Птичий рай

Руки у Хитоми в силу выбранной ей профессии почти никогда не дрожали, но почему-то, когда дело доходило до рисования стрелок, всё шло не по плану: или подводка выскальзывала из пальцев в самый ответственный момент, или, к примеру, девушка умудрялась чихнуть и вывести пару-тройку ненужных линий на лице, словно в попытках сделать дешёвый косплей на Наруто. Вот и сегодняшнее утро выдалось для неё не слишком удачным для нанесения макияжа. — Я уже поняла, что совершенно не создана для творения прекрасного, но хоть один раз я могу сделать макияж нормально и с первого раза?! — сетовала вслух девушка, ватным диском яростно оттирая остатки жидкой подводки с века правого глаза. Стрелка на левом глазу издевательски блеснула в зеркальном отражении своим острым хвостом, пока девушка раздумывала над тем, чтобы стереть и её существование, а на занятия отправиться вовсе без макияжа. Позади Хитоми нарисовался Ястреб, задумчиво наблюдающий за потугами возлюбленной. Сделав большой глоток кофе, он простодушно поинтересовался: — Зачем вообще так париться? Ты и без наведения марафета красавица, а вся эта лабуда только занимает время, которое ты могла бы потратить на меня. Сузив глаза и сомкнув губы в тонкую линию, девушка отвернулась от зеркала, чтобы устремить свой сердитый взгляд не столько на нарушителя её спокойствия, сколько на источник её извечной зависти. — Во-первых, хоть мы только-только начали жить вместе, тебе определённо нужно будет привыкнуть к тому, что в университет я буду краситься, пока позволяют настроение и время. Хотя бы первые дни, чтобы произвести хорошее впечатление, — Кейго фыркнул и хотел что-то сказать в ответ, но она не закончила свою мысль: — А во-вторых, уж прости, но не у всех от рождения идеальные стрелки, — недовольно пробурчала Хитоми, буравя взглядом золотистые глаза напротив. Его глаза, от природы подчёркнутые безупречно тонкой тёмной линией, как у небезызвестных хищных птиц, в её понимании выглядели просто бессовестно прекрасными. Таками выиграл чёртову генетическую лотерею, чем доводил её иногда — чаще, чем она могла бы признаться даже себе самой — до приступов Боже-этот-мужчина-потрясающий-и-он-мой. Наверное, причиной всему были или нарушение гормонального фона, или затянувшееся похмелье головного мозга после конфетно-букетного периода, по нелепости названного в простонародье медовым месяцем. Который у них, между прочим, длился от силы полторы недели. — «В-третьих» будет? — с издёвкой поинтересовался Ястреб. Хитоми отрицательно покачала головой, отворачиваясь обратно к зеркалу, чтобы продолжить свои попытки навести красоту и выглядеть хорошо в первый день учёбы в университете. В ответ раздался лишь ироничный хмык Ястреба, протянувшего руку к её волосам, чтобы убрать выбившуюся из причёски прядь за ухо. На его губах заиграла лукаво-счастливая улыбка, после чего он подмигнул её отражению со словами: — Раз так, принцесса, то надейся, что наши дети когда-нибудь будут иметь такие же красивые глаза, как у меня, а в остальном — пойдут в тебя, — Про-герой сделал небольшую паузу, а затем добавил как ни в чём не бывало: — И там завтрак стынет. Давай скорее. На туалетный столик с глухим стуком приземлился тюбик подводки, а ещё немного — и следом за ним последовала бы и челюсть девушки. Немного подзависнув от подобного заявления, взгляд Хитоми застыл на том месте, где совсем недавно стоял Ястреб. «Так, сейчас явно не время, чтобы даже подумать о том, серьёзно он это сказал или нет. Тем не менее нужно будет поговорить об этом. Сегодня же вечером, напомнив ему ещё и про Договор. Но вот и ещё одно доказательство того, что мы поторопились со свадьбой, — очнувшись, с укоризной про себя произнесла Хитоми, а потом с небольшой долей возмущения подумала: — Да и кто вообще так поступает: вначале шокирует, а потом смывается, как вор с места преступления?! Ух, Таками, какой же ты иногда засранец!» Раздражённо взяв многострадальную подводку, она решила попытать удачу ещё