Птичий рай

— Ненавижу эту больницу! Этот тупой проект! Эту глупую идиотку! И, вообще, всю эту сволочную неделю! — буйствовала Хитоми, едва переступив порог дома. Рваными движениями сбросив обувь и сумку в прихожей, девушка быстрым шагом дошла до спальни и кинулась на постель. Порыскав руками, она отыскала подушку и уткнулась в неё лицом. Как однажды сказал их преподаватель психологии на занятиях по борьбе со стрессом и выгоранием: «Когда вы чувствуете давление стресса со всех сторон, постарайтесь остановиться на минуту и дышать глубоко грудью, считая до десяти и представляя внутри себя солнышко, которое греет вас изнутри». Что ж. Её попытка успокоить нервы чёрт-знает-какая за сегодня началась. Вдох-выдох. Раз. Вдох-выдох. Два. Вдох-выдох… Да плевать! Убрав подушку с лица и перевернувшись так, чтобы утыкаться лицом в постельное бельё кровати, Хитоми заорала что было мочи и заколотила руками по чему ни попадя. Эта неделя добивала её слишком многими вещами, поэтому, думала девушка, она заслужила возможность дать себе передышку на то, чтобы выпустить пар. Всё началось с малого, но это и стало первым звоночком, который должен был предупредить Хитоми: неделька будет адской. Перед тем как отправиться на практику в клинику, она каким-то чудесным образом — а точнее из-за преподавателя, которому не могла отказать из-за безмерного уважения к его персоне, — ввязалась в создание доклада, информации по теме которого было так же мало, как и её терпения сейчас. Тем временем дедлайн приближался, и она могла уже сейчас чувствовать запах своей горелой задницы и будущий стыд при выступлении с проектом. Но если с этим Кубояши и могла бы придумать хоть что-то, — обратиться к тому же преподавателю за помощью, к примеру, — то практику от университета в больнице нужно было пережить так, чтобы никого не убить. Девушка искренне не считала себя злобной сволочью или вообще мало-мальски конфликтным человеком. По большей части она предпочитала думать о себе, как о благоразумной и доброй личности, которая всегда придёт на помощь другим: собственно, это было одной из ключевых причин, по которой она и пошла в медицинский ещё в той, другой жизни. Однако пациент, с которым девушка была вынуждена контактировать в отделении травматологии с раннего утра и до позднего вечера единственную неделю практики, заставил её задуматься о кровожадной натуре, спрятанной глубоко внутри неё. Тот, видимо, всей душой глубоко ненавидел Хитоми по неизвестным ей причинам. Иначе она не могла объяснить его вечные придирки к исполняемым ею процедурам, внезапные капризы с его стороны, которые ей было необходимо выполнить, несмотря на то, что ей было необходимо позаботиться и о других пациентах из его палаты. Самое ужасное в этой ситуации — Хитоми была абсолютно беспомощна: медсёстры сочувственно пожимали плечами, а врачи говорили, что это хорошая практика в общении с разными типами личностей на работе. И они были… как ни противно это признавать, но правы. В данных случаях врачи были юридически беззащитны и вынуждены брать пример с Иисуса: молча терпеть, пока в тело вбивали очередной гвоздь осуждения и предъявлений. Или же быть столь безмятежными, как Будда, не обращая внимания на столь суетливых людей. Оба варианта ей не подходили, потому что изнутри Кубояши горела. Так или иначе, теперь имя Асумы Тсуёми — того самого больного, превратившего её практику, которую Хитоми ждала с огромным предвкушением, в ад — было выбито у неё в подсознании и занесено в чёрный список. Было ещё много незначительных мелочей, подпортивших девушке настроение на неделе: внезапный контрастный душ от машины, проехавшейся мимо неё по глубокой луже, или же потеря студенческого билета в метро, неизвестно на какой станции. Но эти неприятности Хитоми могла пережить. В конце концов, она знала, что все её проблемы или исправимы, или уже не стоили её переживаний. Однако буквально одно-единственное сообщение заставило её рвать и метать. Финальным штрихом, приведшим к данному состоянию, стала головная боль номер один в новом учебном году — Хэ Сун. Девушка по обмену, приехавшая в этом году из Сеула к ним, в Фукуоку. Обладающая милой внешностью и манерами, она привлекла