В сетях фальшивых эмоций

Рано утром юноши отправились в Цишань и уже на следующий день были на месте. Все испытывали смешанные чувства от происходящего, но старались отвлечься, разговаривая и вспоминая смешные моменты из жизни. По прибытию адепты Юнь Мэна, во главе с Вэй Ином и Цзян Чэном, сразу направились к месту сбора. Обстановка вокруг была угнетающей, высокомерные взгляды сопровождающих их людей вызывали раздражение. Тропинки из чёрного камня и красные флаги с клановым узором в виде солнца, создавали контраст, от которого резало в глазах. От изобилия красного и бордового цвета, создавалось впечатление, что повсюду разлита кровь и это подсознательно укрепляло опасения юношей о том, что они не вернутся обратно. Черные скалы, по которым растекалась яркая лава, всё это было похоже на ад, который изображали на картинках в книгах. На назначенном месте уже стояли адепты из Лань Лин Цзинь и Цинхе Не, почти все молчали, и то ли нетерпеливо, то ли тревожно переступали с ноги на ногу, крепко сжимая свои мечи в руках, как мантру повторяя в голове наставления родителей и учителей. Ученики Юнь Мэна встали рядом с остальными, Не Хуайсан поздоровался с друзьями, на Цзинь Цзы Сюаня ни один из братьев не обратил внимания. Вэй Ин с хмурым лицом смотрел по сторонам, а потом тихо спросил: — Почему здесь нет ни одного адепта из Гусу Лань? Может что-то случилось? Меня не покидает дурное предчувствие. Цзян Чэн с присущей ему насмешкой ответил: — Лучше о себе позаботься. — На что юноша закатил глаза. Они не заметили жалостливого взгляда Не Хуайсана и сочувствующе покачивающего головой Цзинь Цзы Сюаня. В этот момент прозвучал громкий голос: — Прибыл господин Вэнь! С длинной и широкой белоснежной лестницы, со смотровыми площадками, которая чётко выделялась на кроваво-чёрном фоне, вальяжной походкой в сопровождении слуг спускался младший сын главы ордена Вэнь – Вэнь Чжао. Человек в дорогих одеяниях с узором в виде солнца, что развевались по ветру вместе с его жидкими чёрными волосами, с небольшими глазами, в которых вечно плескалось превосходство над другими, с симпатичным, но всё же чем-то отталкивающим лицом. Вэй Ин отметил для себя, что второй раз не хотел бы его видеть. Вэнь Чжао сам был довольно молод, но с нескрываемым высокомерием и надменностью смотрел на адептов других орденов. Те же в свою очередь, при его появлении стали разговаривать друг с другом, рассматривать окружающее их пространство, они делали вид, что не замечают его, тем самым показывая своё неуважение к его персоне. Вэнь Чжао вновь осмотрел их всех и с презрением проговорил: — Смотрю на поведение каждого из вас… Вы будто сонные паршивые псы. Многих начинало раздражать то, как вел себя этот человек, но они продолжали его игнорировать, направляя свой взгляд куда угодно, только не на него. Цзян Чэн же молился всем богам, чтобы Вэй Усянь не начал огрызаться, о том же думал и Не Хуайсан, но юноша на удивление молчал, лишь закатывая глаза и цыкая на слова Вэнь Чжао. «Какого чёрта он нас оскорбляет. Его словам я верить не буду. Мне не нравится его поведение, я так хочу домой к шицзе, здесь слишком неприятно. А ещё у меня противное ощущение, будто я здесь уже был…». Молодой господин Вэнь задержал свой взгляд на Вэй Ине и осмотрев его с головы до ног, ухмыльнулся, но быстро убрал эмоцию с лица, оставив лишь привычную надменность, хотя предвкушающий блеск из его глаз не исчез. Вспомнив кое-что, он махнул рукой и проговорил: — Приведите его. Юноши с непониманием посмотрели на Вэнь Чжао, после чего все начали расступаться. Несколько стражников с непроницаемыми