Кто это?

В жизни Бауэрса есть то, чем он наслаждается сполна - Виктор Крисс. Мало того что блондин является для него не только другом, которому можно рассказать о своих проблемах (но этого не случится, Генри ни за что не хочет чтобы его видели слабым), он так же является и его любовником. И все было хорошо. Генри злиться, грустит, раздражен? Всегда под рукой есть миловидный блондин. Все просто зависит от обстоятельств. Если они в школе - Виктор отсасывает ему, а если даже поблизости никого нет - то Генри долбит его рот до тех пор, пока из глаз Вика не текут слезы. Бывали случаи минета и в машине Хаггинса. Если они где-то вне школы - то Вик должен пошире раздвинуть ножки, и плевать где. В пустоши, прямо на земле, у дерева, в доме одного из них - плевать. И как бы жестоко это не звучало, каждый из них получал от этого удовольствие. Но внезапно Генри понял что что-то не так. *** Самый первый "звоночек" был почти незаметным. Это произошло спустя полгода с начала их "отношений". После секса они лежали на кровати в комнате Бауэрса, отходя от оргазма. Оскара в доме не было. Приводя дыхание в порядок, Генри даже не заметил что Вик выглядит как-то отчуждено, словно другой человек. А когда он это заметил, Генри заволновался. Виктор лежал повернутый в другую сторону, словно не шевелясь. И Генри Бауэрс был бы не Генри Бауэрсом, если бы показал настоящее волнение от ситуации: - Хей, педик. - Крисс медленно, с опаской обернулся. И в его карих глазах плескалось что-то вроде тоски, сломлености, или обиды. - Я был слишком груб? - усмехаясь, спрашивает Бауэрс, смотря на того. Виктор вымученно улыбается в ответ (сердце Генри из-за этого подскочило в панике, но он это мастерски скрыл), и отмахивается: - Нет... Да не... - и вздыхает. А Генри смотрит на него. Может, у Крисса плохой день? - Генри, я... Короче мне домой надо. - говорит Виктор и приподнимается. - Да ты что? И за чем же? - с сарказмом спрашивает голубоглазый. - Отец приехал из командировки. Он хотел поговорить со мной. - Ничего. Не помрёт из-за того что потом придёшь. - говорит Бауэрс. - Нет. Я должен идти. - настойчиво продолжает блондин, и Генри пристально смотрит на него. Тот одевается, стараясь остерегаться смотреть в глаза Бауэрса, и именно в тот день Генри понимает что что не так. Но на следующий день Виктор ведёт себя как обычно, ни намека на вчерашнее. И Генри решает - у него просто было плохое настроение, и всë. Следующие две недели Вик ведёт себя как обычно, и Генри даже забывает про тот случай. Но Бауэрса вновь настигает волнения тогда, когда однажды он замечает немного покрасневшее лицо Вика. Они молча занимаются сексом, и Генри просто уходит, думая что его возлюбленному просто нужно побыть одному. И он сделал это очень зря. Когда спустя два дня в доме Криссов Виктор делает ему минет, в его глазах он не видит той заинтересованности, того огонька. И Генри напрягается. После они сидят на диване. - Генри, просто пожалуйста, ответь мне честно. - Генри хочет съязвить, ой как хочет, но Крисс его опережает. - Мы с тобой занимаемся сексом потому что у тебя гормоны, или я что-то для тебя значу, даже если это звучит по-бабски? И Генри замолкает. Значит ли Виктор что-то для Генри? Значит ли Виктор что-то для Генри?! Ещё как, блять, значит! Казалось бы, всего три слова, которых ждут и Генри, и Виктор, ТРИ ГРЁБАНЫХ СЛОВА! Но Бауэрс вспоминает о реакции Вика на первый их секс, о своем отце и о том, где они живут. Нет, даже самому Генри легче думать что это не любовь, не здесь, не в Дерри; не тогда, когда Генри живет с полоумным гомофобом Бутчем; не сейчас... - Нет. Нахер ты мне сдался? К тому же, я не гей. - ложь режет Бауэрсу язык, но он считает что так пока что будет лучше. Генри делает немного раздраженный взгляд, но с внутренним беспокойством ожидает реакции парня. - Я понял, просто... - Крисс ерошит светлые волосы и неловко, глупо улыбается. - Просто это пиздец, я ничего не понимаю. И неловко смеется. Генри тоже неловко хихикает. Черт. После этого разговора Бауэрс в растерянности уходит домой. На следующий день он не приходит в школу, ведь посмотреть в глаза Виктора после той лжи он не сможет. Но долго избегать Крисса, и школы заодно у него не получится. Доводить учителей до истерики намного веселее чем получать пиздюлей от папаши, поэтому на следующее утро после пропущенного учебного дня Генри идёт в школу с мрачным выражением лица и синяком на щеке. "Козел старый" - думает голубоглазый заходя в здание школы, и ученики отходят от него подальше, видя его почерневшее от злости лицо. Он осматривает коридоры, но нигде не находит ни одного из банды, и хватая какого-то парня за воротник спрашивает: - Где мои паршивцы? - парень вздрагивает, и нервно спрашивает: - А к-кто?... - Крисс, Хаггинс, Хокстеттер! - рычит Бауэрс, и он отвечает: - Я видел Крисса и Хокстеттера возле мужского туалета на третьем этаже... А про Хаггинса я н-не знаю. Генри отпускает его, и напоследок толкнув его плечом, направляется на третий этаж. Предчувствие чего-то плохого мимолётно проползает в его голове, но парень сразу же отгоняет это ощущение. На третьем