В сетях фальшивых эмоций

Когда Цзян Чэн проснулся, Вэй Ин с привычной улыбкой ждал его на улице, только тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Но Ваньинь ничего не сказал, лишь нахмурил брови и с высоко поднятой головой направился к месту сбора. Там уже собрались почти все ученики, являющиеся адептами разных орденов и кланов. Так, как в это время ордена тесно общались друг с другом, многие из юношей были знакомы, знали они и Вэй Ина, сына слуги, которого глава ордена Цзян, после смерти родителей забрал к себе и растил, как своего ребёнка. За это Вэй Ин был благодарен, но не переставал чувствовать себя лишним, этому способствовали ежедневные упрёки от мадам Юй и Цзян Чэна, что перенял характер матери. Но не смотря ни на что, он уважал всех членов семьи Цзян. Юноша не вслушивался в разговоры, пока кто-то не обратился к нему: — А, правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь? Вэй Ин вздрогнул, но заученно улыбнулся и ответил: — Весело или нет зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но в Юньмэне точно нет такого количества правил и не нужно вставать так рано. Адепты ордена Гусу ложились спать в девять и вставали в пять. Вэй Ин точно не смог бы соблюдать такой режим, хотя бы из-за кошмаров. Несколько мгновений спустя он из вежливости добавил: — Справедливости ради, в Облачных Глубинах не так уж плохо. На эти слова всё тот же парень, Не Хуайсан, сказал: — Вэй-сюн, сейчас мы не в Юньмэне, поэтому послушай меня, когда мы прибудем на место, не вздумай дразнить одного человека. — Кого, Лань Ци Женя? — Нет, не этого старика. Его самую большую гордость – одного из двух нефритов, Лань Чжаня, Лань Ванцзи. Сердце Вэй Ина пропустило удар. «Один из двух нефритов?! Значит ли, что тот о ком я подумал и является Лань Ванцзи?» Он спросил: — Это тот, что очень красивый? С макушки до пят в белом, на голове лобная лента, а в руке серебряный меч? По-настоящему красивый, но его лицо словно изо льда? — Ага, это он. Вэй Усянь почувствовал, как затряслись его руки, и кровь хлынула в голову, к сожалению, он не ошибся. — Но ведь он медитировал последние несколько дней. Раз ты прибыл только вчера, когда ты мог его увидеть? Сдерживая дрожь в голосе Вэй Ин ответил: — Вчера ночью — Вчера ночью?! *** Проснувшись из-за очередного ужасного сновидения, Вэй Усянь решил выйти на улицу и немного проветриться. Некоторое время спустя, он вспомнил про винные лавки, которые встретились ему по пути в Гусу и вышел в город, чтобы купить себе пару сосудов. Вино помогало ему немного расслабиться и хотя бы ненадолго почувствовать себя свободнее. Перебравшись через стену, Вэй Ин сел прямо на крышу и стал понемногу отпивать, безусловно, лучший в его жизни напиток. Сделав несколько глотков, он посмотрел на яркую луну в небе, и самое ненавистное ему чувство вдруг начало переполнять его сердце и душу. То было одиночество. Сейчас он и правда был один. Его шицзе далеко, а Цзян Чэн и не пытался быть ближе. Вэй Ин никогда не думал о нём плохо, не смел, всё же шиди не обязан нянчиться со взрослым юношей. Но ему отчаянно хотелось тепла и в тоже время, в который раз противореча самому себе, он подумал о том, что никогда не станет говорить о своих истинных эмоциях и чувствах, потому что, если над ним начнут надсмехаться, он точно рассыплется и осядет на земле словно пепел. Он так и лежал на крыше, освещенный лунным светом, бесконечно меланхоличный пил вино и старался выкинуть все мысли из головы. Но сегодня, под прекрасным звёздным небом, буря эмоций в его душе, впервые за несколько недель, всколыхнула страшные воспоминания. Тогда он был ещё очень маленьким, но воспоминания остались в его голове урывками. Он вспомнил своих родителей, не лица, всего лишь силуэты. В тот день они собрались на ночную охоту, маленький Вэй Усянь ещё не знал до конца, что это такое. Сначала они просто шли по лесу, но вдруг что-то вокруг начало происходить. Отец кричал, мама прижимала сына к себе. Далее всё было как в тумане. Вот он крепко держится руками за ханьфу родителя, вокруг множество голосов и каких-то страшных существ. Через мгновенье он уже прячется за деревом, пока его родные люди все в крови пытаются сражаться. Мама уже лежит на земле и