лицами прошли мимо них, а между ними, со своим извечно гордым станом, мягко ступал по камням Лань Ванцзи. Его безразличное прекрасное лицо, мраморная кожа, черные словно смоль волосы и белые одеяния заставили многих, не видавших его раньше людей, замереть. А знавших, в удивлении от новой встречи раскрыть глаза. Он был точно ангел, такой же чистый и светлый, как и раньше. Вэй Ин, не мог отвести свой взор от этого человека. В его голове начали всплывать обрывки воспоминаний о днях, проведённых в Облачных Глубинах. Лань Ванцзи с высоко поднятой головой прошёл и встал на своё место, между Юнь Мэн Цзян и Цинхе Не, смотря прямо перед собой. Вэй Усянь, несмотря на прошлые разногласия, хотел поговорить с этим человеком. К тому же его кое-что тревожило. «Почему Лань Ванцзи пришёл один? Где остальные адепты его ордена? Их ведь должно быть не менее двадцати». Он решил спросить обо всём самого Ванцзи. Если раньше Вэй Ин не мог скрывать своего страха и благоговения перед этим человеком, то за два года он хорошо подтянул свои актёрские данные. «Только бы не игнорировал. Чёрт, всё ещё так страшно находится рядом с ним. Интересно, он всё так же ненавидит меня?» — Лань Чжань. Эй, Лань Чжань. Но тот даже не повернул головы, впрочем, это было ожидаемо. Оставаясь с неизменно беспристрастным лицом и прямой спиной, второй нефрит смотрел в никуда и будто погрузился в свои мысли. Вэй Усянь решил не сдаваться и попробовать вновь: — Лань Чжань, эй, что случилось? Почему ты один? Ты в порядке? Цзян Чэн одёрнул его, с раздражением потянув за рукав в сторону: — Вэй Усянь, не создавай неприятности! Он в порядке. Вэнь Чжао злобно крикнул: — Никаких разговоров! — После чего сложил руки за спиной и с ухмылкой проговорил — Раз уж вы все приехали в Цишань, то должны соблюдать наши требования. Первое – во время наставлений никому нельзя носить своё личное оружие, чтобы не тревожить владыку. Тогда давайте сейчас и начнём. Все вы, один за другим, сдайте мечи. Юноши со смешанными чувствами подняли свои взоры на Вэнь Чжао, более всего в их душах боролись два чувства: злость и смятение. Они не могли ослушаться, но в то же время и не могли сдать мечи, ведь это их гордость, почти тоже самое, что отдать руку или ногу. Все сжали ножны в своих руках со всей силы и не знали, что делать. Цзян Чэн не на шутку перепугался, что шисюн поднимет бунт и наживёт неприятностей, но когда к ним за мечами подошли слуги, Вэй Ин сразу отдал свой, несмотря на неприятные чувства и желание ударить Вэнь Чжао по его надменному лицу. Причина была в том, что он не хотел вновь доставлять неприятности ордену, а потому проглатывал весь негатив и старался сохранять хладнокровие. Это было сложно, поскольку происходящее вызывало в нём всё большую тревогу, а чувство дежавю, что он испытывал от этого места, почти душило его изнутри. Ваньинь с облегчением выдохнул и отдал свой меч, что сделали и остальные, даже Лань Ванцзи, нахмурившись, с огромной неохотой, но всё же позволил забрать оружие из своих рук. Возразили лишь Цзинь Цзысюань и адепты его ордена, но после напоминания о могуществе ордена Цишань Вэнь и последствиях неподчинения, им пришлось сдаться. Вэнь Чжао вновь заговорил: — Из-за того, что некоторые из вас не понимают смирения, не знают этикета и уважения, рушатся истоки нашего учения. Сейчас вы невежественны и поэтому владыка решил вас перевоспитать, а иначе найдутся те, кто пойдёт против власти. — Говоря, он неприятно кривил лицо и размахивал руками. Вэй Ин же бросал частые взгляды на Лань Чжаня, гадая, что же с ним случилось. — Каждый из вас получит свод