разок, и на сей раз на веке правого глаза появилась нормальная стрелка. Про её случай обычно говорили, что именно злость, ослиное упрямство и труд всё перетрут. Чуть позднее, уже собирая бэнто Кейго и себе на кухне, Хитоми по привычке скользнула взглядом по календарю, висевшему на стене. Обведённые фломастерами разных цветов даты позволяли понять: в какой из дней у Ястреба начиналась рабочая смена с раннего утра, в какой — ночное дежурство, и даже — в какой из дней он заступал на сутки. Три пустых квадратика, разбросанных по всему календарному месяцу, одиноко белели на фоне разноцветных дат, сообщая о выходных Про-героя. Однако сейчас она не думала о том, что её новоиспечённый муж беспечно гробит своё здоровье на благо человечества, имея так мало выходных, и даже не о том, что таким образом они скоро будут считаться скорее соседями по квартире, а не супругами. Нет, её внимание привлекло нечто другое. — Кейго! Ты опоздал! У тебя сегодня смена с четырёх утра, а ты здесь расселся! — взмахнула руками девушка, упаковывая обед любимого быстрее, впрочем, понимая, что несколько секунд её спешки никак не смогут покрыть его двухчасовое опоздание. У неё никак не укладывалась в голове мысль, что Таками мог проспать или, тем более, опоздать: он был в буквальном смысле слова ранней пташкой и имел нечеловеческую скорость, чтобы просто опаздывать. — Не переживай, я поменялся на сегодня с новичком Про-героем, который недавно открыл своё агентство неподалёку от моего. Сегодня у меня двенадцатичасовая смена, как у типичного офисного клерка, — не отрываясь от чтения новостей в телефоне, отмахнулся Ястреб. Хитоми пришла в недоумение: — Зачем поменялся? — Хотел пожелать тебе удачи перед первым учебным днём и подкинуть тебя до университета, чтобы ты сразу стала там звездой, — поднял взгляд Кейго, усмехнувшись под конец. — Ага, и в итоге мне придётся спустить все твои деньги на банковском счету на то, чтобы заплатить за нарушение Договора о неразглашении. Нет уж, спасибо, эти деньги мне ещё нужны. — Ах, я и не знал, что ты со мной только из-за денег! — схватившись за сердце, переигрывал Про-герой. — Брось, ты прекрасно знал, на ком женился, любимый, — съязвила в ответ Хитоми, гримасничая. Сердце грел факт того, что Кейго — её Про-герой, который был злостным трудоголиком и иногда пропадал на работе сутками — решил поддержать её в такой важный для неё день, даже несмотря на свой забитый график. Девушка пыталась скрыть свою счастливо-смущённую улыбку, пока Таками не испортил всё своими шуточками по поводу смущающихся дев и ястребов-искусителей. Уже складывая в свой рюкзак готовый обед, девушка зацепилась взглядом за один предмет, который был не слишком типичен для её сумки. Предмет, который вызвал некоторые воспоминания о недавней встрече с подругами. Обычный женский журнал навроде Cosmopolitan из её прошлой жизни, который она взяла у Ами-чан только потому, что там был рецепт приготовления интересного десерта. Однако именно из-за одной статьи в журнале её подруги развернули серьёзную дискуссию на тему: «Что же на самом деле значат эти уменьшительно-ласкательные прозвища в отношениях?». Автор статьи писал что-то о родительском влиянии, игровом элементе и свободе от ограничений в отношениях. Хитоми тогда только захотела высказать вслух мысль о корреляции между уровнем интеллекта и «обзыванием» второй половинки различными прозвищами, как тотчас вспомнила одного человека, делающего то же самое, в чьих умственных способностях она точно не сомневалась (по большей части). Так быстро она ещё ни разу не погружалась в свои мысли, совершенно забыв о том, что хотела сказать, и о подругах вокруг. Любопытство пересилило, и, готовясь к выходу из дома с сумкой на плече, Хитоми всё же поинтересовалась, сдвинув брови к переносице: — Слушай… Сколько себя помню, ты всегда меня называл «принцессой». Почему так? Таками, встав из-за стола, забрал у неё рюкзак. Осмотрев свою жену с ног до головы, он удовлетворенно кивнул и только