Ну почему он мой соулмейт?

Будильник играет любимую песню от Day6 — «Dance Dance». Сынмин потягивается в постели и пытается открыть глаза после довольно сладкого сна. Если бы Сынмин мог, он бы не вставал вообще, так и провалялся весь день в кровати. Сегодня выходной, но он привык заботиться о себе, даже если это значит соблюдать режим. Ему с трудом удалось выработать эту привычку, которая, кстати сказать, перевернула и облегчила его жизнь. Он дотягивается до раздражающей вещи, отключает её, и в комнате становится тихо настолько, что весь шум слышится только на улице. Сынмин трёт глаза, садится на постели и пару минут смаргивает сон, что буквально тащил своими лапами обратно в ночное царство. За окном уже солнце встало, птицы поют на карнизах крыш, а на улице туда сюда ходят люди, которые, видимо, спешат на работу. Его комната представляет из себя милый уютный уголок: напротив кровати шкаф с книгами, рядом с ним окно, в которое пробивается солнечный свет, перед кроватью стоит рабочий стол. Вся комната в нежных оттенках, и совсем не похоже, что в ней живёт парень. «Как-то не по-пацански», — сказал бы какой-нибудь гоповатый друг, но у Сынмина его нет. У него вообще никого из друзей нет. Парень надеется на «пока что». Ему уже девятнадцать, и он не так долго живёт один. Можно сказать, это был осознаный шаг, который он сделал через целые недели раздумий. Ведь это решение давило на него неизвестностью и очень большой ответственностью. Тем не менее, в свои девятнадцать Сынмин уже понимал, что не хочет быть у родителей под надзором, и к этому возрасту он начал ценить личное пространство и самостоятельность. Родители остались в другом городе, и парня это не огорчает, ведь они каждую неделю созваниваются и всячески поддерживают связь. Он любит их, но рад тому, что, так сказать, находится в свободном полёте. Сегодня тот самый день, когда они должны позвонить. На всё помещение раздаётся приятная мелодия. Сынмин протягивает руку к телефону, который лежал в кровати, и принимает вызов. На экране высвечиваются приятные и такие родные лица. Мама улыбается так, что у глаз появляются морщинки, а папа хохочет и его глаза превращаются в щёлочки. Родители поздравляют его с днём рождения, с месяцем студенческой жизни, и говорят, что ждут его на каникулах. — Я обязательно приеду! Готовьте кимчи. Я кажется давненько не ел твоей стряпни, мам. — Сынмин улыбается женщине, которая обещает ему целую гору угощений к летнему фестивалю. Сегодня его день рождения, сегодня тот самый день, когда у него может появиться надпись, связывающая его с соулмейтом. В этом мире с девятнадцатилетием у соулмейтов появляется надпись, которая характеризует их обоих. Если они ещё не встретились, то всё, что появится на теле одного, будет и у другого, например, синяки, ссадины, некультурные надписи или шпоры по высшей математике. Надпись служит неким звеном, помогающим чувствовать и видеть изменения чужого тела. Если надпись только у одного, то только этот человек будет знать о том, что его соулмейт, допустим, очень неуклюжий, раз разбивает коленки. Сынмин не хотел бы себе неуклюжего соулмейта. Надпись может быть словом, словосочетанием, предложением на любом языке мира. Поэтому этот момент для Сынмина волнителен. Он ждал его все девятнадцать лет, и хочет надеяться, что надпись появится сегодня. Он встаёт с кровати и идёт в ванную. Сначала осматривает видимые участки кожи, которые вылезают из-под пижамы. Ничего нет. Он вздыхает, отворачивается от зеркала и снимает футболку, снова поворачивается и видит, кажется, даже не дышит… Немного кривым почерком, под рёбрами, чёрным выведена надпись «Best of Me». Он смотрит на неё, не моргая, а когда воздух в лёгких