В сетях фальшивых эмоций

Вэй Ин сидел на кровати, прислонившись к стене, и покачивая ногой в воздухе. Взгляд его бездумно блуждал по виду, открывающемуся за окном одной из комнат Облачных Глубин. На улице уже начало светать, но юноша всё не ложился спать. Кошмары, преследующее его почти всю сознательную жизнь, сегодня были более тревожными и страшными, настолько, что стоило ему закрыть глаза даже на пару минут, он тут же вскакивал с постели в холодном поту. Неприятные мысли одолевали его с тех пор, как ему сообщили о годовом обучении в ордене Гусу Лань, под началом очень строгого, но и очень прославленного учителя Лань Циженя, способного перевоспитать даже самого неуправляемого человека. Какими бы безнадёжными молодые господа не преступали порог Облачных Глубин, Лань Цижень делал из них благопристойных юношей, хорошо знающих этикет и соблюдающих все правила поведения. Вэй Ин на самом деле не хотел уезжать из Юнмэна, не хотел быть далеко от Яньли, своей шицзе, от места, которое стало ему родным, но дядя Цзян сказал, что это необходимо, и кто такой Вэй Усянь, чтобы перечить? Ему снова пришлось натянуть улыбку, ненастоящую, прилипшую к нему ещё в детстве, чтобы никто не понял его настоящих чувств, и шутливо произнёс: — Неужели я сейчас недостаточно благопристоен? — Он сказал это не потому, что на самом деле считал себя достойным и правильным человеком, а потому, что всё еще не терял надежды переубедить своего дядю. — Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя — слова, прозвучавшие за спиной Вэй Ина, заставили его улыбку дрогнуть, но никто этого не заметил. Тем, кто говорил, был Цзян Чэн, известный как Цзян Ваньинь, человек, которого Вэй Усянь считал братом, очень уважал и любил, и тем, кто ранил словами, даже не замечая этого. Цзян Чен был уверен, что тому всё равно на подобные высказывания и не подозревал, насколько они ранили юношу. А Вэй Ин не мог не запоминать такие фразы, как бы ни хотелось, мозг делал всё сам и потом прокручивал это сотни раз на дню, чтобы вновь показать какое он ничтожество. Вэй Ин правда ненавидел себя, но всегда улыбался, истекал кровью изнутри, но всеми силами скрывал это. Он не хотел быть жалким, но так хотел, чтобы его поняли. Эти противоречия делали только хуже и не приводили ни к чему, кроме очередных страданий. Поехать всё же пришлось. И вот начинается второй день его пребывания здесь, в Гусу, и первый день занятий, которые нагоняют страх и тревогу. Вэй Ин боится не справиться. Боится сломаться и показать, насколько жалок и ничтожен. Он сидит на своей кровати, вслушиваясь в сопение спящего Цзян Чена, и боится представить, что ему принесёт этот год. Потому что он на самом деле ненавидит себя. Потому что он на самом деле уверен, что его ненавидят все вокруг.