не двигается. Отец кричит ему убегать и прятаться, от страха мальчик не может сдвинуться с места, но новый крик заставляет его бежать. Он не помнит, как выбрался из леса, но оказавшись за его пределами, всё перед глазами стало чёрным, и он упал. Вэй Ин видел смерть своих родителей и ничем не мог помочь. Да, он был всего лишь беспомощным ребёнком, но это не мешает чувству вины заполнять его сердце, каждый раз, когда силуэты мамы и папы всплывают вперед глазами. Слеза покатилась по щеке, отражая свет луны и становясь похожей на жемчужину. Юноша быстро стёр её и сделал ещё глоток вина. Поток болезненных мыслей и воспоминаний прервал шорох, донёсшийся с правой стороны от Вэй Ина. Он повернул голову и его глаза расширились от представшей перед глазами картины. На крыше, словно ангел стоял невероятно прекрасный юноша в белоснежных одеяниях с лобной лентой на голове. Одна рука его находилась за спиной, во второй он держал серебряный меч. Этот красивый человек, был будто не реальным, его лицо не выражало не единой эмоции. Он был словно высеченная изо льда фигура. Вэй Усянь не мог отвести взгляда, пока юноша не начал говорить. — Что ты здесь делаешь? — от этого холодного тона Вэй Ин очнулся и нацепил на лицо улыбку. В его голове промелькнула мысль, что этот незнакомец мог увидеть, как он плачет, от этого стало тревожно. — Сижу, разве этого не видно? — холод и уверенность, которые излучал этот человек, заставили Вэй Усяня внутренне сжаться, но он не мог показать слабость. — В Облачных Глубинах запрещено выходить за территорию ночью. Что у тебя в руке? Вэй Ин очень хотел избежать конфликта поэтому сказал. — Это «Улыбка Императора», давай я поделюсь с тобой, а ты никому не расскажешь, что видел меня тут, хорошо? — В Гусу запрещён алкоголь. Вэй Ин знал, что в этом ордене есть более трёх тысяч правил и конечно он их не читал. Он правда не хотел проблем, лишь немного отвлечься, но мало того, он вспомнил то, что хотел бы забыть, так ещё и проблемы себе нашёл. Сейчас он не боялся того, что его могут наказать, его пугало лишь то, что из-за этого может пострадать Цзян Чэн или орден Цзян. Вэй Усянь не хочет подвести своего дядю. Пока он думал как поступить, прекрасный юноша вдруг напал, Вэй Ин сразу же вытащил свой меч и отразил удар. В ходе перепалки один из сосудов «Улыбки Императора» разбился. Это очень расстроило Вэй Усяня. Он точно не сможет уснуть этой ночью, так теперь и найти покой в вине не получится. Когда они закончили сражаться Вэй Ин внимательно посмотрел в ледяные глаза человека напротив, после чего резко спрыгнул с крыши и вернулся в свою цзинши, просидев там до утра. *** Он не стал пересказывать всё, лишь объяснил, что они встретились на крыше и немного повздорили. — Вэй Усянь ты как всегда находишь для себя неприятности. Ты хоть знаешь, что нарушил правило Гусу, когда вышел на улицу посреди ночи? Теперь он, конечно, знал об этом и не мог не согласиться с Цзян Чэном, он на самом деле всегда доставляет проблемы окружающим. Последнее, чего хотел бы Вэй Ин – это делать плохо другим. Насколько же он ужасен в глазах остальных, раз всегда только усложняет им жизнь своими поступками? Убожество. Это то, что сказал ему Лань Ванцзи на крыше. Очень подходящее для него слово. Он на самом деле убогий. «Пусть всё обойдется, пожалуйста, Цзян Чен, не злись на меня. Если наказания не избежать, я отвечу за всё..» Не смотря на мысли Вэй Усянь лишь слегка ухмыльнулся, латая трещины на своей маске, и сказал: — Я уже узнал об этом. Но ведь здесь так много правил, разве кто-то читал их все? К тому же, раз Лань Чжань лучший ученик, значит, он уже выучил все наставления своего дяди и не ходит на занятия, поэтому наврятли мы скоро встретимся. «Я надеюсь на это.» Но войдя в учебную комнату, он понял, как был неправ. За одним из столов сидел длинноволосый юноша с неестественно прямой спиной и лобной лентой на голове – Второй Нефрит клана Лань. Он окинул их холодным взглядом, и вошедшие молча расселись по своим местам. — Кажется, он пришёл по твою душу — шепнул Не Хуайсан, прикрываясь веером. Вэй Ин промолчал, он уже всё понял. Ответственности за проступок ему не избежать, скорее всего Лань Чжань уже всё рассказал своему дяде, и теперь