внимание многих и оставила о себе хорошее первое впечатление, в том числе и у самой Кубояши. Однако через какое-то время стали видны некоторые странности — конкретно одна: помешанность на одном герое, входящем в топ-десять героев Японии. И проживающем в Кюсю. Коротко говоря, на Ястребе. Её, чёрт возьми, муже. Поначалу Хитоми не воспринимала всерьёз фанатизм Хэ Сун: вокруг было слишком много фанаток (мужчины так же затесались среди многочисленных поклонников), влюблённых в «сценический образ» Таками, а она не была настолько большой дурой, чтобы ревновать его к каждому встречному столбу. Однако одержимость новенькой Ястребом была… ненормальной. Совсем. На заставке телефона кореянки стояла фотография Таками из личного архива; её делала, вообще-то, сама Хитоми, и не было ни одной идеи, как она оказалась у Сун. Ей приходили уведомления из всех соцсетей на любую новость, где бы фигурировал Ястреб. У неё был даже маленький алтарь поклонения Про-герою и весь связанный с ним мерч, который только выпускался, фотографии чего Кубояши была вынуждена видеть — как и другие одногруппники — в общей беседе группы. Пугало увлечение Хэ Сун одинаково всех — разве что только Хитоми беспокоилась за мужа, боясь, что такая фанатка может сделать, и ревнуя. Совсем чуть-чуть, и внешне не показывая этого. И вот, около часа назад, идя на станцию с одной только мыслью о том, как девушка забудет на этот вечер об этой ужасной неделе, и просто отдохнёт дома в компании с мороженым, каким-нибудь сериалом, а позже и с Кейго, Хитоми получает уведомление о новом сообщении из чата группы. Думая, что это очередное сообщение от кого-то из одногруппников на тему впечатлений от прошедшей практики, она открыла чат и застыла. В неё тотчас же врезалось сразу несколько человек, учитывая, что окаменела Хитоми вовремя: прямо в час пик в метро. Быстро приведя мысли в порядок и извинившись перед скопившейся толпой, девушка проскочила в нужный поезд. В голове внезапно стало пусто, а единственное, на чём зациклился её мозг, было этой фотографией. Хотя, может, это только её больная фантазия разыгралась, и никакой фотографии нет, или ей привиделся на фото Кейго только потому, что она соскучилась по нему? Вновь открыв страничку беседы, Хитоми убедилась в том, что со зрением и восприятием реальности у неё всё было в порядке, к сожалению. Снимок, на котором Хэ Сун доставала языком чуть ли не до гланд Таками, мало того, что не испарился, так ещё и быстрыми темпами набирал большую аудиторию, яро обсуждавшую произошедшее. И всё, о чём в тот момент девушка могла заторможенно пожелать: «Дайте мне ослепнуть». Через несколько минут, когда вагон качнулся на остановке, гнев накрыл её лавиной. Хитоми едва ли не пришлось бить себя по рукам, прерывая попытки написать одной стерве, чтобы та не тянула свои длинные ручонки к чужим мужчинам, если только не хочет себе их укоротить. Да и Ястреб хорош: может, на фото всё и выглядело так, как будто он пытался вывернуться из жарких объятий, но глаза-то сам прикрыл, гад. Наверняка наслаждался пухлыми губёшками кореянки. У Кубояши-то губы тонкие, как две ниточки. Под влиянием злости девушка уже хотела написать огромное сообщение Кейго, в котором расписала бы в подробностях, как именно и с каким удовольствием собирается общипать его пернатый зад, но немалым усилием воли приостановила себя. Хоть это и стоило ей искусанных губ и щёк. Всё-таки меньше всего сейчас ей хотелось развязывать войну с мужем, когда только он, по её ощущениям, мог успокоить девушку и дать возможность снова почувствовать, что жизнь — не такое уж и дерьмо. Хитоми утешала себя тем, что он сможет дать нормальное объяснение, когда прибудет домой. Очень надеялась на это, по крайней мере. «Да и, в конце концов, где твоё хвалёное доверие к партнёру? Не устраивай скандал, как в типичной мелодраме, не узнав подробностей. Дождись Кейго и его объяснений», — журила себя она. Несмотря на все доводы разума, девушка всё равно отправила сообщение, надеясь передать свой максимально серьёзный настрой. Она даст ему возможность объясниться складно, как певчая птичка, и не путаясь в показаниях.

19:50 Таками, когда ты будешь дома? Нужно поговорить.

