На берегах Аракавы

— Дайки, придурок, иди посмотри, что ты сделал! Аомине лениво откинул голову на подлокотник дивана, направляя безмятежный взгляд в глубину перевёрнутого холла. Первая дверь налево вела в ванную комнату, где Кагами торчал уже около получаса. Вновь послышалась неразборчивая ругань и шум воды. — Ахомине, чёрт бы тебя побрал! — Ты мне в этой роли нравишься больше, — Дайки сказал это настолько громко, насколько позволял хриплый голос. — Если хочешь мне что-то показать, тащи свою задницу сюда. После секса Аомине предпочитал впадать в длительный анабиоз, но всё же сделал пару вялых телодвижений, подминая под себя диванную подушку и устраиваясь удобнее. Он никогда не понимал Кагами в этом плане: тот практически сразу вытирался салфетками, шёл на кухню выкинуть презерватив и налить стакан воды, а после долго стоял под горячим душем. Не то чтобы Аомине грезил совместным пребыванием в послеоргазменной неге, но рядом с Кагами, за каким-то чёртом снимающим квартиру без кондиционера, было бы явно теплее. Переехав сюда из солнечного Лос-Анджелеса, он не подумал об отсутствии в Токио, да и во всей Японии центрального отопления. Хотя не то чтобы его это сильно волновало, а вот Аомине чертовски мёрз. Насколько Дайки понял, Кагами старший зарабатывал столько, чтобы без особого труда снять сыну видовые апартаменты в Синдзюку с подогревом полов по всей площади и джакузи в центре гостиной. Но, с другой стороны, тогда бы Кагами не поступил в Сейрин, а их знаменательная встреча на Зимнем кубке могла и вовсе не состояться. Аомине быстро отмёл эту мысль, и вот однокомнатная квартира в Аракава, смотрящая окнами на соседний дом, уже не казалась такой холодной и неуютной. Да и от его академии всего пара станций на метро. Чисто теоретически, если бы Аомине вместо того, чтобы как обычно просыпать последний урок на крыше, сразу бы ехал в Сейрин, то мог бы встречать Кагами аккурат после учебы. Но последний на корню пресёк такой план действий. И Аомине знал, что дело было совсем не в пропущенных уроках. Это не то чтобы обижало его, скорее просто злило. Он задумчиво хмыкнул и, взяв с журнального столика телефон, стал смотреть прогноз погоды: Лос-Анджелес: +21℃, солнечно, без осадков. Токио: +13℃, облачно, без осадков. Дайки разочаровано вздохнул. Он никогда бы не признался, но чертовски хотел побывать в Америке, сходить на регулярный матч НБА, попробовать себя в сёрфинге, может быть даже посетить Гранд-Каньон. Он ещё раз взглянул на экран телефона и закрыл все вкладки. Ну хотя бы без дождя, можно будет дойти до площадки и погонять мяч. Погруженный в свои мысли, он только сейчас заметил, что в тишине квартиры больше не было слышно звуков присутствия ещё одного человека. Ни шума воды, ни ругани. Умер там что ли? Он надеялся, что Кагами хотя бы не уснул в душе как лошадь — стоя, с него станется. Стоило проверить. Аомине хотел было вытереть живот, но сперма уже давно засохла и тонкой плёнкой стягивала кожу. Он цокнул и решил всё же натянуть домашние штаны, иначе вконец окоченеет. Сейчас мысль о горячем душе казалась даже более притягательной, чем бесцельное прозябание на диване. Он поправил резинку светлых джоггеров и без особого удовольствия прошёл в ванную, ступая босыми ногами по холодному ламинату. Дверь оказалась распахнута, и Аомине не сдержал похабную ухмылку. Кагами стоял перед зеркалом, разгоряченный душем, с мокрыми волосами и в полотенце, повязанном так низко, что были видны тазобедренные кости и дорожка волос, уходящая вниз к паху. Одной рукой он пытался достать себе между лопаток, другой держал открытый тюбик. Аомине несколько разочарованно подумал, что это вряд ли гель-смазка. — Как видишь, ради тебя я даже встал с дивана. Кагами отвлёкся от своего увлекательного занятия и бросил недовольный взгляд в его сторону. Возможно, если бы он обладал сверхспособностями, Аомине уже был бы обращён в пепел вместе с рассохшимся дверным косяком, о который опирался. — Сколько раз я просил тебя обходиться без этого? — он повернулся спиной к Дайки, тщетно пытаясь успокоиться. Его натренированную спину пересекали длинные красные полосы. Аомине даже не попытался спрятать самодовольную улыбку: — А что тебе, собственно, не нравится? — Что? Как, по-твоему, я буду переодеваться перед командой? — Ну слушай, крем от ушибов тебе здесь явно не поможет, — Аомине наконец разглядел знакомый обезболивающий гель. Кагами, по-видимому, не добившись той реакции, на которую рассчитывал, вышел из ванной, ощутимо задев Аомине расцарапанным плечом.  — Ты когда последний раз стриг ногти? — раздраженно бросил он, не поворачивая головы. Аомине машинально посмотрел на кисти рук, затем уже намеренно поднёс их ближе к лицу, разглядывая длинные смуглые пальцы с плоскими суставами и широкими ногтями, на которых контрастно выделялись светлые лунки. — Не гони, не такие уж они и длинные, — он всё же решил отложить поход в душ и вернулся в гостиную. Смыть сперму сейчас или через двадцать минут роли не играло, а вот вид злого и разгоряченного Тайги его крайне забавлял. Тот сидел на диване, запрокинув голову и прикрыв глаза. Обнаженная грудь с развитыми мышцами размеренно опускалась и поднималась, крылья носа трепетали: Кагами целенаправленно старался дышать глубже. Обычно в такие моменты Аомине отпускал шутки про дыхательную гимнастику и управление гневом, но сейчас его взгляд был прикован к открытой сильной шее и острому кадыку. Аомине никогда не был эстетом, но в данный момент в голове крутилась только одна фраза: «чертовски красиво». — Скажи, ты это специально делаешь? — Кагами резко открыл глаза и выпрямился, разминая шею. Никак озарение снизошло. — Что делаю? — Аомине встряхнул головой, сбрасывая наваждение. — Метишь. Ну, как животные. — Мне на тебя нассать? Мечтаешь попробовать золотой дождь, так мог сказать прямо. Вроде все взрослые люди. Кончики ушей Кагами покраснели, но внешне он остался спокоен. Только бросил скептический взгляд, услышав последнюю фразу: — Вот именно, взрослые люди, а ты как псина: ни когти, ни зубы при себе держать не можешь. — Не думал, что с тобой в комплекте кроме члена идёт низкий болевой порог. — Ты знаешь, что дело не в этом, — Кагами раздраженно провёл пятерней по затылку, забирая пальцами влажные волосы. — Забей, если что наплету им что-нибудь про новую девушку. Это был уже не первый случай. На провокационные вопросы команды Кагами пытался отвечать односложно и как можно непринуждённее, но врал он неумело, а скулы мгновенно заливало краской. Сейрин списывали это на смущение, что всё же не мешало им высказывать предположения и отпускать остроты. Особенно напрягал Джунпей с его нравоучительным тоном семпая. Как будто он сам не терялся каждый раз при виде Рико. С другой стороны, Кагами уже несколько недель сталкерила девочка из параллельного класса. И меньше всего он хотел, чтобы команда подумала на неё. — Тебе страшно признаться им, что ты не натурал и привлекает тебя далеко не грудь? — Дайки хмурился, прищурив синие глаза. Меж тонких бровей залегла глубокая складка. Кагами передёрнул плечами — после душа воздух неприятно холодил кожу, голос Аомине тепла не добавлял. — Но мне нравится грудь, — он выпалил это просто от незнания, как реагировать, затем подобрался и уже раздражённо продолжил. — Что ты хочешь? Чтобы я совместное фото запостил и подписал «счастливы вместе»? Ты знаешь, я не любитель распространяться о личном. Аомине и бровью не повёл на попытки Кагами в сарказм: — Да нахер мне сдались твои фотки, но есть большая разница между тем, чтобы не распространяться и скрывать. Могло показаться, что Аомине ревновал, но на самом деле всё было проще: поведение Кагами элементарно претило его жизненной позиции. Если ты что-то творишь, то твори это с гордо поднятой головой. И глубоко плевать на чужое мнение. Он всегда считал Кагами человеком открытым и бесхитростным, такая порой вероломная прямолинейность подкупала. Но после того, как между ними завязалось нечто большее, Кагами изменился. Особенно это было заметно в его поведении на публике: он постоянно пытался уйти от его — Аомине — прикосновений, вырывался из захвата, смущённо шипел и бросал хмурые взгляды, а в общей компании на диалог с ним реагировал односложно и с явной неохотой. Хотя до того, как они начали встречаться в полном смысле этого слова, к физическому контакту прилюдно относился благосклонно, часто первый подначивал Аомине и закидывал тяжёлую руку на смуглое плечо. Сначала Дайки это забавляло, и он специально провоцировал Кагами, наслаждаясь сведёнными к переносице бровями и взглядом, метающим молнии. Однако со временем ситуация не менялась, и его терпению постепенно пришёл конец. Аомине, всегда действующий инстинктивно, понимал, что что-то не так, пока его не осенило. Кагами просто не хотел, чтобы у кого-то даже проскользнула мысль, что между ними есть что-то большее, чем стрит и посиделки в Маджи бургер. Особенно это раздражало в компании Тецу и Сацуки, когда Тайга пытался держаться с ним подчёркнуто отстранённо, как будто эти двое в принципе ни о чём не догадывались. Аомине недолюбливал театр. А плохо сыгранный спектакль одного актера — Кагами Тайги — уже просто не мог выносить. Кагами, взявший