Сердце дракона: душа Феникса

      Хуан Шу молилась Богам мировых пантеонов, чтобы этот назойливый голос не мешал ей, уповая хоть на какие-нибудь крупицы совести этого духа. И на радость девушки он неожиданно внял ее мольбам, поэтому Сяо удалось изучить содержимое сундука, хотя при этом приходилось изо всех сил задерживать дыхание. Выяснилось, что вызывало приступы тошноты и пахло, как гниющее мясо барбекю, всего-навсего наполовину сгоревшее ханьфу, к которому пристали остатки горелой плоти. Зрелище было не из приятных, а про запах и говорить нечего, но Шу так и не поняла, откуда это в ее комнате.       — Это остатки твоей одежды. Именно в этом ты была, когда я нашел тебя, — услышала вдруг она и похолодела; ноги превратились в вату, и Шу осела на пол у сундука.       — Зачем… ты ее оставил? — голос потрясенной Хуан невольно дрогнул.       Сейчас ей было совершенно наплевать на то, что незнакомый мужчина видел ее обнаженной и, переодевая, дотрагивался до ее тела, пока она находилась без сознания, или даже еще мертва. Да и то, что это всего лишь сон, также вылетело из головы.       — Чтобы ты помнила, — в его голосе больше не ощущалось насмешки; впервые Шу слышала его серьезный тон, и от этого становилось еще страшнее, однако теперь она верила: в нее действительно вселился Дракон. — Чтобы никогда больше не совершала таких глупых поступков, как попытка договориться с Драконом. Особенно если он Тяньлун. Этот высокомерный ящер в одно мгновение сотрет тебя и воспоминания о тебе из бренного мира. Он говорил так уверенно, словно лично был с ним знаком. Слишком близко знаком.       Не успела Сяо как следует над этим поразмыслить, как ханьфу в сундуке тут же вспыхнуло и сгорело за считанные секунды, не повредив ни стен, ни мебели. От него не осталось и следа! Но что удивительно — заклинание, которое использовал для этого Дракон, имени коего она пока не знала, крепко-накрепко отпечаталось в ее памяти.       — Это подарок, — его голос стал мягче, и Шу поняла, что он нравится ей ничуть не меньше, чем голос Юаня. — И не могла бы ты меньше думать об этом…       Голос в голове не договорил, его нагло перебил стук в дверь. И будь обладатель встроенного в голову девушки радио сейчас рядом, во плоти, он точно бы зашипел. Потому что тем, кто его прервал, оказался никто иной, как Вей Юань.       Новый знакомый Хуан Шу показался ей весьма интересным человеком, правда, в виду своих скудных навыков, девушка так и не смогла выудить из него ничего путного. Красноречие, как выяснилось, являлось важной частью прокачки персонажа. Эту важную деталь девушка благополучно и упустила, пуская в расход все игровые очки на повышение уровня ловкости и магии. Урок был усвоен. Больше таких оплошностей она поклялась себе не допускать.       Сам же Юань, встревоженный бледностью кожи юной госпожи, решил сопроводить ту на прогулку. Его искренняя, как чудилось Шу, обеспокоенность покорила ее. И взвесив все свои «за», — потому что все «против» исходили исключительно от придирчивого, назойливого голоса в голове, — Хуан все же согласилась немного пройтись.       Вэй отвел Шу в чайный домик «Тяньгун». «Небесный дворец», — а именно так трактовалось значение названия заведения, — как поняла девушка, слыл самым дорогим пристанищем в этой части квартала. Он потрясал своим великолепием: крыша из красной черепицы, на ее коньках красовались золотые изваяния Драконов... И это, кстати, было не удивительно — многие фермеры современного Китая до сих пор украшали свои дома символами мифологии, веря, что те защитят их от природных катастроф и людского сглаза, что уж говорить о Древнем Китае.       Однако прогулка в столь помпезное место смущала. К тому же, наряд Хан Шу невыгодно контрастировал с одеждами остальных присутствующих. Да и сама обстановка заставляла девушку стыдливо опускать голову и просто рассматривать носки своей обуви.       