Тем не менее, раздражение и ярость всё ещё снедали её изнутри, подкидывая различные картинки того, как её Про-герой мог бы развлекаться прямо сейчас со знакомыми кореянками. Нервным движением перевернувшись на постели, Хитоми уткнулась взглядом в белый потолок, украшенный флюоресцентными звёздочками. В этот момент они были лишь блеклыми фигурками на белом фоне, потому что в этот летний вечер было ещё слишком светло для того, чтобы они загорелись. Однако воспоминания о том, как они появились в их доме, помогли несколько растворить ком яростных ощущений в некоторой ностальгии по былым денькам. Следом за тоской по прошлому, неожиданно для самой девушки, слёзы начали жечь глаза. Может, гнев и прошёл, только вот обида и досада никуда не испарились. «Не плачь, оно того не стоит, — уговаривала саму себя Хитоми, продолжая: — У него точно есть этому разумное объяснение, нужно только дождаться его. Только немного подождать». И хоть голос разума вторил вполне логичные вещи, девушка устала пытаться контролировать свои эмоции: слишком часто на этой неделе она душила в себе любой проблеск негатива. Слишком часто нужно было сдерживаться, натягивать доброжелательную улыбку даже тогда, когда хотелось только закричать от несправедливости и спрятаться подальше от всего мира. Скопившееся напряжение требовало выхода не в насилии — в обычной терапии слезами. Отчаяние легко выдавливало из Хитоми всхлипы в перемешку со слезами, пока она окончательно не выбилась из сил и не заснула на кровати. Наблюдая за бушующими волнами под ногами, девушку вырвал из сна какой-то громкий звук. Мгновенно открыв глаза и подпрыгнув на постели, она через пару секунд сориентировалась в пространстве, понимая, что картинки буйствующей природной стихии снова подбросило подсознание, и сейчас она здесь, дома, в безопасности. Звук повторился, и от этого только-только успокоившееся сердце снова тревожно затрепетало под рёбрами. Часы показывали только девять вечера, а значит это точно не был Ястреб, который должен был вернуться сегодня в начале одиннадцатого. Нашарив в прикроватной тумбочке пистолет, Кубояши постаралась вспомнить инструкции Таками о том, что делать в подобных случаях. Случаях, когда один из его недоброжелателей — читай, злодей — каким-то образом узнал об их отношениях и собирался использовать Хитоми в своих целях, или сразу же убить её. Такие ситуации ранее не случались, поэтому единственное, что она вспомнила — брать пистолет для самозащиты и бежать, бежать как можно дальше при любой возникшей возможности. Что было в промежутках между этими важнейшими пунктами, её память, разумеется, сочла ненужным и со злорадством удалила из подкорки. Двинувшись на носочках из спальни в сторону выхода из квартиры, девушка старалась не дышать, чтобы не выдать своё присутствие. Меньше всего ей бы хотелось продолжить тенденцию неприятностей этой недели перспективой быть схваченной злодеем или что ещё похуже. Вот только руки её начинали потеть, а пистолет в них начал подрагивать от испытываемого страха и возбуждения Хитоми. «Одну секундочку. А что если там сам Кейго? Или его там удерживают в заложниках? — последнюю мысль она отмела, понимая, как глупо это звучит, — Я гляну лишь одним глазком, и если это не Таками, то выбегу и буду бежать до самого агентства Ястреба. Или позвоню ему сразу же». Этот миг был прекрасным моментом для того, чтобы осознать одну простую вещь: телефон Хитоми остался на кровати, ведь она напрочь забыла о нём после сна. Стоя на перепутье между входом в кухню и коридором, ведущим к выходу из квартиры, девушка поняла, что её навыков маскировки не хватит на заход и за сотовым, поэтому оставила мысль о возможности связаться с мужем. Как говорила великая женщина из некогда любимого ею романа: «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом после».* Тяжело сглотнув вязкую слюну, Кубояши начала поворачиваться корпусом к кухне, перехватывая покрепче оружие в скользких пальцах, когда в поле её зрения мелькнули красные перья. — Почему ты крадёшься? — громко поинтересовался Ястреб в тот же момент, заставляя девушку подпрыгнуть на месте. — Твою мать! Кейго! — девушка согнулась, прикладывая руку к груди и пытаясь отдышаться. Её собственный муж довёл её едва ли не до прединфарктного состояния спустя год их свадьбы. Она прямо так и завещала бы написать в своей эпитафии, если бы не одно «но». — Это что, пистолет? — изумился Таками, всё ещё не понимая, что происходит. — Почему у тебя пистолет? Выпрямившись, Хитоми брезгливо бросила оружие на стул, потому что стол был чем-то занят, и подняла взгляд, метавший молнии, на Кейго. — Догадайся с трёх раз. Даю подсказку: кое-кто шумел и даже не предупредил, что он дома. Секунду Ястреб щурился в непонимании, а затем медово-янтарные глаза широко раскрылись. — Ох! Чёрт! Прости, пожалуйста, принцесса, я не хотел тебя