Ну почему он мой соулмейт?

Ровно неделя и Хёнджин перестал думать о Сынмине, ровно неделя и вот он уже готовит грандиозную попойку в честь своего дня рождения. Для Хёнджина это важный день. В свой день рождения он может получить надпись, и радоваться тому, что у него есть соулмейт — человек, который ему предназначен самой судьбой, это будет лучший подарок из всех. Понадобились три милые девушки, чтобы перестать думать о кофейных глазах, каштановых волосах и пухлых губах (и кстати он не дал им оставлять метки). Хван быстро отодвинул мысль, что он возможно влюбился. Для него это смешно, он же этого Сынмина не знает, не знал и не замечал, так что всё, что он почувствовал, наверное, была иллюзия, какое-то непонятное помутнение рассудка. Просто Хёнджин никогда не встречал такой ясный, чистый взгляд направленный в его сторону кем-то, кроме близких. Взгляд пробирающий до мурашек, будто его видят насквозь, будто Сынмин знает куда больше, чем его друзья. С одной стороны это будоражит душу, а с другой — в этом Сынмине с виду нет ничего особенного. Просто парень невинен. Хёнджин в этом уверен так же, как в реферате по философии, который он сдавал два дня назад. Но почему тогда он столько дней не мог выкинуть из головы его образ? Почему, каждый раз вспоминая лицо парня, он готов был пищать от умиления? Хёнджин не знает ответов на эти вопросы и делает то, что обычно делает большинство людей — плывёт по течению. Суббота встречает его приготовлениями, смс от родителей с поздравлениями, кучей пропущенных от друзей, и небольшим волнением. Сегодня тот самый день. День, когда ему исполнится девятнадцать. Вечеринку Хёнджин устраивает в клубе, так что он едет туда и проверяет, всё ли готово. За этой суетой незаметно наступает вечер, на тусовку приглашён весь первый курс и некоторые люди со старших. Проходит час, и вот он сидит за столиком полным алгоголя со своими друзьями, и запивает очередной тост-пожелание. Несмотря на всеобщее веселье, в душе он чувствует удушающую пустоту. Его уже не так радует помпезность праздника. Людей много, а он чувствует себя необычайно одиноким и брошенным. — Скоро ты родишься на свет в девятнадцатый раз. — доносится до него голос Минджу, Хёнджин поднимает взгляд на часы, что показывают одиннадцать: время когда он родился, — Давайте все! Десять… Девять… Восемь… Хёнджину плевать на задувание свечей, на литры дорогого алкоголя перед ним, на множество девушек, которые бросают однозначные взгляды. Ему плевать на всё, кроме одного. Он ёрзает на месте от нетерпения, потому что хочет сорваться в туалет и искать надпись, которую он ждал куда больше собственного праздника. — Три… Два… Один! — орёт его друг, и Хёнджин задувает свечки на торте; все галдят, хлопают и поздравляют. Он вежливо извиняется и идёт в туалет. Подходит к зеркалу и сразу взглядом натыкается… На левой ключице, маленьким аккуратным почерком выведено «Best of Me». — Бэст оф ми? — он смотрит неверяще на надпись, — Это что за хуйня? Мой соулмейт что, иностранец? — бурчит он себе под нос, и только сейчас замечает, что в комнате не один. Хёнджин поворачивает голову и видит эти глаза, которые вроде должен был забыть. Сознание смеётся: дурак, ну как такое забудешь? Тело насквозь пронзает волна тока, только от одного вида парня, которого про себя Хёнджин назвал самым милым. Сынмин смотрит на него удивлённо с долей шока и неверия, и совсем немного разочарования. Все эти эмоции быстро сменяются и исчезают, на красивом лице появляется непроницаемость. — Ничего подобного! — заявляет он и подходит к раковине, чтобы вымыть руки. — Забыл, что надпись может быть на любом языке, не зависимо от того на каком ты говоришь? — Не понял, — Хёнджин действительно не понимает, зачем Сынмин всё это ему говорит, а тот не сводит глаз с его ключицы. — Не важно, — морщится парень, и Хван умиляется, проклиная себя за то, что с трудом скрывает эту эмоцию.