правил клана Вэнь. Вы должны прочитать их и знать наизусть, позже, каждый день утром, в полдень и вечером, буду вас вызывать и спрашивать. Если не процитируете одно из них, я накажу вас по правилам клана. Цзян Чэн перевёл взгляд на Вэй Ина и спросил: — Будешь учить? Тот, подумав несколько секунд, громко проговорил, так, чтобы его слышали все: — Конечно же, мы всё выучим, я прочитаю со всей серьёзностью! — после чего очень тихо добавил — И узнаю, насколько омерзителен клан Вэнь. Вэнь Чжао на это лишь ухмыльнулся и оценивающе прошёлся взглядом по Вэй Ину. *** Весь вечер Вэй Усяню и правда пришлось читать правила Цишань Вэнь, потому что другого занятия просто не нашлось. Он пытался сходить к Лань Ванцзи и узнать у него, что произошло, но у каждой комнаты выставили охрану и запретили выпускать юношей оттуда. По этой причине Вэй Усянь и Цзян Чэн оставшиеся в комнате вдвоём решили всё же прочесть учения клана. И очень удивились, когда увидели, насколько благочестивыми были прошлые главы клана и их мысли, сравнивая это с тем, каким орден Вэнь стал сейчас. Ночью Вэй Ин никак не мог уснуть. В его голове было слишком много мыслей. « Почему сегодня это место показалось мне столь знакомым? Когда я мог здесь побывать? Почему глава ордена Цишань Вэнь, так «почитающий» учения своего клана, не следует им? Почему мы должны здесь находиться?» Юноша сидел на подоконнике и наблюдал за звёздным небом. Он не пытался искать ответы на вопросы, что занимали его мысли, он всего лишь хотел спать, но не мог, сколько бы ни пытался. Вэй Ин встал, подошёл к своей кровати и достал из-под неё неприметную записную книжку. Сев за стол, он раскрыл ее на пустой странице и стал записывать всё, что приходило на ум. Юноша делал так, когда не мог уснуть или когда мысли и чувства переполняли его настолько, что становилось невыносимо. Он изливал на страницы свою душу, записывал сны и воспоминания, что порой всплывали в голове, но никогда не перечитывал. Писал и старался забывать, как бы перенося всю свою память в эту тетрадь. Это немного облегчало его жизнь. Заполнив половину страницы, он остановился и задумался. Вдруг, в его голове, выделяясь из всех остальных, появилась мысль. «Лань Ванцзи такой красивый. Красивый и бесконечно одинокий.» Вэй Усянь удивился, но эти слова были правильными и честными, он записал их. «У нас с ним больше общего, чем я мог представить. С ним определенно что-то случилось. Но…меня ведь не должно это волновать? К тому же, после того, что произошло днем, можно сделать вывод, что он меня все так же ненавидит». Он хмыкнул и потёр лоб. «Хотя, как меня можно не ненавидеть?». Этими словами он закончил запись и убрал книжку на место. Юноша лёг на пол цзинши и стал тихонько напевать мелодию, что услышал однажды на улицах Юнь Мэна. — М-мм-ммм-мм. — Он сам не заметил, как заснул с легкой улыбкой на губах и тревогой в сердце. Той ночью ему снились ангелы. Светлые и чистые. Но грустные. И одинокие. Совсем как Лань Ванцзи. … — Как дела с запоминанием свода правил клана Вэнь? На лестнице, в широком кресле вальяжно сидел Вэнь Чжао. Он подпёр голову рукой и со скукой, смешанной с неисчезающим из его взгляда презрением, смотрел на выстроившихся в ряды юношей. — Кто-нибудь вызовется выйти и процитировать? Все молчали. Вэй Ин состроив самое беззаботное выражение лица смотрел по сторонам. Он уже придумал небольшую шалость, хотя тревога и чувство самосохранения колыхали в его душе, парень знал, что не отступит. Вэнь Чжао неприятно усмехнулся, его тон оставался надменным. — Раз никто не хочет, я выберу сам. — Он наклонился вперёд, опираясь