Лань Цижень не оставит его в покое. «Пусть делают со мной, что хотят, главное, чтобы не досталось Цзян Чену и ордену Юнь Мэн Цзян, они не должны отвечать за мою глупость» — это всё, о чём мог молиться Вэй Усянь в тот момент. Он хотел было начать разговор с Лань Чжанем, но тут в комнату вошёл Лань Цижень. Это был высокий подтянутый мужчина, с идеальной осанкой и приятной наружностью. Он не был стар, хоть и носил чёрную бородку, лишь аура жестокости и педантичности позволяла называть его стариком. Войдя, он раскатал свиток, что держал в руке и стал зачитывать правила ордена Гусу Лань. Закончив, учитель бросил свиток на пол и с едкой улыбкой произнёс: — Так как никто не удосуживается прочитать правила, высеченные на каменной стене, мне приходится повторять их. Теперь никто из вас не может творить, что ему захочется и прикрываться незнанием. Хотя наверняка найдутся те, кто снова и снова будут нарушать порядок. Вэй Усянь знал, что это обращение к нему. Значит, он был прав, и теперь Лань Цижень точно будет испытывать его при любом удобном случае. Словно подтверждая догадки, учитель позвал его: — Вэй Ин. Юноша встал и ответил: — Я. — Ответь мне на один вопрос. Навки, демоны, призраки и монстры – это одни и те же твари? Значит, Лань Цижень решил проверить знания? Вэй Ин должен справиться. — Конечно нет. Навки получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны – из живых людей; призраки – из мёртвых людей; монстры – из мёртвых, нечеловекоподобных созданий. — Навок и демонов часто путают, как их можно отличить? — Допустим, что дерево, которое стоит за окном, за все годы впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, способным принести вред человеку – это будет навка. А если я срублю дерево, оставив только пень, и только после этого оно станет сознательным существом – это будет демон. — Кем был по профессии родоначальник ордена Цин Хе Не? — Мясником. — Клановый узор ордена Ланьлин Цзинь – белый пион. Какой именно сорт? — Сияние средь снегов. Он задал ещё несколько вопросов и Вэй Ин уже более уверенный в своих силах отвечал, но потом Лань Цижень сказал: — Ты вырос в ордене Юньмэн Цзян, поэтому ты должен наизусть знать ответы на предыдущие вопросы, у тебя нет причин гордиться собой. Эти слова заставили только зародившуюся радость вновь угаснуть. Что от него хочет учитель? От тревоги, преследовавшей его ещё с ночи, внутри вдруг стало пусто, усталость начала давить на плечи. Вэй Ин не знал, чего ожидать, но был уверен, что ничего хорошего. — Ответь мне лучше на этот вопрос. К примеру, жил на свете один палач, и были у него, как у всех родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил более сотни человек, а сам внезапно скончался посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп палача выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело – он восстал и начал убивать. Что следует делать? Вэй Усянь не знал ответа на этот вопрос, также его не знали и другие ученики. Все молчали, и немного, подумав, Лань Цижень произнёс: — Ванцзи, скажи ему, как следует поступить. Тот кивнул и бесцветным голосом ответил: — Правило трёх «У»: Успокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить последнюю волю – позволить ему отпустить земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает – усмирить. Если же его преступления столь сильны, что тёмная энергия не рассеивается – полностью уничтожить. Все должны придерживаться этого правила. — Безупречный ответ. Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными. Если кто-то из вас убил дома несколько тварей и заработал пустую славу, а теперь расслабляется и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор. При этих словах он посмотрел на Вэй Усяня. Это было невыносимо. Они устроили это всё, чтобы унизить его, показать, насколько он никчёмен. «Какая честь, сам Лан Ванцзи пришёл для этого. Я и без вас знаю, насколько жалок. Каждый пытается показать мне это, но зачем утруждать себя, если я сам всегда помню?» Произошедшее заставило Вэй Ина почувствовать новый прилив ненависти к себе, а после злости. Еле контролируя себя, он улыбнулся, некоторые увидели в этой улыбке оскал, и спросил: — Можно вопрос? Ему захотелось разозлить учителя, но не только из прихоти, юноше нужно было быстрее выйти из комнаты, иначе приступ гнева, стыда и тревоги мог вылиться либо в слёзы, либо в непоправимые слова и действия. — Говори. — На самом деле я знал ответ на вопрос. Просто думал о четвёртом способе... — Я не слышал ни о каком четвёртом способе. Вэй Ин как мог контролировал голос и сдерживал слёзы. Ещё немного, только бы выйти. — Я расскажу. При жизни палач обезглавил более сотни человек, а после смерти преобразился в лютого мертвеца. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить их злобу, собрать их головы и использовать в битве против лютого мертвеца? Лань Цижень пришёл в неописуемую ярость, глаза вспыхнули огнём, руки затряслись и он крикнул: — Да как ты смеешь! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей! — Некоторые вещи после упокоения становятся бесполезны, так почему бы не использовать их во благо? Почему бы не научиться контролировать тёмную энергию? «Ещё немного Вэй Ин, ты справишься. Простите, учитель Лань, мне нужно выйти, скорее, пока я не сломался» В него полетела одна из книг со стола Лань Циженя. — Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе и не навредит остальным?! — Я об этом не думал... — Если ты подумаешь об этом, заклинатели всего мира не позволять тебе существовать. А теперь пошёл прочь! Вэй Усянь почти выбежал из класса, добравшись на мече к озеру в горах, он прислонился спиной к дереву и сполз на землю. Слёзы покатились из его глаз бесконечным потоком, заставляя задыхаться. Он ударил себя по лицу со всей силы, прошептав: «Ничтожество», и ударил снова, а потом ещё, ещё и ещё. Он бил по животу, по ногам, царапал свою шею и руки. В голове набатом било «Ничтожество, самое настоящее. Это видят все. Все вокруг презирают тебя. Ты просто жалок. Жалкий, жалкий, жалкий. ЖАЛКИЙ!!!» — Замолчи, я знаю, хватит… — он шептал, желая заткнуть голос в голове. — Замолчи! Хватит! Оставь меня! Я всё знаю сам! Таких панических атак не было давно. Успокоиться казалось невозможным. Он начал вспоминать голос своей сестры, её улыбку, объятия и сосредоточившись на этом, всё же стал успокаиваться. Чтобы прекратить истерику потребовалось около часа. Просидев ещё некоторое время, он запел себе под нос мелодию, которая всегда была в его голове. Он не помнил, где слышал её, но она согревала сердце юноши. — Всё будет хорошо Вэй Ин, ты справишься. Всегда справлялся. Гусу – не Юньмэн, шицзе нет рядом, но ты должен собрать себя и прекратить жалеть. Только не тогда, когда тебя могут увидеть. Не становись более никчёмным, чем ты являешься уже сейчас. Он говорил это себе, потому что обычно это помогало снова встать и надеть маску, продолжая разыгрывать спектакль перед окружающими. После этих слов он поднялся и полетел обратно, а вернувшись, сел на выступ крыши, где его и нашли остальные ученики. Не Хуайсан поднял голову, и прикрываясь веером сказал: — По-моему старик Лань к тебе придирается, даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе. «Я уже понял, что не нравлюсь ему» — И поделом ему! Нечего нести всякую чепуху — это сказал Цзян Чэн. «Прости, если тебе было стыдно за меня. Мне на самом деле нужно было уйти и ничего лучше, чем заставить учителя Ланя выгнать меня я не придумал» — Он ведь всё равно меня не любит и неважно, что я ответил. — Теперь и Лань Ванцзи и Лань Цижень презирают тебя, считая воплощением зла и порока. «Да, они уже дали мне понять это. Теперь меня ненавидит ещё больше людей. Я не могу вызвать у других что-то кроме отвращения» *** Из-за ночной выходки Вэй Ина, о которой всё же узнали, другие стали брать с него пример, разгуливая по ночам и распивая алкоголь. С каждым днём становилось только хуже, из-за чего Лань Цижень ненавидел Вэй Усяня ещё больше. «Я не хотел чего-то подобного, тогда мне лишь нужно было отвлечься. Того, что происходит сейчас, никогда не было в моих планах, я даже подумать об этом не мог. Что же я наделал?...» В наказание ему нужно было переписать Раздел о Надлежащем поведении – самый большой в книге. Также юноше было запрещено выходить из библиотеки. Он должен был провести там больше месяца, переписывая правила, и при этом за ним будет наблюдать Лань Ванцзи. Провести столько времени