длительную паузу на раздумья, наконец ответил: — Я знаю, в Японии не принято, чтобы парень с парнем. А если твои родители узнают или учителя? Аомине растерянно моргнул. Один вопрос и расстановка на шахматной доске кардинально поменялась. Этот придурок не стеснялся его, а беспокоился? Дайки почувствовал раздражение то ли на себя, то ли на Тайгу за то, что так долго тянули с этим разговором. С другой стороны, в груди разлилось какое-то отвратно щемящее чувство. Он никогда не был словоохотливым человеком, но сейчас чертовски хотелось говорить: — А где это вообще принято? Да и какая разница, что кто скажет? В конце концов у нас за гомосексуализм не казнят. Со всем остальным можно справиться, — лицо Аомине наконец разгладилось, губ коснулась лёгкая усмешка. — Ты знаешь, что в Токио проводится ежегодный гей-парад? Кагами отрицательно качнул головой, выглядя при этом крайне озадаченным. Аомине самодовольно хмыкнул, на его фоне он сам порой выглядел чрезвычайно эрудированным человеком. — В общем, может, у вас в Штатах и относятся к этому спокойнее, чем у нас. Не знаю, тебе виднее. Но на стул с пиками никто сажать не будет, — Дайки задумчиво пожевал нижнюю губу, вспоминая об отце — консервативном офицере полиции, и со смешком добавил. — Наверное. Так что кончай со своими заморочками, а то уже всю душу вымотал. — Нельзя вымотать то, чего нет, — Кагами громко хохотнул, его плечи расслабились, подрагивая от смеха. — Но я тебя услышал. Аомине только закатил глаза и негромко цыкнул: — Ну что, Бакагами, перекусим и на площадку? Напряжение, нараставшее между ними с каждой фразой, моментально сошло на нет, дышаться стало свободнее и легче. Обошлось даже без рукоприкладства, а не как обычно. Тайга откинулся назад, заведя руки за голову, и прошёлся взглядом по торсу Дайки, задержавшись на кромке собственных домашних штанов, которые как-то незаметно перешли в гардероб Аомине. Светлый хлопок смотрелся чертовски горячо на смуглом рельефном теле. Но вслух он сказал совершенно другое: — Ты в душ не пойдёшь? Аомине задумчиво почесал живот, непроизвольно соскабливая ногтями стягивающую кожу сперму. — Не, влом, после стрита зайду к тебе, сполоснусь, и домой. — Как знаешь, — Кагами рефлекторно заёрзал на диване, пытаясь скрыть натянувшееся полотенце. Мысль, что Дайки будет играть, не смыв следы их секса, отдалась тянущим ощущением в паху. Чёртов Ахомине. Даже неприятные в повседневной жизни привычки в исполнении этого придурка приобретали совсем другой оттенок. Хотя может быть это с Кагами что-то не так, раз его возбуждает двухметровый жилистый парень с семенной жидкостью на животе и нестрижеными ногтями. — Ну так что, подогреешь нам что-нибудь? — Аомине бесцеремонно пощёлкал пальцами перед его носом. — И можешь не прятать стояк, Бакагами, у тебя плохо выходит. — Пошёл нахер, — Кагами закатил глаза и поднялся с дивана, крепче перехватывая полотенце на бёдрах. — Ты читаешься на раз-два. Видимо за Сейрин играют одни придурки, раз они до сих пор не поняли, кто тебе вторую неделю подряд разукрашивает шею. — Сам ты придурок, — Кагами нахмурился и подозрительно прищурил глаза. — Так ты всё же специально? Аомине по-звериному оскалился, демонстрируя ровный ряд зубов, и в следующую же секунду согнулся от резкого и точного удара под дых. Кагами встряхнул кисть и размял запястье: бил без замаха, не рассчитав силу. Что же, решить конфликт без рукоприкладства всё же не получилось. Но не то чтобы ему было за это стыдно. Он с молчаливым укором во взгляде окинул склонившегося и шипящего Дайки, предвосхищая ответный выпад. Однако Аомине медлил, не торопясь разгибаться. Выжидая. Спустя мгновение Кагами уже стоял посреди гостиной полностью обнаженный. Аомине одним ловким движением сдёрнул с него полотенце и скрутил махровую ткань в тугой жгут. — Ну что, Бакагами, либо ты сейчас идёшь на кухню и греешь донбури, либо, — он показательно закрутил полотенце ещё крепче, — твоя задница будет полыхать адским пламенем. Кагами, буркнув хмурое «ублюдок» и прикрыв пах обеими руками, попятился в сторону кухни. Оказавшись на безопасном расстоянии от Аомине, он всё же решил повернуться лицом к коридору, чтобы не налететь расцарапанной спиной на дверной проём. Это оказалось фатальной стратегической ошибкой — в следующее же мгновение кожу ниже поясницы обожгло острой болью. Квартиру огласил громкий крик и последующая порция ругательств. Ответом ему стал раскатистый смех Аомине. И всё же однокомнатная квартира в Аракава — без кондиционера и смотрящая окнами на соседний дом — была не такой уж холодной и неуютной, ведь в ней жил Кагами Тайга.