на руки — Лань Ван Цзи. Цзинь Цзы Сюань. Иии… — Его взгляд стал хищным. — Вэй Усянь. Вэй Ин в наигранном негодовании выдохнул сквозь зубы, ликуя в душе. — Я не могу. — Совершенно беспристрастно промолвил Ванцзи. Вэнь Чжао ткнул в его сторону пальцем. — Ты ведь считаешься нефритом клана Лань. Почему не можешь процитировать? Видимо ты и правда не считаешься с кланом Вэнь. Ладно, Вэй Усянь, Цзинь Цзысюань, вы двое цитируйте. — Я тоже не могу — Это сказал Павлин. Вэнь Чжао начал раздражаться, в негодовании он почти вскочил с кресла, как вдруг Вэй Усянь поднял руку. «Надеюсь всё получится» — Я процитирую. После этого мужчина немного успокоился, вновь развалившись на своем месте, оскалился и с заинтересованностью посмотрел на Вэй Ина. Юноши тоже глядели на него, но с удивлением, считая, что он совсем потерял гордость. — Ооу, тебе лучше постараться, допустишь ошибку, и я тебя накажу. На это Вэй Ин лишь закатил глаза, и пройдя вперед, начал делать разминку, издавая при этом странные звуки. Он продолжал это до тех пор, пока Вэнь Чжао не потерял терпение, его немного завели эти действия, что и вызвало раздражение. — Вэй Усянь! Будешь зачитывать или нет? — При этом он под видом усталости потирал виски. — Буду-буду, к чему спешить? — При разговоре он улыбался и с озорством наблюдал за Вэнем — Сейчас начну. Слушай внимательно! — юноша начал расхаживать взад и вперед — Во-первых, нельзя убивать, во-вторых, нельзя драться без разрешения, третье – блуд запрещён, — Цзян Чэн с негодованием и страхом смотрел на брата, поняв, что тот задумал. — Не шуметь, не выходить по ночам, не ходить быстро, не издеваться над слабыми, не смеяться над другими, запрещено беззаконие, — Лань Ван Цзи перевёл на него напряжённый взгляд. — Не пропускать занятия, не уходить раньше времени, не сидеть в постыдной позе… — Заткнись! — Вэй Ин с довольной улыбкой и зарождающимся страхом посмотрел на Вэнь Чжао — Вэй Усянь, как ты смеешь читать учения клана Лань в Цишане? Юноша сделал виноватое лицо и стал постукивать себя по голове свитком. — Ой-ой-ой, правда? Ох голова моя, не то цитировал. Вэнь Чжао окончательно вышел из себя, он встал и с яростью проговорил: — Издеваешься надо мной?! Стража, отведите тех двоих в поля, а этого приведите ко мне. Паника расползалась по внутренностям Вэй Ина, но он держался. Всё-таки ему не привыкать. До юноши только сейчас дошло, что он сделал и во что это может вылиться. «Я-я… Что я сделал? То, что меня накажут неважно, но вдруг достанется Цзян Чэну и ордену? Почему я не подумал об этом? Что я только творил? Сначала делаю, а потом думаю. Снова доставляю проблемы…». Когда Вэй Усяня схватили два стражника, всё его нутро заполнило отвращение и страх, от которого подкосились ноги. Он старался держать себя в руках и хотя бы внешне оставаться спокойным. Цзян Чэн с напряжением смотрел, как уводят его брата и не знал, что ему делать. Он не мог протестовать, но в то же время, юноша боялся, что шисюн больше не вернется. Вэй Ина привели в какую-то комнату и оставили в одиночестве, закрыв дверь. Он не помнил, как его вели туда, тревога и страх помутнили его сознание, хотя на лице ничего не отражалось. Юноша согнулся, и упираясь руками о колени пытался успокоиться. «Всё хорошо, успокойся, в таком состоянии ты никак себе не поможешь». Он стал делать глубокие вдохи и выдохи, постепенно немного приходя в себя. Когда его ноги перестали трястись, он выпрямился и стал осматриваться. Комната, в которой он был, оказалась спальней. Вещей и мебели в ней было немного. Справа от входа, около окна, стоял небольшой столик, а слева