с тем, кто тебя ненавидит. Что может быть хуже? Но, наверное, если такое происходит, значит Вэй Ин это заслужил. Он всегда верил в это. Он точно заслужил нечто плохое, хотя бы за то, что существует и доставляет неприятности. Вот так и сошлись в библиотеке ордена Гусу Лань два человека – один с идеально ровной спиной, а напротив него Вэй Ин, что уже успел переписать больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, из-за чего у него начала кружиться голова. Но он заставлял себя терпеть, наказывая таким образом. Так продолжалось, пока в сердце юноши не прокралась тоска и тревога, он испугался, что у него может снова начаться приступ и поэтому поспешно отложил в сторону кисть, чтобы отдохнуть. Он нерешительно посмотрел на Лань Ван Цзи, что сидел перед ним и стал разглядывать его лицо. Вблизи оно выглядело ещё более прекрасным, но всё портило выражение полное горечи, будто его кто-то обидел. Он заглянул в записи юноши и удивился, почерк того был очень аккуратным, настолько, что Вэй Ин не смог сдержать восхищённого комплимента: — Как красиво ты выводишь буквы! Но Лань Чжань проигнорировал это высказывание, даже не обратив на говорившего взгляда. Вэй Усянь, почувствовал себя неуютно. Подобным обращением ему будто говорили, что он пустое место. От этого стало горько. Он произнёс тихим голосом: — Скажи, ты и правда настолько меня ненавидишь? Ответа вновь не последовало. Тогда юноша решил сказать то, что давно хотел. — Всё, что случилось той ночью полностью моя вина. Я и правда не знал, что нарушаю правила, потому, что не читал их. Я во всём виноват, и если бы знал, что такое произойдёт, то не пил бы вино и не выходил из Облачных глубин. — Ты вовсе не мучаешься угрызениями совести. Перепиши ещё один раз в дополнение к тому, что тебе дано. «Он мне не поверил? То есть Лань Чжань ненавидит и презирает меня настолько сильно, что не верит ни единому слову? Думаю, мне, и правда не стоит надоедать ему, своим присутствием я могу лишь запятнать репутацию такого праведного человека как он..» Лань Ванцзи перевёл взгляд на застывшего перед собой юношу и чуть нахмурился. Улыбка пропала с его лица, а взгляд стал настолько пустым, будто Вэй Ин был уже мертв. Лань Чжань вглядывался в лицо парня ещё некоторое время, считая, что тот притворяется, дабы поиздеваться, но тот словно весь ушёл в себя, не обращая внимания, ни на что вокруг. — Вэй Ин. — спокойно позвал его юноша, но реакции не последовало. С ним явно было что-то не так, даже тогда на крыше, Лань Ван Цзи заметил горечь на лице парня и его подрагивающие руки. Но его это не интересует. Чужие дела никак к нему не относятся, и он ни за что не позволит кому-то столь невежественному издеваться над собой. — Вэй Ин! — пришлось повысить голос, только после этого человек напротив встрепенулся с непониманием смотря на Лань Чжаня, потом он легко улыбнулся и сказал: — Прости — но во взгляде его была леденящая душу пустота. После Вэй Усянь просто продолжил переписывать книги, не говоря не слова. В голове кружились мысли. «Он что-то увидел? Его взгляд слишком проницательный, он точно что-то увидел. Стоило мне подумать о том, что кто-то ненавидит меня, как внутри снова образовалась та дыра. Это ужасное чувство будто съедает меня изнутри. Я боюсь испытывать боль, страх, тревогу, но страшнее всего этого - не чувствовать совсем ничего» Они не разговаривали всё время «перевоспитания» Вэй Усяня, сначала Лань Ванцзи это напрягало, он всегда ждал какой-нибудь подлости от первого. Когда Вэй Ин замечал это, внутри разливалась непонятная обида. Он молчал, потому что не хотел доставлять проблем и вскоре второй юноша всё же привык, хотя и оставался настороже. В тот день Вэй Усянь дописал последние листы. Посмотрев на Лань Ванцзи, ему в голову пришла идея. Он взял бумагу и начал сосредоточенно водить кистью. Спустя некоторое время всё было закончено. Вэй Ин очень хотел отдать это юноше, но тревога и неуверенность заставляли его колебаться. «Почему я так боюсь, разве может случиться что-то плохое. А вдруг ему не понравится или же он решит, что я подлизываюсь? Всё же стоит попробовать, вдруг это заставит его улыбнуться». С такими мыслями Вэй Ин попытался заговорить. — Эм, Лань Чжань, ой то