напугать, — он потянул её в свои объятия одной рукой, ласково гладя по волосам другой. — Ты так сладко спала, что я решил не будить тебя, вернувшись раньше с работы. Ты всю неделю была как на иголках, поэтому подумал, что будет лучше, если ты немного отдохнёшь. Прости, Хитоми. Прости. Она тяжело выдохнула, сцепляя руки за его спиной между крыльями. Голова по привычке легла на плечо Таками, а глаза — прикрылись. Девушку окутал знакомый запах Кейго, и впервые за долгую неделю ей стало хорошо. Череда неудач не забылась, конечно, однако появилось ощущение того, что это действительно не так уж и важно. Выдыхая, она будто выпускала всё скопившееся напряжение и наполнялась спокойствием мужа. — Мне явно нужно будет ещё раз прочитать лекцию о том, что делать в ситуациях, если ты думаешь, что не одна дома, — начал серьёзным тоном Про-герой над её головой. Хитоми оторвалась от него, скорчив рожицу: — Не порть момент, Кейго. — У меня работа такая: портить одной леди настроение своими наставлениями, потому что она постоянно умудряется встревать в неприятности, — щёлкнув девушку по носу, отшутился Ястреб, отворачиваясь от неё. Только в этот момент Хитоми заметила, что весь стол занят, нет, буквально завален… сладостями? Девушка протёрла глаза и снова посмотрела на мечту дитя-сладкоежки: моти, дораяки, дайфуку, кастелла и другие вкусности заполнили всё пространство стола. — Это… Что это? — шокировано спросила Хитоми, переводя взгляд на Кейго, заваривающего чай. — Моя дань тебе, чтобы ты не убила меня раньше времени, — осторожно ответил её муж, отставляя горячие лакомства подальше. Только из соображений безопасности: он же знал (надеялся), что его возлюбленная не дойдёт до чего-нибудь криминального. — Убила тебя? За что? — всё ещё не понимая, вопрошала девушка, теперь больше заинтересованная в сластях: — Ты что, скупил все сладости в Кюсю? — Не все, не преувеличивай. Он почесал щёку указательным пальцем, нервно улыбаясь. После — его лицо приняло серьёзно-виноватое выражение, и Ястреб пустился в объяснения. — По твоему сообщению я понял, что ты видела фотографию, которую сделала та сумасшедшая, — аккуратно начал Про-герой, следя за выражением лица возлюбленной. Хитоми моментально поняла, о каком снимке говорил Кейго, поджала губы и заставила себя терпеливо выслушать мужа, который, заметив её недовольство, тут же поторопил себя с объяснениями: — Послушай, я правда не виноват! Я спас эту девушку от несущейся на неё машины, согласился на фотку, думая, что это обычная фанатка, а в следующую секунду она присосалась ко мне, как пиявка. Я даже слова не успел вставить! И мало мне было этого позора, который увидели мои помощники, так она ещё успела это сфотографировать и выставить это недоразумение в интернет! Теперь долгом каждого будет считаться обсудить то, что у Про-героя номер три в Японии якобы есть подружка. Хотя у меня и есть великолепная жена, о чём я не могу сообщить всему миру из-за Договора и бремени героя, чёрт. Повисла недолгая тишина, прерываемая только слегка тяжёлым после объяснений дыханием Таками, который упёрся взглядом в пол. В этом молчании Хитоми поняла, что испытывает уже не злость, — вернее, она злится, но на одну языкастую Хэ Сун, а не на Ястреба — а, скорее, чувство сожаления и немного радости. — Мы ведь знали с самого начала, что будем вынуждены скрывать ото всех наши отношения, — девушка подошла ближе к мужу, ласковыми движениями рук проводя по его пальцам, аккуратно сплетая со своими. Кейго поднял на неё взгляд, полный сожаления и горечи, под его глазами залегли глубокие тени усталости. От этого вида в носу противно защипало. Но стоило сказать ещё одну важную вещь: — По крайней мере, мы можем быть вместе и в относительной безопасности. После сказанных Хитоми слов Ястреб грустно усмехнулся и вновь утянул возлюбленную в объятия. Оторвавшись на мгновение, чтобы поцеловать жену в лоб, а затем отойти и всё-таки заварить чай, как девушка недовольно замычала, прижимаясь к мужскому плечу сильнее. — Хорошо-хорошо. Устроим и без того позднее чаепитие позже, — рассмеялся на её детскую выходку Кейго, поглаживая Хитоми по спине. — Так, как твои дела? Хочешь поговорить о том, как прошла неделя? — Да ну её, эту неделю, — вяло возмутилась девушка, позже ответив спокойнее: — Может, потом, после второй порции тайяки поделюсь этим кошмаром. — Тогда нам лучше начать прямо с тайяки, потому что я очень хочу узнать, что так беспокоит мою принцессу. Хитоми уже начала отстраняться от Таками, когда тот приостановил девушку, приподняв её лицо за подбородок так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. — Что бы там ни случилось, знай: я всегда рядом и люблю тебя. Мы справимся со всем вместе, несмотря ни на что. Именно эти слова окончательно принесли покой её душе, потому что она искренне верила в них. Его слова и немного мандзю-маття.