большая кровать с балдахином. Так же стояли два сундука, а над ними полки со свитками. Повсюду были узоры в виде солнца. Вэй Ин не понимал, зачем его привели сюда, разве он не должен был быть наказан. «Это слишком подозрительно. От Вэней можно ожидать чего угодно». Он подошёл к окну, за которым была все та же мрачная картина: черные скалы и серое небо. В этот момент дверь за ним отворилась, и в комнату вошёл Вэнь Чжао, который при виде Вэй Ина расплылся в хищной улыбке. Сердце юноши забилось чаще и сильней от вновь подступающего страха, но он лишь беззаботно улыбнулся в ответ, идеально играя свою роль. Вэй Ин прошёл в середину цзинши и проговорил: — Господин Вэнь, я на самом деле просто запутался и стал цитировать не то, что нужно. — При этом он состроил самое невинное личико. — Но, если вы хотите меня наказать, что мы делаем в ваших покоях? Ухмылка Вэнь Чжао стала только шире, а руки Вэй Усяня, что тот держал за спиной, затряслись и вспотели. — Вэй Усянь, ты думаешь, я настолько глуп, что поверю в твои слова? Конечно, я собираюсь тебя наказать, разве можно простить твою дерзость и неуважение? — Говоря, он стал медленными шагами приближаться к Вэй Ину, который держался на трясущихся ногах из последних сил, пытаясь не упасть. — Но… у меня есть и другой вариант, не такой жестокий. — Он продолжал смотреть в глаза, а говорил развязно и чуть слащаво, до юноши ему осталась пара шагов. — Ты можешь просто исполнить одну мою прихоть, и я тебя прощу, даже перестану доставать на занятиях. Парень остановился прямо перед Вэй Ином и со странной улыбкой заглянул в его глаза. Юноша сглотнул, и не переставая улыбаться, с трясущимися руками и гулко колотящимся сердцем, но спокойным твердым голосом проговорил: — Что же это за прихоть? «Какое нехорошее предчувствие. Что ему нужно, его взгляд меня пугает». —Понимаешь, Вэй Усянь, ты оказался полностью в моём вкусе. Твоё милое личико разжигает во мне желание, а хрупкое тело будто жаждет прикосновений. — Вэй Ин от шока потерял дар речи, он широко раскрытыми глазами смотрел на человека перед собой, его мозг отказывался функционировать. — Ч-что ты имеешь ввиду? Вэнь Чжао усмехнулся и закатил глаза. — Неужели ты столь невинный? Это заводит меня еще сильнее — Он наклонился и томно прошептал Вэй Ину на самое ухо. — Я хочу, чтобы ты лёг в кровать со мной. Хочу овладеть твоим телом. Позволь мне это, и я дам тебе все, что ты пожелаешь. — После он выпрямился и с удовольствием смотрел на остолбеневшего юношу. «О-он что, из ума выжил?! К-как он может предлагать мне такое. Я ведь мужчина!». Тревога в его сердце бушевала, словно море в шторм, он не знал что делать, но был уверен, что любое наказание лучше того, что предложил Вэнь. Вэнь Чжао стал поглаживать волосы Вэй Усяня, переходя на шею, а тот не мог пошевелиться из-за страха, поэтому просто стоял. — Соглашайся, я доставлю тебе удовольствие. Будь хорошим мальчиком. — Он провёл кончиком носа по скуле Вэй Ина, у которого будто что-то взорвалось внутри, он оттолкнул от себя Вэнь Чжао и с криком упал на колени, держась за голову, в которой разверзся ад. Животный страх вперемешку с отвращением вызывали тошноту, а всплывающие болезненные воспоминания разрывали сознание на части. *** Это моменты из его детства, после смерти родителей, когда он стал жить один на улицах Илина. Однажды, когда он вновь искал себе еду в отходах, к нему подошёл мужчина, он был невысокого роста, с хитрым взглядом и тонкими усами, таким мальчик его запомнил. Он посмотрел на Вэй Ина и сказал: — Хочешь заработать себе на еду? Тогда, кроме утоления голода его