есть Лань Ванцзи! Я хотел бы… Нуу… Я тут в общем… вот... — никак не сумев связно рассказать о том, что сделал, Вэй Усянь просто протянул ему бумагу. Лань Чжань же, смотря на запинающегося юношу, лишь произнёс: — Убожество — и, не обратив внимания на то, что ему протягивали, продолжил переписывать книги. Рука тяжёлым грузом упала вниз, а взгляд наполнился обидой. «Убожество, хах, точно, он ведь ненавидит меня. Как я мог думать, что какое-то моё действие заставит его улыбнуться? Я просто глупец, жалкий и ничтожный. Просто идиот, что слишком поверил в себя. Кем ты себя возомнил, а, Вэй Ин?» В сердце стало невыносимо тяжело, его заполнили боль и разочарование в себе. Снова стало тяжело дышать, голова закружилась, а перед глазами появились тёмные пятна. «Разве ты когда-нибудь сможешь сделать нечто такое, что поможет людям вокруг чувствовать себя лучше? Разве ТЫ можешь заставить кого-то искренне радоваться? Не будь столь самоуверен. Ты никто. Одно сплошное РАЗОЧАРОВАНИЕ.» — Я закончил переписывать правила, так что завтра сюда не приду. Оставив то, что держал в руке на столе Лань Ванцзи, он вышел на улицу. Лишь после этого, юноша в белых одеяниях посмотрел на то, что ему пытались отдать. То был рисунок, на котором словно живой, был изображён Лань Чжань. Глаза парня в удивлении распахнулись, а в голове всплыли последние бесцветные слова и поломанная улыбка. Завтра он сюда не придёт? Когда Вэй Ин вышел из библиотеки у него болела голова и сердце, в душе всё оставалось пустым. Растерянно смотря по сторонам он, наконец, добрался до своей комнаты и, войдя, просто упал на кровать без сил. На следующий день Лань Цижень уехал на совет кланов, поэтому занятия отменили. Вэй Ин прогуливался по Облачным Глубинам вместе с Не Хуайсаном и Цзян Чэном, когда из гостиной к ним на встречу вышли два человека. Словно высеченные изо льда, они шли в одинаковых белоснежных одеждах, с мечами и развивающимися по ветру лобными лентами. Они оба были невероятно прекрасными, единственным различием была атмосфера, исходящая от них: должно быть тот, от кого веет холодом – Лань Ванцзи, а тот, что с мягкой улыбкой и кротким взглядом – его старший брат, второй нефрит клана Лань, Цзэу Цзюнь, Лань Сичэнь. Едва увидев Вэй Усяня, Лань Ванцзи наградил его почти враждебным взглядом. Но тот лишь широко улыбнулся, проглатывая презрение, источающееся от нефрита. Он успел отдохнуть, и теперь улыбаться и делать остальные вещи было немного легче. Лань Сичэнь же дружелюбно улыбнулся и спросил: — Вы? — Цзян Ваньин из Юнь Мэна. — Вэй Усянь из Юнь Мэна. — Здравствуй, брат Сичэнь. — Хуайсан, недавно я был в Цинхе, твой брат интересовался твоей учёбой, как ты? — Всё в порядке — едва слышно пискнул он, прикрываясь веером. Вэй Усянь поинтересовался: — Цзэу Цзюнь, а куда вы направляетесь? — Нужно уничтожить несколько речных гулей, для этого я вернулся за Ванцзи. — Брат, не трать время на пустые разговоры. (От беты: Ууууу, рожа ты покерфэйсная! А помягче никак? =^=) — Я знаю, как ловить речных гулей. Цзэу Цзюнь, почему бы вам не взять нас с собой? Вэй Ин правда хотел помочь и тем самым восстановить добрую славу ордена Юньмэн Цзян, которая пошатнулась из-за него. — В своем ордене мы часто делаем это, к тому же сегодня у нас нет занятий. Доброта, исходящая от старшего нефрита, позволила Вэй Ину почувствовать себя уютней и уверенней. Цзян Чен поддержал: — И правда, возьмите нас с собой. — В этом нет необходимости, в Гу Су хватает людей и… — Не дав брату закончить, Сичэнь с улыбкой произнёс: —Что ж, хорошо. Мы благодарны вам за помощь. Можете идти собираться, мы подождём вас здесь. Хуайсан, ты с нами? — Нет, я, пожалуй, останусь и повторю пройденные задания. — он надеялся, что из-за стараний за него замолвят слово перед братом. — Хорошо. *** Прибыв на место, они взяли лодки и направились к месту скопления гулей. Их обнаружили близ городка Цайи. Из разговора, услышанного по дороге, все сделали вывод, что речных гулей кто-то пригнал на это место, потому что сами они не стали бы менять своё местоположение. Плывя по озеру Билин, все тихо переговаривались между собой, когда Вэй Ин уставился на лодку на которой плыл Лань Ванцзи. Потом он вдруг воскликнул: - Лань Чжань, посмотри