Свод потолка, больше напоминающий небесную синь, темные панели стен, золотые и нефритовые украшения, резные фрески из янтаря, полы из дорогих пород красного дерева, — Шу ступала почти не дыша, чтобы не дай бог ненароком не испортить этот чудо-пол. Она нисколько не сомневалась, что ее запасов золота не хватит даже на здешний самый дешевый чай. К слову, мысли том, что и воздух в этом заведении вполне может оказаться платным, ее тоже настойчиво посещали.       Исподтишка рассматривая интерьер, Хуан Шу отметила великолепие пары ширм, которые разделяли залы. Они выглядели потрясающе! От зорких глаз Сяо не укрылось, что для каркаса автор использовал дальберию. Эта древесина всегда вызывала в сердце девушки неописуемый восторг и зависть к владельцу чего-либо из подобного материала. Хуан оценила умения художника и его любовь к своим произведениям — все они были написаны мастером своего дела.       На одной из ширм был изображен Тяньлун — великий Дракон. Его великолепные белые чешуйки словно переливались перламутром, а от одного его грозного вида хотелось сжаться: не зря он охранял вход в Небесное царство. Только вот отчего-то сама Хуан помнила этого Дракона по-другому. Или она просто не успела рассмотреть его, потому что мгновенно сгорела…       От воспоминаний Шу поморщилась и взволнованно вздрогнула, когда в памяти внезапно возникло ее недавно сгоревшее ханьфу — все же характеристика «тревожность» отрабатывала себя по полной. Ее поведение не осталось незамеченным Юанем.       Он видел, как девушка изучала ширму с изображением Тяньлуна: во взгляде сквозили и восхищение, и страх. Вэй усмехнулся. Он часто наблюдал подобные переживания, только помимо уже знакомых ему эмоций во взгляде незнакомки мужчина заметил сомнение, и это его заинтриговало. В чем она, простая смертная, могла сомневаться?… Хотя, надо заметить, и самому Юаню не нравились изображения Тяньлуна. Ни на ширмах, ни на картинах.       Шу же продолжила рассматривать изображения других Драконов и Великих Зверей. Следующей на глаза ей попалась ширма с портретом Байлуня — белого Дракона добродетели. Его вид не был грозным. Наоборот, за ним хотелось спрятаться, укрыться от всего. Именно этого сейчас так не хватало Хуан. Но ширма — не Дракон, и она ее не спасет.       Краем глаза Хуан заметила изучающий взгляд Юаня, и больше рассматривать что-либо не решилась, моментально опустив взгляд себе под ноги. А там было на что посмотреть, ведь Черный Дракон выглядел не менее величественно и грозно, нежели Тяньлун!       Девушка покорно шла за мужчиной. Она и без того привлекла к себе лишнее внимание, без перерыва вертя головой, словно дикарка, которую привели в дом и впервые показали, как пользоваться столовым серебром. Даже поначалу пытаясь осматриваться аккуратно, Шу позволила любопытству захватить себя с головой, и уже спустя несколько мгновений без стеснения вертела головой, пытаясь рассмотреть получше как можно больше открывшейся ей красоты.       — Какое, однако, избирательное зрение, — фыркнул голос, отчего Шу невольно дернулась: она совершенно забыла новом «друге» в своей голове, и его резкое появление не осталось без внимания.       Удивительно, что он столько времени не давал о себе знать.       — Все в порядке? — поинтересовался Вэй.       Если голос незванного подселенца ей и нравился, то ровно до той минуты, пока в ее дверь не постучал Юань. Сейчас Шу хотелось ОЧЕНЬ громко послать тот, что почти без умолку говорил у нее в голове, и вечно вслушиваться в приятные нотки голоса Вэй Юаня.       — Все великолепно, я всего лишь боюсь оступиться и при падении измазать это великолепие своей кровью, слезами и недостойным присутствием, — приглушенно ответила Шу, нервно хихикнув и начиная искренне ненавидеть сегодняшний день и все, что с ним связано.       