после этого ответил: — У тебя в нашу первую встречу была сложная причёска из кос, помнишь? Там ещё красная ленточка была вплетена. Почему-то до встречи с тобой никогда не раздумывал над тем, как должны выглядеть принцессы, но, стоило увидеть тебя с этой причёской, мгновенно пришла именно эта ассоциация. Для начала февраля на их острове было довольно тепло, а солнце в тот день особенно разошлось, сияя яркой звездой на небосводе. Однако на уровне крыши двадцатиэтажного здания Хитоми в который раз пожалела, что не надела что-то потеплее лёгкого плаща. Например, шкуру медведя. И какие-нибудь шерстяные колготки, потому что ветер впивался острыми ледяными иголочками прямо в кожу бёдер, не покрытых тонким слоем капрона чулок. Да уж, в этой жизни она была слишком непривычна даже к такому холоду. Тем не менее врождённое упрямство не давало уйти ей просто так. В конце концов, Хитоми была просто обязана протестировать новенький фотоаппарат, на который она сумела накопить впервые за всю эту маленькую жизнь. Небольшое, но достижение в её глазах. А уж как родители порадовались за неё — отдельный разговор. Ко всему прочему, после долгих уговоров со стороны девочки отец наконец-то смог провести её на крышу здания фирмы, в которой работал, взяв с неё слово ни за что не говорить об этом маме. Так что она, как минимум, обязана была сделать несколько хороших снимков перед тем, как уйти отсюда. Осталось лишь вспомнить то, чему Кубояши учили в начальной школе на занятиях в клубе, и приступить к делу. Щёлкнув камерой на пробу несколько раз, Хитоми посмотрела через объектив на соседнее здание, — такое же высокое, как и то, на крыше которого она сейчас находилась — и моментально отвела фотоаппарат в сторону. Прямо напротив — в нескольких километрах от неё, разумеется — на перекладине сидел молодой парень и с удовольствием что-то поедал, ни на что не обращая внимание. Обычный паренёк в чёрной куртке, наушниках и широких очках, если бы не одно «но». Большие красные крылья за его спиной не могли не привлечь её внимание, и руки тотчас же зачесались от желания запечатлеть этот момент на фото. Человек-то всё равно занят, а вот у неё могло бы появиться нечто интересное в киноплёнке. Несмотря на всё это, победил голос совести, строго бубнивший об уровне бескультурья и неуважения к «модели», если бы она действительно начала фотографировать исподтишка. Сфокусировавшись на облаках, горизонте и зданиях, Кубояши чувствовала хороший настрой, но… Но, разумеется, это была бы не Хитоми, если бы она не облажалась где-то. После недавнего дождя на крыше остались небольшие лужи, которые она осторожно обходила стороной, однако в этот раз девочка слишком сильно задумалась о том, как лучше настроить камеру, и поэтому поскользнулась. Попытавшись предупредить своё падение, Хитоми схватилась за перила и выпустила из рук фотоаппарат, тут же отправившийся в свободное падение с крыши. От неожиданности и страха Хитоми тут же перегнулась через перекладину, но не рассчитала силы и с коротким взвизгом полетела вслед за фотоаппаратом. Пока всё летело свистящим эхом в ушах вокруг неё, словно в замедленной перемотке, Кубояши даже в голове не могла связать и слова, не то что бы понять, что чувствует. И только когда до земли оставалось около пятнадцати метров, а адреналин заставил сердце разойтись не по-детски, единственная мысль, пришедшая ей в голову, была чем-то навроде: «Ну и глупой же на этот раз будет смерть». Большей оригинальности от себя она уже не ждала, поэтому закрыла глаза, надеясь, что хотя бы в этот раз боль будет не такой уж и сильной. Однако прошла секунда, две, три, а никакой боли не последовало. По её расчётам, Хитоми должна была уже давно превратиться в раздавленный пончик, но, открыв глаза, она обнаружила себя парящей в воздухе. И в чьих-то сильных руках. — А ты умеешь привлекать к себе внимание, верно, принцесса? — проговорил некто, всё ещё держащий её на уровне тех судьбоносных пятнадцати метров. Быстро взглянув на