заканчивается, снова делает вздох. Сынмин счастлив, его сердце трепещет и словно хочет пробить грудную клетку. Он ещё час любуется надписью на своём теле, не в силах оторваться и подавить нескончаемое желание только и смотреть на неё. Он не верит своим глазам, не верит тому, что видит, настолько эта надпись греет его изнутри. Кивнув себе и наконец оторвавшись от зеркала, он встаёт под горячие струи душа. Вода идеальной температуры, и Сынмин думает, что это самое лучшее утро в его недолгой жизни. Он чувствует небольшой дискомфорт на шее, но решает не обращать на него внимания. Когда Сынмин выходит из душевой кабинки, желание удостовериться в своём счастье берёт верх. Он подходит к зеркалу, чтобы посмотреть на надпись под рёбрами, улыбается широко, сразу же заметив её, но стоит поднять взгляд выше и всё рушится за секунду, а улыбка меркнет. Он бы всей душой не хотел это видеть, лучше бы его глаза обманывали своего владельца. Сынмин замечает красные пятна на шее, которые в скором времени расцветут как бутоны роз… Это значит только одно… Его соулмейт… Слёзы сами на глаза наворачиваются, но Сынмин сильный, он сглатывает огромный ком обиды, и здраво размышляет, что у его соулмейта, наверное, ещё нет надписи. Поэтому человек и не понимает, что творит. Конечно, не все такие как Сынмин, который берег себя для соулмейта, для одного единственного человека. Он приводит мысли в порядок, обливает лицо холодной водой и выходит из ванной, аккуратно присаживаясь на кровать. А что если его соулмейту не скоро исполнится девятнадцать? Что если это старшеклассник, который только-только перешёл в старшую школу? Сынмин боится допускать мысль, что у того есть надпись, потому что, по его мнению, никто не будет делать больно своей родственной душе. Ким ложится и утыкается лицом в подушку так, чтобы подавить всхлипы, которые пытаются вырваться из его горла. Он думает, что его соулмейт милая девушка, которая влюбилась в какого-нибудь красавчика, и сейчас спит с ним… Хотя нет, наверное, они просто обжимаются где-нибудь в библиотеке, как в каких-то дорамах про школьников и дальше страстных поцелуев у них не зайдёт. Да, Сынмин, продолжай себя уверять в невинности засосов. Он трясёт головой, отгоняя от себя мысли, что он ей не нужен. Не нужен соулмейту. Закидывая размышления о предназначенной в самые дальние уголки мозга, он настраивается на потрясающий день. В конце концов у него есть соулмейт, и он не будет ждать надписи до двадцати пяти. Всё прекрасно, она, наверное, тоже будет счастлива… Вселенная не могла ошибиться. Сынмин сделает соулмейта счастливым. К концу дня засосы исчезли, не потому, что у соулмейта тоже, просто все изменения отражаются недолго. Всё действительно прекрасно. Как жаль, что Сынмин и не догадывается, что его соулмейт не девушка...

***

У Хёнджина сегодня утром потрясающий секс с горячей красоткой, которую он подцепил вчера в клубе. Естественно, он не запомнил её имени. На кой чёрт ему это? Ему просто понравились её каштановые волосы и подтянутая фигура. Конечно, второй раз она в его квартиру не попадёт. Он всегда приводит девушек к себе домой на один раз. Его не волнует, как он выглядит в их глазах, как его поведение смотрится со стороны, и что общество может сказать на это. Что ещё можно ожидать от парня, которого встречаешь в клубе? Любви до гроба? Дорогих подарков? Предложение встречаться? Это смешно! Хёнджин не собирается заводить отношения с той, с которой познакомился в сомнительном месте. Тем более, несмотря на некоторое осуждение, парень всё равно продолжает каждый раз цеплять девушек. Девушка нужна ему на одну ночь и, возможно, утро, на этом всё. Он просто удовлетворяет свои потребности. И Хёнджин совсем