Шепард и Вакариан

      Когда коммандер впервые спустилась в трюм корабля и подошла к закопавшемуся в настройки «Мако» турианцу, Гаррус поначалу решил, что опять где-то серьезно накосячил, поэтому, вытягиваясь в струнку, про себя уже начал прикидывать, возвращаться ему на Цитадель или все-таки попросить высадить на какой-нибудь отдаленной колонии, до которой гневные крики отца уж точно не долетят.       Да, благодаря полномочиям Спектра Гаррусу удалось сохранить свое прежнее место работы – и надо было видеть лицо Паллина, когда к нему поступил запрос Шепард на временный перевод одного из его сотрудников на «Нормандию»! – но глубоко внутри его не оставляло чувство, что, если только в СБЦ не сменится руководство, по-настоящему вернуться ему удастся лишь после нескольких месяцев отменного мозгоедства. Присоединение к какому-нибудь отряду охотников за головами или самопальных борцов с преступностью на этом фоне выглядело далеко не худшей альтернативой…       …Однако потом Шепард открыла рот – и Гаррус окончательно перестал что-либо понимать в людях.       Она не ругала. Не издевалась. Не делала вид, что ей интересно – она действительно спрашивала, причем временами задавала такие вопросы, что оставалось только мандибулами дергать: чему их в Альянсе вообще учат?! Сама Шепард свое относительное невежество объясняла тем, что ее образование было весьма хаотичным из-за постоянных переводов с корабля на корабль, да и с представителями иных рас она до этого так плотно не работала, поэтому сейчас восполняла пробелы в знаниях, живо интересуясь клановой политикой кроганов, укладом жизни на Мигрирующем флоте или особенностями воспитания юных турианцев в тренировочных лагерях. Поначалу Гаррус старался отвечать по-военному четко и едва не цитировал стандартные информационные буклеты, одобренные Иерархией; помнится, он никак не мог понять, почему при этом на лице Шепард возникало это странное выражение (пару месяцев спустя, поднаторев в расшифровке человеческой мимики, он понял, что это был скепсис), пока однажды коммандер не сказала ему: «Если бы я хотела почитать учебник, Вакариан, я бы залезла в экстранет и почитала. А теперь давайте по-простому и без лишнего официоза».       Позже, вспоминая этот момент, Гаррус воспринимал его как один из переломных в их отношениях: именно тогда Шепард впервые показала, что готова общаться с ним не только как командующий офицер со своим подчиненным. Это не был первый подобный случай в его жизни – в конце концов, почти десять лет он провел на кораблях Иерархии, и не все командиры относились к нему как к доставучей занозе под гребнем… но ни одного из этих, вне всяких сомнений, достойных турианцев Гаррус не смог бы назвать своим другом, в то время как Шепард удалось добиться этого всего за несколько коротких месяцев знакомства. Было в ней что-то такое, что заставляло обращать на нее внимание – и дело было даже не в ее волосах, постоянно пребывающих в «творческом беспорядке», не в улыбке, на дне которой вечно пряталась легкая безуминка, и не в готовности без лишних вопросов заняться полузабытым делом саларианского доктора, вот уже на протяжении пары лет успешно скрывающегося от правосудия Совета…       Дело было в ней самой. Решительной. Бесстрашной. Честной. Искренней. Раскручивающей дипломатические кружева перед бесстрастным глазком камеры – и с дикими глазами бросающейся в бой против очередной пиратской банды, которой не посчастливилось повстречаться ей на пути. Она была умна – но не стеснялась просить о помощи во взломе очередного замка или починке «Мако», в который раз не выдержавшего ее оригинальную манеру вождения. Она была горда – но охотно признавала, что в некоторых областях ее знания крайне ограничены, а боевые способности не идут ни в какое сравнение с неудержимой мощью Рекса или биотическим потенциалом Лиары. Она была упряма – но «От неудач не застрахован никто, – пожимала она плечами, натолкнувшись на чересчур укрепленную вражескую базу или случайно закоротив систему блокировки разбившегося зонда. – Другое дело, что если встанет выбор между действием и бездействием, я определенно выберу первое. А вы как думаете, Вакариан?»        – Я тоже, Шепард, – пробормотал он в тот далекий день, собрав все свои нехитрые пожитки и приготовившись покинуть медленно восстанавливающуюся Цитадель. Несмотря на все его старания, уход из СБЦ все равно получился громким – Паллин, на которого и без бунтующих сотрудников свалилось слишком много всякого дерьма, не стеснялся в выражениях, так что дело едва не закончилось дракой – и освобождать казенную квартиру пришлось в спешке, пока бывшего следователя не додумались привлечь к ответственности за превышение полномочий, шантаж, несанкционированные операции захвата и еще Духи знают какие прегрешения, скопившиеся в его послужном списке всего за пару месяцев работы на прежнем месте.       Он обещал Шепард, что постарается стать хорошим следователем – и честно придерживался своих слов, пока Цитадели требовались крепкие руки и нервы, закаленные десятками опаснейших вылазок, в борьбе с распоясавшимися преступниками, буквально захватившими некоторые из жилых районов. Борьба с ними немногим отличалась от отстрела гетов, и Гаррус, пользуясь полученным на «Нормандии» опытом, даже сумел провести несколько весьма успешных операций… однако по мере того, как расследований и задержаний становилось все меньше, а бюрократической волокиты и отмазавшихся от правосудия ублюдков – все больше, он начал ловить себя на мысли, что стать примерным турианцем ему, судя по всему, так и не суждено.       Окончательную же точку в этом внутреннем противостоянии поставила смерть Шепард – столь внезапная и нелепая, что ему понадобилась почти неделя только на то, чтобы с ней смириться – после которой Совет, воспользовавшись моментом, поспешил объявить атаку на Цитадель делом рук ныне покойного Сарена Артериуса и его армии гетов, тогда как все «слухи о так называемых Жнецах» низвел до «ничем не подтвержденных заявлений», призванных «дестабилизировать наше общество, и без того переживающее не лучшие времена». Имя Шепард они предусмотрительно не упоминали, то ли из уважения к погибшему Спектру, спасшему из-под огня их задницы, то ли под давлением Андерсона – но тем, кто был в курсе всей ситуации, одно их молчание уже о многом говорило, так что, когда одинокий турианец покинул жилой район и решительным шагом двинулся в сторону ближайшего дока – он не оглядывался назад.       Офицер СБЦ, Гаррус Вакариан, бесследно растворился в сгустившихся сумерках.       Потрепанный наемнический грузовик, каким-то чудом проскочивший через таможенный контроль, готовился принять на борт будущего Архангела…