спасителя и опознав в светлой копне волос и ярко-жёлтых глазах парнишку с соседней крыши, Хитоми вспомнила, как очутилась в этой ситуации. — Мой фотоаппарат! Она чуть выгнулась на руках парня, пытаясь протянуть руки в пустоту и поймать уже отдавший богу душу предмет. — Воу, воу, осторожнее! Я не за тем тебя спасал, чтобы ты выскользнула у меня из рук и всё-таки разбилась, — аккуратно перехватив её руки, спаситель прижал её к себе сильнее. — А теперь, давай-ка… И взмыл ввысь вместе с ней, заставляя её голову кружиться ещё сильнее, чем при падении. Это было… поистине великолепное чувство, которое пронзило всё её существо. Она ещё не успела схватиться за его плечи, а адреналин уже вновь забурлил в венах, кружа сознание, как на карусели. Чувство свободы — вот, что это было за чудесное ощущение. Которое, однако, продлилось всего несколько секунд, так как герой быстро — слишком быстро, по её мнению — успел приземлиться на крышу, с осторожностью ставя её на поверхность. — Ты за этим сиганула? — с укором спросил парень, указывая на красное перо, удерживающее каким-то магическим для неё образом пресловутое устройство. Его золотистые глаза сурово посмотрели на неё, пока Хитоми с радостным вскриком прижала фотоаппарат к груди. Через несколько секунд, наконец успокаиваясь после стольких потрясений за одну минуту и начиная осознавать всю ситуацию, девочка обернулась к нему. — Ох, я так и не поблагодарила тебя, верно? — виновато сказала Хитоми и затем склонилась в уважительном поклоне: — Спасибо большое за моё спасение! И за то, что спас мой фотоаппарат! — Ты ведь понимаешь, что это было глупо и опасно? Ты могла бы умереть, если бы я не успел, — отчитывал он её, словно маленькую. — Я знаю, но… Судя по всему, удача сегодня на моей стороне, раз ты спас меня, — неловко улыбнулась девочка, пытаясь обуздать его гнев. Нелепость всей ситуации только начала доходить до её мозга, и уровень неудобства, который Хитоми почувствовала, заставил её щёки начать гореть, а пальцы — пытаться убрать за ухо пряди волос, которые были заплетены в косы ещё с утра. Не зная, куда в конечном счёте деть руки, она просто сцепила их в замок, надеясь не издать чавкающего звука, если те всё-таки вспотеют и испортят всё окончательно. «А ведь он ещё наверняка видел, как задралась моя юбка и…» — пронеслась в голове мысль, окончательно заставляя её чувствовать себя глупой малолетней идиоткой. Спаситель разочарованно покачал головой, а Хитоми успела вспомнить ещё и то, что она отвлекла парня от еды, и попыталась извиниться, ощущая давящие изнутри неловкость и сожаление: — Прости, что прервала твой обед… — Точно! Мои крылышки! — он обернулся к перилам и гибко перегнулся через них, смотря на толпу внизу: — О, нет, только не это… — мученически простонал парень, пока она не понимала, в чём дело. Даже внимательно посмотрев вниз со своего места, — ни разу в жизни она больше не будет так свешиваться с перил — Хитоми ничего не поняла. И только когда она посмотрела на его расстроенное лицо, до неё дошло: его обед, состоявший, видимо, из фирменных крылышек известного ресторана быстрого питания, свалился на землю. Из-за неё. Теперь к смущению и неловкости ситуации прибавилось и жгучее чувство вины. Впрочем, у девочки быстро появилась идея, как можно было хотя бы попытаться загладить её. — Если ты не против, то я могла бы отдать тебе свой обед. Я всё равно не голодная и хотела бы хоть как-то отблагодарить тебя. — Правда?! — его лицо засветилось счастьем, будто она пообещала ему золотые горы, а не просто еду. Такая быстрая смена настроения немного сбила её с мысли, но она всё равно кивнула, а потом осмотрелась вокруг. Это была та самая крыша, на которой сидел её спаситель до инцидента. А сумка у неё осталась на другой. Значит… — Только мне нужно будет, чтобы ты подкинул до той крыши, — указывая пальцем, сообщила Хитоми. — Без проблем, — герой развёл руки, ожидая, пока она подойдёт к нему, и взял девушку на руки так, будто ему было не привыкать