ничто больше не волновало, поэтому отодвигая все подозрения подальше, он быстро согласился. Он помнит, что его привели на небольшой постоялый двор и помыли, потом выдали новый тонкий халат тёмно-синего цвета и заставили переодеться. Волосы распустили и расчесали, после всех процедур мальчика завели в комнату и посадили на большую красную кровать. — Сейчас сюда придёт один человек, ты должен делать всё, что он говорит. Вэй Ин поднял на мужчину свои большие серые глаза и спросил: — Если я сделаю так, вы дадите мне еды? — Да. Через некоторое время в комнату вошёл другой мужчина, он был в дорогих одеяниях, очень высокий и выглядел сильным. У него было красивое лицо и длинные волосы. Он посмотрел на мальчика, болтающего ногами в воздухе, и с усмешкой спросил: — Как тебя зовут? Тот широко улыбнулся и ответил: — Вэй Ин. Мужчина пристально посмотрел на его детское личико, снял своё ханьфу и забрался на кровать, притянув малыша, навис над ним. — Вэй Ин ведь сегодня будет послушным мальчиком? — Он провёл носом по его шее, поглаживая одной рукой волосы. — Да, тот дядя сказал мне быть послушным и тогда, он даст еду. — Хорошо, тогда ты должен лежать неподвижно, понял? — Ребёнок кивнул. Мужчина продолжил свои действия, одной рукой он несильно сжимал мягкие детские волосы, а другой поглаживал его тощее хрупкое тело, сопровождая всё это поцелуями. Вэй Ин засмеялся. — Почему ты смеёшься? — Он посмотрел в наивные серые глаза и нахмурился. — Мне щекотно. Эта улыбка и невинность возбудили мужчину, он снял с себя нижнюю рубаху и начал развязывать пояс на халате мальчика, которого эти резкие действия напугали. Он не понимал, зачем этот дядя так поступает, и ему было стыдно лежать голышом под таким пристальным взглядом, но за это он мог наконец-то нормально покушать, поэтому и терпел. Но не смог сдержать любопытства и спросил. — Шушу*, что ты делаешь? — Мужчина был возбуждён и раздражён, он больше не собирался церемониться, а потому сжал волосы ребёнка в кулаке, от чего тот зашипел, и произнёс: — Замолчи и не двигайся. Вэй Ину всё больше не нравилось то, что происходило, даже еда стала не так важна. А мужчина грубо сжимал его тело, иногда прикусывая кожу. Страх всё больше поглощал Вэй Ина, еще ему было противно от того, что с ним делали. Когда к его заднему проходу поднесли руку, он не выдержал и начал отползать, на глаза навернулись слёзы. — Шушу, не надо, мне страшно. — Мужчина разозлился и с силой дёрнул мальчика за ногу, возвращая на место. Он сжал тонкие руки и почти прорычал ему в лицо: — Я сказал тебе заткнуться! Ребёнок испугался ещё сильнее, он захотел уйти и потому начал кричать. — Отпусти меня! Я не хочу! Хватит! Вдруг у него в ушах зазвенело, а щека вспыхнула болью. Из-за удара, слёзы покатились из его глаз, он стал кричать ещё громче: — Отпустииии! Мне не нужна еда, я не хочу тут быть! Отпустиии! Мужчина разозлился еще сильнее, но он понял, что Вэй Ин не собирается прекращать истерику, его возбуждение спало. Он схватил свою одежду и вышел из комнаты. Мальчик слез с кровати и сел на пол, поджав коленки, и закрывая уши руками. Щёку жгло от боли, но это было не так важно, как боль, что была в его сердце. В тот момент, он, будучи еще совсем маленьким, возненавидел себя всей душой. Слёзы текли по его щекам нескончаемым потоком, он царапал ногтями свою кожу, чтобы забыть те ужасные прикосновения. Ему было больно, больно и одиноко. Он хотел к родителям, в тот момент он больше всего жалел, что выжил. После этого, ему отдали старую одежду и еле стоящего на ногах вытолкали на улицу. Чувство опустошения еще очень долго