— Я имел в виду, что твой соулмейт возможно такой же кореец, просто немного знающий английский. — С чего ты взял? — Просто, — пожимает плечами парень, и идёт к выходу. — Пока, — бросает в дверях и заставляет Хёнджина пялится на дверь, в которой он исчез. Он снова оставил его позади. Сынмин в спешке выбегает из клуба, сдерживая непрошенные слёзы. Вдыхает ночной воздух, наполняя свои лёгкие, которые недавно как будто что-то сдавило, и плюхается на ближайшую скамейку. Смотрит несколько долгих минут стеклянными глазами за чёрным небом, где кто-то просыпал звёзды и осмысливает произошедшее. Кто же знал, что зайдя в туалет помыть руки, он встретит свою родственную душу? В голове совсем не укладываются последние события. Всё больше походит на какой-то странный сон, чем на действительность. Его соулмейтом стал самый популярный и красивый парень в университете. Больше похоже на сюжет манги, которую когда-то пихал ему в лицо Чонин. Хёнджин, тот человек, который предназначен ему. Весь такой идеальный и востребованый Хван Хёнджин предназначен обычному и стеснительному Ким Сынмину. — Ну почему он мой соулмейт? — немного с обидой спрашивает он у неба и утыкается в свои руки. Сынмин ждал милую девушку, которую он сможет любить и защищать. Его не особо разочаровал сам факт, что соулмейт парень, сколько то, что это звезда универа. Сынмин уверен, что таким как он, рядом с Хёнджином делать нечего. Тем более вряд ли Хван захочет иметь дело с таким жалким и изредка его осуждающим парнем. Накатило осознание того, что он выстроил мнение о человеке, которого не знал. О человеке, который был его соулмейтом. Он смеётся почти отчаянно, на грани истерики. Надпись «Best of Me», однозначно характеризует Хвана, потому что он лучше чем Сынмин, почти во всём. В спорте, в учёбе, наверное, даже в сексе. Да уж, что такого в интимном плане может предложить Ким? Ему думается, что ничего. В чём же Сынмин лучше его? Он даже не знает ответ на этот вопрос. Сынмин понимает, что Хёнджина он плохо знает, и горевать ещё рано. Природа не ошибается, но это мало утешает. Что, чёрт возьми, ему теперь делать? Как он должен сейчас поступить? Хвану совсем не нужна серая мышка рядом. Сынмин делает ещё один глубокий вздох, глотает все свои мысли и снова смотрит на небо. Оно довольно красивое в это время года. Сейчас, даже несмотря на огни города, звёзды всё равно могут донести свой свет до людей, что наблюдают за ними в эту ночь. Ким вспоминает о размерах вселенной и чувствует себя крошечным. Мысли сразу становятся незначительными и в парне просыпается оптимист. Всё хорошо. Ничего страшного не произошло, он просто встретил соулмейта. Теперь его душа принадлежит красавчику, и Сынмин даже не удивляется тому, что так быстро с этим смирился. Маленький лучик радости поселяется на сердце. Может быть это к лучшему. Тем временем Хёнджин, который вышел покурить и заметил сидящего Сынмина, невольно стал свидетелем той сцены, которую устроил Ким. Он стоял под неработающим уличным фонарём и топтался на месте. Курить резко перехотелось, он, конечно, не слышал Сынмина, но не мог не любоваться его профилем, его развевающимися на лёгком ветру волосами. Сынмин был прекрасен в свете ночной улицы. Хёнджин впервые видел его таким. Хвана обеспокоили метания парня, поэтому отбросив сигарету, он садится на скамейку рядом. Сынмин незаметно вздрагивает, замечая чужое присутствие, но в целом, кажется он не против хёнджиновой компании. — Что-то случилось? — интересуется Джин очень осторожно. Сынмин поворачивает голову смотрит на него, на то как его карие глаза блестят от фонаря рядом, как будто сами по себе являются такими яркими. Потом он снова смотрит на небо. — Мой соулмейт случился! — грустно заявляет он, и Хёнджину почему-то очень больно от этих слов, — Точнее, я не знаю, повезло мне с ним или нет… — спешит добавить Сынмин. Хёнджин молчит, потому что не знает, что на это ответить. Он не понимает почему его тянет к этому парню, когда у обоих есть родственные души. — Он плохой человек? — наконец спрашивает он, в ответ смотрят как-то странно. — Я не знаю… По слухам вроде как да, — тихо говорит Сынмин, уставившись на свои сцепленые руки и надув щёки, потому что он чувствовал небольшой укол вины. — Он тебя обидел? Вопрос вводит Сынмина в ступор, потому что Хёнджин не обижал его. Да, он видел засосы, но это было всего один раз и до дня рождения Хвана. Ким понимает и всегда понимал, что у его соулмейта может быть личная жизнь. Теперь так стыдно от того, что он был таким же глупым человеком, который «лез» в жизнь Хёнджина, толком не зная его самого. Он мотает головой, устремляя свой