не против и даже не обижается, если некоторые также используют его. Для него в этом нет ничего такого. Почему бы двум людям не доставить друг другу удовольствие и снять стресс? Девушка, что сейчас находится под ним, извивается, стонет, пока он вдалбливает её тело в матрас. Она царапает его спину своими длинными ногтями и оставляет несколько засосов на шее. Пара толчков и Хёнджин валится уставший на подушку. Шатенка через какое-то время идёт в душ, а когда возвращается… — Спасибо, конечно, милая, за горячий секс, но больше ты в мою кровать не ляжешь, — говорит он, не отрывая голову от подушки, одним глазом смотря на неё. Девушка какое-то время стоит на пороге в одной футболке (его футболке между прочим) и растерянно хлопает глазами. Но по одному его взгляду она всё понимает. Шипит на него, одевается, кроет матом и громко хлопает дверью. Кажется, с её губ слетело до боли знакомое «мудак» и «козёл». Она предпочла уйти, даже не оставшись на кофе, который Хван обязательно предложил бы. Хёнджин громко смеётся на всю спальню. Он даже не удивлён. Все как одна, запали на его красивое личико и собственную квартиру, в первую же встречу раздвинули ноги, а потом разозлились стоило узнать, что это просто перепихон. Никто из них не хочет сначала узнать его, всем лишь бы завладеть им. Кому нужна его дурацкая душа? Хотя, на что он рассчитывал? Ни на что. Хван встаёт с кровати и закуривает возле окна. Он не часто курит и вообще собирается бросить, просто когда на душе паршиво, не выкурить просто невыносимо. Он понимает, что того, кого он ищет, в клубах не найти. Ну хоть одна должна была его отшить. У каждой был шанс стать особенной, но этого, увы, не случилось. А какая сейчас разница? Никакой. Всё будет повторяться из раза в раз, как в чёртовом дне сурка, различия будут лишь в лицах. Ночной танцпол; алкоголь; музыка; свои руки на чужой талии, а чужие — на шее; горячее дыхание на щеке; плавные движения под популярные биты и долгие поцелуи в такси, пока она пытается стянуть его штаны. Такой заезженный сценарий, от которого он не в силах отказаться. Несмотря на то что это морально убивает его, он будет ездить в клубы, приводить домой девушек и «любить» их до утра. Потому что он не пустая красивая оболочка. Он живой и настоящий и, чёрт возьми, неидеальный. Хёнджин искренне надеется, что его соулмейт будет не таким, как эти девушки. Ему плевать, какого он будет пола, он хочет видеть возле себя доброго, честного, не корыстного человека. Потому что кажется, образ жизни ломает его куда больше, чем хотелось бы.

***

Утром понедельника Сынмин идёт в университет с приподнятым настроением. Больше от соулмейта он ничего не «получал». Это не могло не радовать парня и вселяло огромную надежду. Хоть Сынмин и отпирался от мысли, что нафиг никому не сдался, в глубине души всё-таки боялся. Боялся быть забытым, бесполезным и обременяющим. Ясно как солнечный день — он неуверен в себе настолько, что может накручивать себя постоянно. Дорога занимает пятнадцать минут через парк. Он любуется домами и их крышами, природой и узкой аллеей, по которой идёт. Ветвистая сакура опускает свои листья прямо над макушками прохожих и с обеих сторон прикрывает голубое небо. Сынмину не хочется думать, что он совсем один в большом городе, а красивые деревья вселяют трепет в юную душу, заставляя прекратить терзать себя. Было бы здорово гулять здесь с кем-то, наслаждаться видом, а на выходных устраивать пикник. Но, к сожалению, у парня здесь нет друзей, нет знакомых, он сам по себе. Сынмин даже соулмейта пока не встретил, и вряд ли он сможет нормально с ним поговорить — вот она расплата за стеснительность. Он бы с радостью влился в какую-нибудь компанию, но стоит