таскать тяжести. Она прижалась поплотнее к жёсткой ткани его куртки, со смущением обхватывая его за шею. Нос уловил приятные нотки парфюма, напомнившие ей о море и грозовых тучах. Хитоми с восторгом маленькой девочки смотрела на то, как её спаситель расправляет свои огромные яркие крылья за спиной — и ничего, что разумом ей уже под сорок, ведь официально в этом мире ей исполнится только тринадцать через две недели. Её восхищение не прошло незамеченным, и парень поинтересовался с ухмылкой: — Понравилось летать? — Очень, — искренне ответила Хитоми. Хмыкнув, парень взлетел со своей ношей, и девочка почувствовала снова это потрясающее ощущение полёта. Подумав, что их приключение уже заканчивается, когда герой приблизился к соседнему зданию ближе, чем на пять метров, она мысленно попрощалась с незабываемым ощущением, как вдруг её спаситель свернул и начал огибать здание по кругу. Счастье переполнило её с головы до пят, и она радостно засмеялась, прильнув к груди парня сильнее, когда тот решил сделать переворот. Страх всё ещё присутствовал на задворках сознания, однако почему-то сильнее в то мгновение были радость и восхищение этим моментом с совершенно незнакомым ей человеком. Кубояши даже удивилась сама себе: никогда бы не подумала, что могла бы довериться совершенно незнакомому человеку совершать пируэты с ней в воздухе в нескольких сотнях футов над землёй. — Рад, что тебе понравилось летать. Немногие могут по достоинству оценить полёт, — уважительно произнёс парень после приземления, садясь на перекладине. В ответ Хитоми лишь послала ему мимолётную радостную улыбку и пошла доставать коробку бэнто из школьной сумки. Загоревшиеся радостью глаза парня при виде отданного ему обеда хоть немного, но сгладили чувство вины в её душе. И оно почти окончательно унялось, когда он, попробовав её еду, воскликнул: — Вкусно! Глядя на то, как он цепляет на шпажку фигурку осьминога из сосиски, девочка поняла, что даже не знает имени своего спасителя. И это было совсем неправильно. — Так… как тебя зовут? Прожевав кусочек рыбы, парень ответил, скосив глаза на неё, облокотившуюся о перила: — Ястреб. А тебя? — Кубояши Хитоми. Приятно познакомиться. Всё ещё жуя, Ястреб усмехнулся и ответил на рукопожатие с её стороны. — Взаимно, Хитоми-чан. — Моё предложение всё ещё остаётся в силе. Я долечу с тобой до твоего университета, поэтому у тебя в запасе ещё много времени, — напомнил о себе Кейго, вырывая её из воспоминаний.  — Мы уже говорили на эту тему, — устало начала она: — Договор… Про-герой перебил её, раздражённо взмахнув рукой: — Да, да, Договор о неразглашении наших отношений, за нарушение которого тебе придётся распродать меня на органы, чтобы не загреметь в тюрьму. Знаю, — он обречённо прикрыл веки на мгновение, выдыхая, а после положил ладони на плечи Хитоми и внимательно посмотрел в её серые глаза: — Но мы же не впервые с тобой выходим тайком, так? Так что перестань переживать по пустякам и соглашайся. К тому же, мы полетим чуть выше, чем обычно, поэтому нас точно никто не заметит. Рациональная часть девушки сопротивлялась в ней до последнего, но энтузиастка и искательница приключений на пятую точку снова победила. Да и как тут отказаться от возможности провести время с любимым, если совсем скоро ни у него, ни у неё не будет больше времени на такую роскошь? К тому же, раз он говорит, что их точно не заметят… — И чем же ты предлагаешь заняться в оставшиеся… полтора часа? — тяжело вздохнув, приняла своё поражение Хитоми. Вместо ответа Ястреб подхватил возлюбленную на руки и направился прямиком в спальню. — Ну уж нет, Таками! Я столько утром мучилась с макияжем не для того, чтобы всё сейчас пошло насмарку, — возмутилась девушка, стукнув кулаком в его грудь. — А я тебе сразу сказал, что тебе и без него хорошо, — по-детски хихикнул Про-герой, в следующую секунду целуя жену в губы, прерывая грядущую тираду. Последнее, что успело связно промелькнуть в сознании Хитоми: «Невыносимый, любимый засранец».