не покидало ребёнка, он боялся людей, особенно мужчин и старался с ними не контактировать. *** Юноша сидел, опираясь трясущимися руками о пол, он не мог плакать, даже дышал с трудом. Страх и отвращение плескались в его душе. Взгляд Вэй Ина метался по полу и не мог задержаться на чем-то одном. Он сжал руку в кулак и слабо ударил себя по груди, потом еще раз и еще, всё сильнее и сильнее, пока воздух не начал нормально поступать в лёгкие. Его стало тошнить, из-за чего юноша нагнулся ещё ниже, прижав руку ко рту. Вэнь Чжао с непониманием смотрел на Вэй Усяня, у которого уже около получаса был приступ, но он не пытался помочь, первое время лишь с интересом и неким раздражением наблюдал за этой сценой. А позже, вид такого хрупкого и беззащитного Вэй Ина сделал его похотливое желание лишь сильнее. Ему так хотелось сжать горло парня и заставить его кричать несколько часов подряд, умоляя отпустить и сжалиться. Вэнь Чжао всегда нравились мужчины, но он скрывал это, развлекаясь с девушками на глазах окружающих. Около года назад, на соревновании по стрельбе из лука, один юноша привлёк его внимание настолько, что он не мог перестать о нем думать. Увидев тогда Вэй Ина с его беззаботной улыбкой, парень уже не мог его забыть. Все, кто ложился с ним в постель за это время, были чем-то похожи на Вэя. Это стало манией. Как доволен был Вэнь Чжао, когда узнал,что предмет его вожделения приедет на перевоспитание, и не пересчитать, сколько раз он уже взял его в своих мечтах. Когда Вэй Усянь немного пришёл в себя, его голову заполнили мысли, страх исчез, остались лишь отвращение и тревога. «Это на самом деле произошло со мной? Почему же я не помнил? Насколько же я порочный и отвратительный». Он бы продолжил мысленно задавать себе вопросы и поливать грязью, но в этот момент, Вэнь Чжао вдруг толкнул его на спину и прижал к полу. Вэй Ин смотрел на сидящего на нём парня и от удивления и немного помутнённого сознания, не сразу стал сопротивляться. Лишь когда его шею стали грубо и больно целовать, он, наконец столкнул юношу с себя, использовав при этом духовную силу. — Не прикасайся ко мне. Вэй Ину хотелось кричать, но он не мог найти на это силы. «Как же отвратительно. Не трогайте меня. Я не хочу». Вэнь Чжао начал раздражаться, ему хотелось осуществить свое давнее желание. — Какой же ты строптивый. Неужели, ты хочешь наказания? — Лучше так. Я не лягу…кх-кх… в кровать с тобой. — В нём было всё меньше сил, юноша хотел спать, произошедшее слишком вымотало его морально. — Если ты меня не отпустишь, я стану распускать слухи о том, что ты «обрезанный рукав». Звучало жалко, но Вэй Ину надо было выбираться. Вэнь Чжао не на шутку разозлился. Конечно, его орден мог подавить любые сплетни, под страхом уничтожения. Может, люди и не стали бы говорить об этом, но никто не будет уважать его, останется только презрение. Он сжал руки в кулаки и посмотрел на бледного, еле стоящего юношу перед собой. Его мечту. Сегодня он мог бы утолить своё желание и думал, что сможет уговорить Вэй Усяня, но ничего не получилось. «Ничего, я всё равно сделаю это, рано или поздно». — Стража, уведите его в темницу! — После этого он развернулся и быстро вышел из комнаты. В полусонном состоянии Вэй Ина буквально дотащили до самой последней камеры темницы. Юношу толкнули внутрь и закрыли за ним массивную железную дверь на ключ. Он дополз до одной из стен, и оперевшись об неё закрыл глаза. «Сколько ещё ужасных моментов я забыл? Насколько же я на самом деле отвратителен? Почему я не могу просто умереть?» Сколько бы вопросов он ни задавал, ответов ему дать не могли.