ему заговорить с кем-то, по телу бегут мурашки, язык заплетается, голос дрожит, щёки краснеют, а из головы вылетают все слова. Для Сынмина нет ничего сложнее чем простой разговор. В душе становится больно от того, что, наверное, это выглядит жалко. Никто его не замечает, он — серая мышь, предпочитающая тусоваться в библиотеке. Книги — единственное его утешение, он любит погружаться в вымышленные миры, забывая о тяготах реальности. Сынмин часто уходит в себя, размышляя о многих вещах, и он бы поделился с кем-нибудь, но жаль, что не с кем. А когда-то давно, в детстве, он был открытым ребёнком. Как же парень хочет вернуться в те времена, когда новые знакомства заводились на раз-два, а друзьями становились с простой фразы «давай дружить?». Тогда не нужно было думать о том, как выглядишь и что говоришь, потому что перед тобой стоял такой же несмышлёный карапуз. Можно было подраться за свою точку зрения, получить нагоняй от родителей и помириться со своим другом. Все эти воспоминания остались в другом городе, его единственный друг, с которым Сынмин чувствовал себя комфортно, остался там же. Здесь нет милого, улыбчивого Чонина, который знает его с песочницы и видел все его недостатки. Нет того парня, который улыбался всем его мыслям и шуткам, подбадривал в трудные времена и иногда отчитывал за трусость. Чонин остался в родном городе заканчивать старшую школу, а Сынмин здесь, в Сеуле, и не знает как завести друга. Перед воротами стоит довольно шумная компания студентов. Все кого-то окружили, и Сынмин прекрасно знает кого. Только одного человека в универе постоянно окружают люди. Только один человек заставляет Сынмина чувствовать зависть и презрение. Хван Хёнджин, по мнению Сынмина, самый настоящий мудак. Ким, конечно, с ним не общался, но он слышал о похождениях этого парня. В универе только и болтают какие девушки выходят из его квартиры, в каком виде и с каким выражением лица. Сынмина раздражает красивая рожа, удача во всём, к чему Хван приложит руку, будь то спорт или мат анализ, но больше всего раздражала его ветреность. Для Кима это что-то невообразимое — приводить к себе домой и проводить ночь с разными людьми. В глубине души парень сочувствует будущему соулмейту Хёнджина, ведь тот его ещё не обрёл, но уже дел натворил. Сынмин не исключает возможность, что с появлением надписи парень образумится. И может быть таким образом этот брюнет пытается избавиться от пустоты в душе... Хватит забивать голову ерундой. В конце концов, кто Сынмин такой чтобы думать об этом парне и его действиях? Он просто ему завидует, осуждает его действия и совсем немного, в глубине души, сочувствует... Хёнджина трудно понять. Тот всегда улыбается, и люди тянутся к нему, у него много друзей, все его знают. Но иногда в карих глазах проскальзывает невозможная пустота, от которой в душе всё переворачивается. Ким никогда не признается, что наблюдал за ним и видел такие изменения чужого лица, из-за которых хотелось вжать голову в плечи. А Хёнджин продолжал всё также улыбаться и шутить в окружении людей, которые даже не догадывались о его настроении. Наверное, только Сынмин такой наблюдательный. Ким считает, что Хван пустышка с красивой оболочкой, которая только и думает о своих желаниях. Слишком много слухов вокруг него, слишком много шёпота за его спиной, но он продолжает раз за разом делать одно и то же. Наверное, Сынмин никогда не поймёт его, и чувство жалости – самообман сердца. Разум твердит: таких людей как Хёнджин не стоит жалеть, они сами себя сотворили. Хван Хёнджин опасен. Для его сердца точно. Он быстро проходит мимо компании, и, поднимаясь на нужную кафедру, выдыхает с облегчением, даже не заметив, что до этого задержал дыхание.