этаже людей поменьше, и когда Генри заходит в мужской туалет то некоторые парни оттуда почти вылетают, но ни Виктора, ни Патрика здесь нету. Настроение становится ещё хуже, и пока Генри мрачно искал место "передышки", он вдруг услышал давно знакомые голоса. И Генри пошел в их сторону. Видимо Вик и Патрик решили перекурить. Он тихо подходит к небольшому недокоридору, и видит обоих. И увиденное его напрягает. Щеки Вика были с еле заметным румянцем, и блондин недовольно закатывает глаза, сидя на подоконнике. Патрик стоят рядом с ним, и как обычно по-маньячески улыбаясь, что-то говорил. В последнее время Генри не мог заставить Виктора краснеть. Мысль о том, что Патрик опять пристаёт к блондину заставляет его сжать кулаки. И поэтому Бауэрс решает немного подсмотреть что будет происходить дальше, и прибьет обоих. И шлюховатого блондина, и мудака Хокстеттера. Вдруг рука долговязого скользит к талии Виктора, и парень развратно интересуется: - Неужели малышу Вики начали нравится мои подкаты? Берегись блондинка, сейчас я проверю насколько ты гибкий. - Патрик наваливается на Виктора, а в глазах того видна напряжённость вместе с... Заинтересованностью?! - Хокстеттер! - рычит Бауэрс, и быстрым шагом подходит к "любовничкам". Вик с паникой анализирует происходящее, и сбивчиво шепчет: - Пат... Патрик, слезь, мать твою. Пат... Но прежде чем брюнет исполняет просьбу (хотя по его довольному виду кажется, что он даже не собирался ее исполнять), Бауэрс хватает черные волосы парня и тянет на себя. Тот хохочет и не двигается, словно когда все твое тело управляется по сути грубым дёрганьем за волосы - это самое веселое занятие. Этот жуткий тип никогда не воспринимал боль должным образом. - Генри... - мурлычет тот, и заглядывает в глаза Бауэрса. В серых глазах Хокстеттера горит какой то ненормальный огонек, и Генри с отвращением отталкивает того от себя. - Пидор грёбаный. Ты не охуел, а? И что у вас тут вообще происходит, гандоны?! - рычит он, и смотрит на Крисса, который с бордовыми щеками неловко чешет затылок, и на Патрика, который развалился на полу, выглядящий словно так и надо. Генри честно, честно пытается затолкать обиду куда-то в глубь себя, и у него это получается, хоть и с вагоном и маленькой тележкой различных оскорблений. *** После этого случая им было неловко находится в компании Хокстеттера. Но тем не менее они получили наказание за этот случай, и если Патрик несколько недель ходил с повязкой на носу, то Вик старался избегать твердых стульев, пряча шею за воротником. А тем временем время прошло, и этот случай остался в прошедших двух месяцах. Уже стоял февраль. И именно в феврале, пятнадцатого февраля, Генри понял что у Виктора кто-то появился. В тот день Генри получил выговор от учителей, и раздражающие до гребанной тряски "- Бауэрс, ещё раз подобное повториться - ты вылетишь как пробка!", "- Почему все ведут себя нормально, а ты как невменяемый?!" , "- Неужели ты спятил, Бауэрс?! Ещё одно нападение или оскорбление на другого ученика закончится для тебя учётом в полиции!", высосали из него все силы, и сейчас он направлялся к дому Крисса, чтобы тот тоже "высосал" из него весь негатив, и когда через полчаса блондин был прижат к стене, Генри начал стягивать с него рубашку и шорты. Процесс уже пошел, как вдруг Бауэрс понял что что-то не так. А именно - анус Виктора. Он постаянно узкий, словно девствененный, но в этот раз он подготовленный, растянутый... Генри в тот же миг отгоняет внезапную мысль. Не мог же этот наглый парень трахаться с кем-то другим. - С дыркой игрался. - шепчет в ухо блондина Бауэрс, пока тот стонет и выгибается от грубых толчков. Виктор напряженно кивает, и упирается лбом в стену. Но то что это не Виктор пошалил, а кто-то другой Генри понимает после того, как они получают оргазм. Они лежат на кровати Крисса, и Генри ведёт рукой по плечу Виктора, и тот вдруг судорожно вздыхает. Генри уже начал думать что нашел новую эрогенную зону блондина, но переведя взгляд на ключицы Крисса видит засосы. Почти незаметные засосы. Видимо тот кто их оставил не делал это с целью грубо пометить, а делал это нежно. Нежно, ласково, из-за чего Виктор выгибался бы и постанывал под ним... Под ним. Под НИМ. ПОД КАКИМ ТО ДРУГИМ ПАРНЕМ. ПОД КАКИМ ТО УБЛЮДКОМ, КОТОРЫЙ ПОСМЕЛ ПРИТРОНУТЬСЯ К ВИКТОРУ. В мозгу казалось произошел атомный взрыв, не предвещающий ничего хорошего, и вместе с тем что-то хрустнуло в сердце. Виктор, слишком уставший после секса и вовсе не замечает взгляда Генри. "- Конечно, эта сука устала. Секс, с несколькими парнями, по очереди. Так ведь Крисс? Так ведь, педик?! Нравится быть шлюхой, Крисс?!' - думает Генри, попутно одеваясь. Руки дрожат от непреодолимого желания выбить из блондина всю его похоть, брови нахмурены. - Генри? - Виктор слегка приподнимается и смотрит на парня. Челка блондина наехала ему на глаза, и Генри хотел бы заботливо ее отодвинуть, но ярость и ревность превышали норму, и если Генри сейчас же не останется наедине, то именно эта комната станет местом жестокого убийства. - Заткнись! - кричит слишком громко Бауэрс, и тут же быстро выходит из комнаты.