Почти все.       — А жалуется на красноречие. Да оно у тебя на высшем уровне, — подселенец веселился вовсю; девушка уже была не рада, что вышла из комнаты, да и предложение поспать до вечера не казалось теперь таким уж и плохим.       И пусть она встанет, как разбитая и древняя рухлядь, с болями во всем теле, но зато будет тихо, и никаких голосов в голове. Хоть он и помог ей сегодня осознать всю степень своей глупости, это никак не компенсировало тот психологический ущерб, который она понесла из-за его болтовни и издевок.       — Может быть, стоит вернуться и показаться лекарю? — участливо поинтересовался Юань, подозрительно поглядывая на Шу.       Он помнил ее иначе. Наглая, чересчур уверенная, совершенно бесполезная… Однако сейчас она казалась другой, и данное обстоятельство сбивало с толку: настороженная, нервная, а еще его Ци улавливала в ауре этой девушки что-то родное — это пугало и занимало одновременно. Хуан же уцепилась за эту возможность покинуть чайный дом, решив заодно навести некоторые справки об этом мире.       — А священники у вас тут есть? — от подобной идеи она вся засветилась, не хуже белых одеяний Юаня.       — Что?! — одновременно услышала она удивленные восклицания от обоих мужчин.       — Мне нужен даосский монах, тут такие есть? — невинно просияла Шу, надеясь, что такие имеются, потому что выгнать из своего тела назойливого сожителя стало первой необходимостью: она и без его нравоучений и «помощи» решит все свои проблемы, потому что вздрагивать от его неожиданных высказываний становилось утомительно.       — Терпение — добродетель, Сяобаобэй. Я сам покину эту жалкую телесную оболочку, — понимая, к чему клонит Шу, произнес голос.       — Люй Дунбинь хотел посетить наш город. Возможно, он уже здесь, — слегка растерянно предложил Вэй.       — Не игра, а справочник по великим людям и древним мифическим существам какой-то… — тихо пробурчала себе под нос девушка, и следом лучезарно улыбнулась, выбив на секунду Юаня из своего холодного панциря равнодушия. — К какому водопаду спокойствия и самопознания нужно идти? — уже громко спросила она, глядя в глаза ошарашенного мужчины.       Чем больше Вэй Юань говорил с Шу, тем сильнее намеревался выяснить причину изменений в девушке. Потому что при первой и, как ему казалось, последней их встрече он почти испепелил ее своим дыханием, что давало ему уверенность в полном избавлении от опасности для себя и Богов. Но вот она — стоит перед ним целая и невредимая! И Вэй совершенно не понимал, для чего ей монах, ведь, прибегнув к его помощи, можно лишь освободиться от заключенных ранее уз с Драконом, а никак не поймать его. Только Юань не чувствовал в ней этой связи, и оттого сей поступок казался бессмысленным. Однако поведение этой девушки говорило об обратном: ей на самом деле требовался монах. Посему Вэй решил отсрочить эту встречу, в надежде, что, может быть, по прошествии времени, она и не понадобится.       — Думаю, Вам стоит сначала отдохнуть, а после я провожу Вас к монаху, если в этом будет необходимость, — интерес к этой девушке возрастал, да и опасности Юань теперь в ней не чувствовал, хотя при малейших изменениях готов был вновь сжечь ее без сожалений.       Пока Шу обдумывала предложение, Вэй Юань взглянул на изображение Тяньлуна и усмехнулся — все-таки любят эти художники преувеличить и приврать. Ведь он выглядел не таким белоснежным и великолепным, как на ширме. На самом деле Тяньлун был слишком извалян в грязи и грехах мира, от которого берег Богов: белизна чешуи сменилась серой, грязной окраской, а перламутр и вовсе исчез. Быть может, именно эта разница вызвала сомнения в его новой знакомой, ведь перед ней он предстал ужасным, измазанным, и не таким непогрешимым, как писали в книгах.       