на меня! – Тот поднял голову и увидел, что Вэй Усянь хочет его обрызгать. Он перепрыгнул на другую лодку, и подумав, что над ним снова издеваются, произнёс: — Убожество. — От Вэя точно не стоило ждать чего-то хорошего, крутилось в мыслях юноши, как вдруг лодку, на которой он стоял ранее, перевернули. Оказалось, что ко дну прицепилось три речных гуля, которых нефрит тут же уничтожил. — Лань Ванцзи, прости. Я не специально обрызгал тебя, гули слишком умные и если бы я предупредил тебя, они бы скрылись. «Прости, Лань Ванцзи, я хотел лишь помочь тебе. Я знаю, что ты считаешь меня пустым местом и я не злюсь, не имею на это права. Главное, что я смог помочь.» Лань Сичэнь улыбнулся. — Молодой господин Вэй, как ты узнал, что там были гули? — Всё дело в осадке лодки, на ней стоял только один человек, но осадка была, больше, чем на лодке с двумя. — А ты и впрямь опытен. Эти слова заставили юношу просиять. «Господин Лань Сичэнь очень добрый. Его отношение ко мне заставляет душу светлеть.» Вдруг сети пошевелились, и руки мертвецов стали хвататься за борта лодок. Все обнажили мечи и начали отбиваться. Когда всё успокоилось, Лань Ван Цзи вдруг с уважением произнёс: — Как зовут твой меч? Он очень хорошего качества. Вэй Ин очень удивился такому обращению, юноша впервые разговаривал с ним не как с пустым местом. — Какая разница... Лань Чжань в недоумении уставился на него и Вэй Усянь решил повторить: — Какая разница. — У твоего меча есть душа, а ты говоришь о нём так непочтительно. (Снова от беты: У Вэй Ина тоже есть душа! Но ты тоже говоришь с ним непочтительно. =^=) — Нет, ты не понял, его так и зовут «Какая разница», вот смотри. — Он указал на высеченные, на ножнах иероглифы, от которых Лань Ванцзи на секунду лишился дара речи. — Я не знал, какое имя ему дать, поэтому надеялся, что дядя сделает это за меня и сказал: «Какая разница», но они так его и назвали. — Вздор! «Ох, это был первый настолько спокойный разговор между нами, но он так разозлился из-за имени моего меча. Видимо ничто не сможет наладить наши отношения» — Тварь возвращается! — Тут ещё тварь! Это нечто под водой, не было похоже на человеческую фигуру, что было довольно странным. Они почти добрались до середины озера, когда младший Лань сказал: — Все назад. — Почему? — Подводные твари намеренно заманили нас сюда. В этот момент в середине озера образовалась воронка, начав засасывать лодки. Все вскочили на мечи и стали подниматься наверх, но Вэй Ин заметил, что один из адептов ордена Лань – Сушэ, чей меч недавно поглотила пучина, стоял по колено в воде. Юноша бросился на помощь, и схватив того за руку потянул наверх, но невидимая сила тянула их обратно. Вэй Усянь еле удерживал равновесие, поэтому крикнул: — Может кто-нибудь помочь? Он сейчас утонет! Тут кто-то схватил его за ворот и потянул наверх. Это оказался Лань Чжань, который с привычно бесстрастным лицом тащил их за собой. — Спасибо. — Его ожидаемо проигнорировали. *** После, они узнали, с чем столкнулись – вода в озере Билин оказалась бездонным омутом. Избавиться от такого монстра крайне трудно, для этого надо вычерпать всю воду, вытащить трупы и оставить всё на несколько лет сухим. Или же выгнать его в другое место. Недавно бездонный омут появился в ордене Цишань Вэнь, из чего все сделали вывод, что его пригнали оттуда. Клан Вэнь возвышался над остальными своим могуществом. Их клановым узором было солнце, что означало, будто они не могут с ним сравниться. Никто не мог тягаться с этим кланом ни численностью адептов, ни войском, ни землевладениями. И именно поэтому они ни за что не признают своей вины и точно не возместят убытков. Кто-то произнёс: — Из-за того, что Вэни пригнали омут сюда, город Цайи теперь в опасности. А разбираться с чужими проблемами придётся ордену Гусу Лань. Сичэнь вздохнул: — Довольно. Возвращаемся в город. Поменяв лодки, они направились дальше. По дороге Вэй Ин купил себе вина, а так же множество разных вещей, которые собирался раздарить по прибытию в Облачные Глубины. Всю дорогу его одолевали мысли о том, что он хотел быть полезным, а помогать в итоге пришлось ему. Он снова показал себя слабаком. Как надоело! Все дни, что Лань Циженя не было, юноши развлекались в своё удовольствие. Вэй Усянь не отставал, стараясь отвлечься от самобичевания и кошмаров. В одну из ночей несколько учеников пронесли в Гусу «Улыбку Императора». — Вы ведь знаете, на какой риск идёте и сколько правил нарушаете? — Вэй Ин, прекрати. Никто не узнает, что мы пили вино. И вообще, с каких пор ты стал таким послушным. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас получил наказание, как я. — Перестань и лучше выпей с нами. Вэй Ин долго сомневался, ведь однажды это уже привело к проблемам.. Но в итоге сдался, поддавшись уговорам других. Всю ночь они пили вино и дурачились. Вэй Усянь старался прогнать все плохие мысли и у него, наконец, получилось. На следующее утро кто-то вдруг распахнул двери комнаты, являя на свет толпу спящих юношей. От этого некоторые проснулись и увидев в дверях Лань Ванцзи, почти испустили дух. Тот недовольно оглядывал беспорядок, пока Не Хуайсан пытался разбудить Вэй Ина. Когда реакции не последовало, нефрит просто вошёл в комнату, и схватив Вэя за шиворот, направился к выходу. От этого юноша проснулся: — Лань Чжань? Что ты делаешь? — Сначала Вэй Усянь ничего не понимал, а потом он вспомнил, что произошло ночью и его сердце гулко забилось. От шума проснулся и Цзян Чэн. — Эй! Куда ты его тащишь!? — Он будет наказан. Ваньинь не успел ещё до конца проснуться, его голова ужасно болела, но вспомнив, то, что было ночью, его брови тут же сошлись на переносице. Они нарушили множество правил ордена Лань. Но почему наказать хотят именно Вэй Ина, если не он был зачинщиком? Юношу притащили во внутренний двор перед храмом, где уже собралось восемь старших адептов из Гусу, двое из них держали в руках деревянные ферулы. Вэй Ина поставили на колени перед храмом, а двое адептов крепко удерживали его на месте. —Ты должен ответить за весь беспорядок, что учинил. — Да, ты…Ты прав. «Он хочет наказать меня? Хах, я уже давно этого заслуживаю. Нельзя было думать, что мы окажемся незамеченными. Ладно, пусть накажет, я готов взять всю вину, главное, чтобы остальные были в порядке. Пусть бьют посильнее, я заслуживаю боли.» К этому моменту во внутренний двор пришли проснувшиеся юноши. Они недоумевали, почему Вэй Ин не сопротивляется и не отрицает вину. Ведь не он принёс вино, к тому же даже не хотел присоединяться, пока его не уговорили, но страх перед наказанием не дал им сказать правду. — Начинайте. — Приказал Ванцзи Он не отводил взгляда и считывал все эмоции с лица напротив. Вэй Усяню было ужасно страшно, но он старался не показывать это. Еле сдержав крик при первом ударе, парень крепко зажмурился, стараясь выпрямиться. «Молчи, ты не имеешь права даже на писк. Ты заслужил, заслужил, заслужил..» Спустя сорок сильных ударов, его отпустили. Вэй Ин было покачнулся, но удержав равновесие, поднялся на трясущихся ногах, чуть склонил голову в знак уважения и пошёл обратно. Но только он вышел из внутреннего двора, как его ноги подкосились. К нему подоспел Цзян Чэн. — Какого чёрта ты принял наказание?! Ведь это не твоя вина! Не ты пронёс «Улыбку Императора» и более того, отговаривал всех от этого. А в итоге досталось тебе! — Всё хорошо, зато вы в порядке. — Сказав это, он искренне улыбнулся, что разозлило Цзян Чэна. — Ты что, героем себя возомнил?! «Почему он злится? Я всего лишь заботился о нём и об остальных. Я на самом деле не хотел, чтобы кто-то пострадал. К тому же, в Гу Су меня итак ненавидят, куда уж больше. Но неужели я снова сделал что-то не так?» — Я ведь волнуюсь... — Эти тихие слова, сказанные Цзян Чэном, заставили Вэй Ина в шоке раскрыть глаза. Он волнуется? Тепло, разлившееся в душе Вэй Ина, было настолько приятным, что хотелось заплакать, но он лишь широко улыбнулся и обнял брата одной рукой. "Наверное, я не так уж одинок" — Всё, хватит обнимать меня. К ним подошли остальные. — Прости Вэй Ин, ведь это наша вина. — Я в порядке! Но в следующий раз вам лучше послушать и сделать, что я говорю. — Да. Опираясь на Цзян Чэна, Вэй Усянь направился в цзинши. А Лань Ванцзи, который случайно услышал этот разговор, вдруг почувствовал укол вины, который исчез через несколько мгновений. "Зачинщикам я тоже назначу наказания. Всё же, Вэй Ин давно заслуживал этого". Было ли это правдой или попыткой оправдания?