием подзывая демона к себе. Бес падает на колени, кладя руки на чужие бедра, смотрит смиренно, покладисто. Юноша ухмыляется, гладит большие, грубые ладони, скрытые черными перчатками, тут же стягивая их. Это жест кажется таким интимным, словно эти двое творят что-то из рамок вон выходящее, хотя Ким давно стер все существующие рамки, не нужны они ему. Граф продолжает оглаживать бесовскую кожу длинными пальцами, наблюдая, как старший подхватывает аристократичную кисть, поднося к губам тыльную сторону. Дворецкий взглядом встречается с холодными глазами Господина, теряясь на секунду, тут же возвращаясь в сознание, как пальцы мальчишки касаются чужого лица напротив, выводя контур острых скул, высокого носа и пухлой нижней губы. —Как посмел кто-то осквернить столь прекрасное создание? —выгибая бровь, в самые губы демона, шепчет Ким, носом ведя по впалой щеке напротив, задыхаясь терпко-сладким запахом—ты сегодня очень послушный, радуешь хозяина,—оставляя легкий поцелуй на острой скуле все так же хрипит мальчишка. Он абсолютно заблуждается, называя себя хозяином, ведь ему не принадлежит даже его душа, но это никак не препятствует выражаться подобным образом. Дворецкий глаза прикрывает, дышит громко, пьянеет от чужой власти, отдавая всего себя. —Я постараюсь радовать вас чаще, мой Господин,—так же шепчет старший, словно в бреду. Он позволяет Графу захватить собственные губы в поцелуе, нежном и очень требовательном, с каким не сравниться ни один наркотик. Ким медленно сминает, после кусает чужую нижнюю губу, больно оттягивая, заставляя алую жидкость попасть на собственный язык, спуская кровь по чужому подбородку. Младший облизывается, словно смакуя то, что течет по бесовским венам, зализывая сочащуюся ранку, ладонями спускаясь к крепкой шее, вслед за алой капелькой, оставляющей красноватую дорожку. Юноша большим пальцем давит на чужой кадык, слыша реакцию тела напротив. Демон рычит, но все так же покорно бездействует, лишь восхищается маленьким Господином. Блондин мягко улыбается, ведет руками ниже, к крепкой груди, слегка царапая сильное тело сквозь белоснежную рубашку. Комната окутана сумрачной темнотой, из-за закрытых синих штор не ступает ни луча садящегося солнца и все вокруг кажется таким потрясающим, на фоне с ярким запахом вот-вот наступившей ночи. Мальчишка заглядывает в токсично-желтые глаза, лаская красивое лицо дворецкого пальцами, давит на кровоточащую губу изредка на нее поглядывая и целует лоб напротив. Целует протяжно и мягко, словно сокровище, прикрывает глаза, предавая тепло своей пламенно-грешной души, что так заманчива для старшего. —Хороший мальчик,—шепчет блондин, не ощущая чужого сопротивления. Он головой склоняется к крепкому плечу напротив, вжимая демоновское тело в себя, руками притягивая за шею—будь верен мне всегда, даже после моей кончины,—в самое ухо хрипит Господин, легко целуя висок властителя Ада. Того, чье имя не произносят в церквах, того, кого бояться не только смертные, сам Иисус, того, кто повинуется только своенравному мальчишке, своему властелину, своему хозяину. —Иначе никак,—прокуренным голосом отвечает бес, не смея думать иначе. Он и через тысячи лет не найдет такой души, он и через несколько бесконечностей не доверится людям. Никому. Ни единой душе, чье человеческое имя не будет звучать, как Ким Тэхен. Дворецкий носом утыкается в изгиб шее Графа, ощущая мягкость чужой бархатной кожи, чувствуя, как хватка на собственном теле усиливается, заставляя льнуть до невозможности близко. Демон прикрывает глаза вполголоса цитирует полюбившегося блондину автора:

—Я — твой слуга, и вся моя мечта

Лишь в том, чтоб угадать твои желанья.

Душа тобой одною занята,

Стремясь твои исполнить приказанья.

Я не ропщу, что дни мои пусты,

Я не слежу за стрелкой часовою,

Когда подчас «Прощай» мне скажешь ты,

Разлуки горечь не считаю злою.

Не смею вопросить я ни о чем,

Ни проводить тебя ревнивым взглядом.

Печальный раб, я мыслю об одном:

Как счастлив тот, кто был с тобою рядом.

Безумна до того любовь моя,

Что зла в тебе не замечаю я.—

заканчивает бес, не видя довольной улыбки младшего, что был счастлив, словно ребенок, вдохновлен, словно писать, закончивший картину спустя десятилетия. —Мой любимый Шекспир,—констатирует факт Господин, по голосу которого можно было ощутить ухмылку. Мальчишка вплетает пальцы в черные волосы беса, сонно хлопая глазами. —Пятьдесят седьмой сонет, тысяча шестьсот девятого года,—шепчет дворецкий, прислушиваясь к чужому умиротворенному дыханию. Демон ощущает то, как мальчишка теряет контроль над движениями, навалившись на искусителя всем весом. Дворецкий аккуратно укладывает на кровать юношу, что сквозь полудрем слушал падшего. —Прекрасные строки,—последнее, что говорит мальчишка, прежде чем смыкает веки, не в силах их открыть, погружаясь в сладкий сон, не заботясь о том, что на нем был один из праздничных костюмов, сшитых на заказ. Чон переодел Графа в ночную рубаху, оставляя одеяния на спинке стула, укрыл тяжелым одеялом, убирая мешающие пряди с красивого лица и удалился прочь. Этой ночью, как и во все последующие и предыдущие, демон усядется на привычный стул напротив окон, закурит травы и взором уткнется в звездное небо, что цветом напоминают глаза его Господина. Небо—хорошо олицетворяет очи мальчишки, в них читается такая же свобода и отсутствие кислорода временами, если заглянуть слишком глубоко. Они такие же синие или голубые или прозрачные ,иногда мрачные. «Красивые» пропускает в голове демон, что уже строит планы на завтрашний день. Визит наркоторговца из Нью-Йорка состоится рано утром, до восхода солнца, к этому времени Графа нужно собрать до иголочки. Встреча с поставщиком винограда примерно в обед, но перед этим Господина навестит граф Пак, нужно приготовить достойный обед. Поздно вечером прибудет гость из Германии, что предложил сотрудничество со своей компанией по производству изысканного сыра. Вполне логичное предложение, ведь Ким знаменит своим великолепным вином, производство которого утомительный процесс. Заранее понимая, что юноша откажется от сделки, демон уже прокручивает план действий в голове, настраиваясь на новый день.