Опасная ухмылка не укрылась от Хуан Шу, и она поежилась: что ж, стоящий рядом мужчина не так уж добр и внимателен, как казалось сначала; с ним нужно держать ухо востро. Внешность бывает обманчива — это Шу должна была осознать уже давно, однако наивность, что еще сохранялась в ней, стопорила данный процесс.       — Неужели догадалась? Смотрю, наблюдательность тоже улучшилась, — подколол голос. — Какая несправедливость: я ей помогаю развиваться, а она к монахам собралась.       Хуан Шу тоже обратила внимание на то, что ее умения стали куда лучше, и была приятно удивлена, но все же избавиться от вечно бубнящего в голове голоса хотелось сильнее, потому как Шу не могла привыкнуть к его резким появлениям в самый неподходящий момент. А еще ее раздражали его «искрометные» шутки.       — Мы можем отправиться к монаху, если в этом есть острая необходимость, — осторожно повторил Юань, пока девушка вела диалог со своим внутренним, недавно встроенным «Я», и потому пропустила его слова мимо ушей, бубня себе под нос кучу странных и непонятных для Юаня слов.       — Сяобаобэй, кажется, тебе предлагают прогулку, как ты выразилась, «к водопаду спокойствия и самопознания», — подсказал голос, ожидая, что же решит его временный сосуд.       — Предлагаю по кроватям, — Шу устала вести внутренний диалог, и устала так, что все ее прежние жалобы на нагруженность во время физической работы ни в какое сравнение не шли с теперешним состоянием.       — Делить с тобой постель — одно удовольствие, Сяобаобэй, — с насмешкой поддел голос, и Шу вновь негромко взвыла, ловя на себе удивленные взгляды Вэя.       — Госпожа, мне кажется, или все же существует нечто или некто, что не отпускает Вас? — не выдержав, прямо спросил мужчина, пока они шли к выходу.       Он заметил ее отстраненность, резкие изменения в поведении ни с того, ни с чего, и это было подозрительно, будто кто-то или что-то сбивало ее с ритма и не давало здраво рассуждать.       Хуан Шу так и не удалось испробовать местной кухни, но после вопроса Вэй Юаня она забыла и о голоде, и о том, что ее сон становится слишком абсурдным. Проницательность этого мужчины с печальными оленьими глазами пугала. А еще эта его ухмылка в чайном доме…       — Ах, Вэй Юань, Вэй Юань, проницательный ты засранец. Не растерял навыки, — хитро прошептал голос в голове. — Решай, Сяобаобэй: признаешься, или добровольно распрощаемся через пару часов?       Хуан Шу пришлось призвать все свое актерское мастерство, чтобы посмотреть на Вэя и соврать, глядя в его прекрасные глаза. А после — сбежать в комнату, как последняя трусиха, потому что ею овладел страх. Юань пугал ее, но вместе с тем и привлекал не меньше, будто она должна быть с ним, однако этот союз не принесет ей ничего хорошего. Эту тягу можно было сравнить с симбиозом мотылька и огня: как бы не манил огонь, он губителен, однако, даже при наличии этого знания, притяжение слишком велико.       А еще раздражал и пугал неизвестный голос в голове.       А еще она боялась, что сон никогда не кончится.       Вэй смотрел вслед убегающей девушке, и подозрения все сильнее закрадывались в его голову. Лишь немногие могут восстановить почти умершего, и одного такого представителя Юань знал. Загвоздка в том, что обычно этот наглый и заносчивый Ци Сюн подобным не занимался. А может просто он слишком устал, и теперь ему везде мерещатся какие-то странности... Однако все же оставлять эту девушку без присмотра Вей не собирался — чувствовалось в ней что-то манящее и неизведанное. Особенно сейчас.       Вэй Юань уже был у выхода, когда услышал крики за своей спиной. Все взволнованно забегали, а он даже не обернулся, прекрасно зная, в чем причина такого переполоха: в чайном домике загорелась одна из ширм, и художнику придется уже не в первый раз воссоздавать испорченную картину с Тяньлунем.       