***

Пары идут нудно и медленно, хочется поскорее в библиотеку, но Сынмин отвлекает себя рассматриванием пейзажа за окном, попутно записывая лекцию. Скоро первая в его жизни сессия, и он хочет быть готов к ней на все сто. Лекция заканчивается, и, покинув аудиторию, он спешит в столовую. Потому что перед библиотекой нужно обязательно поесть. Сынмин берёт поднос, хватает всего понемногу и направляется в дальний угол. Это его любимое место, где он может есть и наблюдать за остальными. Ким снова ушёл в себя, и поэтому не предотвратил столкновение с каким-то высоким парнем. Его глаза находятся на уровне острых ключиц, он поднимает их и хочет провалиться под землю. Перед ним стоит Хёнджин, который хмурит свои прямые брови и смотрит на свою испорченную футболку. Почему из всех людей Сынмин столкнулся именно с ним? Какой же он неудачник. Сынмин уже открыл рот, чтобы извиниться, но его перебили: — Вот чёрт, это была моя любимая футболка! — Хван поднимает гневный взгляд на парня, желая высказать ему нелестные слова, но от увиденного у него дыхание спирает, а сам он застывает каменным изваянием. Перед ним стоит наимилейшее создание. Именно так Хёнджин охарактеризовал парня с каштановыми, немного вьющимися волосами, аккуратным носиком и пухлыми губами. Незнакомец смотрел на него с открытым ртом, словно вот-вот хотел что-то сказать, но застыл во времени. Хван уже передумал орать на него, потому что как можно обидеть это чудо? Этого мальчика хочется прижать, приласкать, и для Хёнджина это ново. В новинку хотеть кого-то окружить своим теплом и тискать, наверняка, мягкие щёки. Парень никогда бы не назвал себя тактильным, он скорее наоборот ценит личное пространство, но почему-то от этих кофейных глаз хотелось растаять в бесформенную лужицу. — Смотри куда прёшь! — вместо извинений произносит Сынмин и хмурится, соединяя брови на лбу. Парень напротив почему-то расплывается в тупой улыбке и это… раздражает. Неприятно наблюдать, как пухлые губы Хвана расползаются в усмешке. А Хёнджин готов слушать этот мелодичный голос вечно, потому что от него приятные мурашки по телу. Записать и поставить на повтор. Улыбка на губах становится шире, когда он воображает себе как перед сном слушает запись. Они смотрят друг на друга около минуты, и для обоих в это время не существует ничего. У Сынмина от этого чувства мурашки, поэтому он отводит взгляд, раньше чем его сердце начнёт трепетать от прожигающего взгляда напротив. Хван закусывает губу от разочарования, что кольнуло его изнутри, и наблюдает как Сынмин направляется к своему месту. Ким буквально чувствовал на своей спине чужой взгляд, от которого всё нутро дрожало. Что за фигня? Хван слышит, как его зовёт друг, поэтому, вздохнув и оторвавшись от чужой спины, Хёнджин идёт к нему. — Чувак, что ты там так застыл? — интересуется Минджу, дождавшись пока товарищ усядется за стол. — Не важно, — отмахивается Хёнджин и смотрит в ту сторону, где расположился Сынмин. Тот даже не смотрит на него, игнорирует взгляд, словно Хвана не существует, и спокойно ест свой обед. Хёнджину кусок в горло не лезет, он бы только и смотрел на незнакомца. — Тебя кто-то заинтересовал? — спрашивает Минджу, а проследив за взглядом друга, хихикает: — О, это Ким Сынмин. Милашка, правда? Если не ошибаюсь, он с факультета экономики. Хёнджин поднимает на друга вопросительный взгляд, на мгновение даже перестав жевать свой рис. — Ты что забыл? Я знаю всех и вся в этом универе! — округляет глаза тот и пихает в себя булочку, — Естественно и про него я всё знаю, — с набитым ртом Минджу выглядит как хомяк, что Хёнджин назвал бы милым, если бы тот не говорил, а молча жевал. Хёнджин вздыхает: в этом весь Минджу – солнечный болтливый парень, который всё обо всех знает. Он даже подрабатывает, сливая студентам нужную информацию. Хёнджин молчит о том, сколько тот заработал на информации о нём. Весь обед Сынмин чувствовал на себе прожигающий взгляд и знал, кто на него смотрит, поэтому старательно делал вид, что ему на всё плевать. Но на самом деле, он несколько раз чуть не подавился. Чёрт бы побрал этого Хван Хёнджина и его дурацкие гляделки! Кажется, у этого парня в списке минусов теперь ещё один пунктик. Он Кима ещё больше стал раздражать, хотя казалось бы — Сынмин божий одуванчик с мягкой душой. Мин никогда никому не скажет, что в этот день, вечером, у него глаз дёргался от желания хорошенько так ударить по чужому смазливому личику. Почему этот парень не мог оставить его в покое и пялился несколько долгих минут, а потом почему-то залез ему в голову? Хёнджин в шоке, почему он раньше не замечал Сынмина. Как он не мог наткнуться на него раньше? Почему упускал из виду ходячее облачко комфорта? Есть в этом парне, что-то такое тёплое и родное. Как будто своё...