Хуан Шу бежала так быстро, как могла. Легкие горели огнем, но она не сбавляла скорость, потому что страх подстегивал и заставлял двигаться дальше.       — Остановись, — властно прозвучал голос в голове, и Шу повиновалась; она даже не стала возмущаться, потому что такому тону нельзя перечить. — Ты тратишь слишком много сил и энергии на бег, — более мягко продолжил он. — Отдышись, выровняй потоки Ци.       Шу вновь послушалась, успокаивая дыхание. Ее не волновало, что она стоит посреди людной улицы, и что прохожие смотрят на нее, словно на умалишенную. Она вслушивалась и пыталась управлять своей Ци, как повелел ей голос.       — Правильно. Почувствуй, как по венам течет что-то похожее на жидкую молнию, будто тебя пронизывают иглы, разогревая тело и оживляя нервные окончания.       Он говорил и чувствовал то же, что и Шу, прекрасно понимая, что девушка справляется с его задачами. Это заставило его внутренне улыбнуться: не зря он выбрал именно ее, хотя, все-таки, это скорее был случай, нежели его осознанный выбор.       — А теперь сосредоточься на ощущениях. Чувствуешь дуновение ветра? Чувствуешь, как он касается тебя, как придает легкость твоему телу?       — Да, — благоговейно прошептала Хуан.       — Сяобаобэй, представь, что ты можешь летать, словно птица, — улыбнулся голос — Шу поняла это по его интонации; однако теперь это больше не была ехидная ухмылка, и такой голос ей нравился куда больше.       — Или как Дракон, — прошептала она, слегка расставила руки в стороны, оттолкнулась от земли и действительно взмыла вверх, как в ее любимых дорамах жанра уся и санься.       — Да, как Дракон, — Шу показалось, что впервые он говорил с ней нежно, и это приятное ощущение придавало храбрости и уверенности; ее первый полет оказался одним из самых приятных и самых прекрасных моментов в ее жизни.       Вэй Юань пораженно смотрел на то, как великолепно она управляла собственным телом в полете — не всякий смертный сможет подобное. В этой девушке было слишком много загадок, а он не любил оставлять неразгаданным хоть что-то. Обещая себе выяснить все, Юань взмахнул рукой и исчез. Люди вокруг даже понять ничего не успели.       А на один из балконов постоялого двора аккуратно спустилась девушка, лучезарно улыбаясь, чуть ли не прыгая от распирающих ее чувств. Если бы обладатель голоса в ее голове стоял сейчас перед ней, она бы расцеловала его.       — Спасибо, это было потрясающе!       — Запомни все, что я сказал. Это мой тебе подарок. А сейчас — отдохни, — посоветовал он, и Шу последовала его рекомендациям, радуясь, что ее первый день в таком, теперь уже приятном, сне стал настолько великолепным.       Как только девушка уснула, перед ее постелью появился довольно красивый и высокий молодой человек. Он долго смотрел на нее, а после наклонился и поцеловал незнакомку в лоб, забирая из ее памяти все, что было связано с ним, полностью меняя ее воспоминания, оставляя для нее лишь знания и умения, которые, будто бы навеянные ее собственной интуицией, она сможет применить позже. Подобной благотворительностью он не занимался, по крайней мере, последние пару сотен лет. Но раз уж судьба прямо-таки бросила его к ее телу, — это не просто так. Оставалось только ждать, что из всего это выйдет.       Оттого он и оставил этот прощальный дар. Однако в глубине души мужчина все же надеялся, что они больше никогда не встретятся. Потому что даже такой короткий срок, проведенный с этой загадочной смертной, заставил треснуть возведенную вокруг сердца стену равнодушия.       — Прощай, Сяо Хуан Шу, — а после взмахнул рукой так же, как Вэй Юань, и исчез.       Утром, когда девушка проснется, в памяти ее не останется ни намека на его голос, ни воспоминаний о нем. А у кровати на сундуке будет лежать одежда лучницы и мешочек с золотом — еще один подарок того самого Дракона, который так и не сказал ей, как его зовут. Но о нем Шу уже ничего не помнила.