взгляд на глубоко задумавшегося парня. Хёнджин сидит, нахмурив брови, а потом откидывается на скамейку и с улыбкой произносит: — Тогда забей на эти слухи! Люди о ком угодно могут насплетничать, такова уж их натура. Раз этот человек тебя не обижал, думаю ему стоит дать шанс! В ответ молчание, Сынмин смотрит в глаза, сканирует, ищет что-то. Конечно, Хёнджина он не знает, но слова парня кажутся мудрыми, и сама мысль, что Хван присел, чтобы просто поддержать, очень греет. — Ты прав, — кивает Ким и протягивает руку, улыбаясь. — Меня зовут Ким Сынмин. Я знаю, чуть не слетело с языка Хёнджина, но, к счастью, он вовремя его прикусил. Улыбка у Кима очень красивая, Хёнджин просто старается запомнить её, отпечатать в сознании. — Меня — Хван Хёнджин, — он протягивает руку в ответ и пожимает чужую. Ладошка у Сынмина маленькая, пальцы длинные, кожа мягкая, бархатистая, пускает приятный ток по всему телу. Они так и сидят, сцепив руки, смотря друг на друга, пока Сынмин не разрывает контакт. Он встаёт на ноги. — Что ж, приятно познакомиться, но мне пора. — Мин потирает ладони и суёт их в карманы толстовки, потому что ночью холодно. Это заставляет сердце парня на скамейке, сделать кульбит. — Давай провожу? — срывается с губ раньше, чем он успел подумать. Сынмин недолго размышляет, смотря на то, как покраснели кончики хёнджиновских ушей, а потом кивает. Всю дорогу до дома Кима они разговаривали обо всём и ни о чём сразу. Обоим было комфортно в обществе друг друга, и в душе расцветали целые поляны. Эта ночь запомнилась им надолго. Сынмину как приятное знакомство с соулмейтом, а Хвану как первая встреча с человеком, которого он мечтал встретить. Сынмин так и не осмелился сказать ему о том, что они соулмейты. Хёнджин только догадывался о причинах своей тяги…

***

Прошло несколько месяцев с ночной прогулки, после вечеринки в честь дня рождения Хёнджина. Хван и Ким стали очень хорошими друзьями. Настолько хорошими, что многие шептались за их спинами. Сынмин до сих пор не сказал Хёнджину, но и особо не скрывал. Если бы Хван попросил, Ким без раздумий показал бы надпись, что красуется под рёбрами. В глубине души он ждал этого, но Хёнджин, видимо, не хотел переходить границ и задевать его этой просьбой. О соулмейтах как будто было решено не разговаривать. За всё время общения Хёнджин был очень чутким и заботливым: всегда приносил ему в библиотеку тёплый чай; на перерывах кормил; перед тем как разойтись обязательно предлагал проводить до дома, и ещё куча подобных мелочей, от которых сознание плавилось как масло. Были и свои минусы, в, казалось бы, таком огромном количестве плюсов. Сынмина до сих пор раздражала привлекательность Хёнджина, и то, что вокруг него вьётся столько людей, в частности девушек, строивших ему глазки. Приходилось до скрежета сжимать зубы, потому что после встречи с соулмейтом меток не оставалось, и он не мог знать, что с Хваном происходит. Спит ли он с кем-то? Позволяет себя целовать, засасывать? Все эти вопросы не давали Киму покоя. Он иногда проводил бессонные ночи в размышлениях о Хёнджине. Понятное дело, он не мог быть в нем уверен, и это бесило до чёртиков. Чтобы отвлечь себя он записался на пение. Помимо чтения книг, это было его второе любимое занятие, которому он отдавал свою душу. Было сложно переступить через свою стеснительность, но он смог это сделать и пошёл на групповые занятия. Всё оказалось не так уж плохо, и Сынмин с удивлением понимал, что все проблемы были лишь в его собственной неуверенности. Месяц малого общения с новыми людьми, и Ким уже не боялся говорить с незнакомцами, его голос не дрожал. Там же он познакомился с хорошими и очень талантливыми людьми, постепенно, маленькими шажками он стал открываться. В универе всё больше замечал на себе взгляды, в хорошем смысле. Сынмин постепенно нарастил уверенность в себе, Хёнджин всегда был рядом и поддерживал, но Киму хотелось большего. Хёнджин с тех пор, как появилась метка, никому не позволял быть с ним даже ночью. Он перестал приводить девушек в свою квартиру. Был только один человек, которого он хотел видеть на своей кровати. И он даже не уверен, его ли это соулмейт. Хван чувствует непреодолимую тягу к этому комку милоты по имени Сынмин. Стоило бы вообще забыть об этом парне и искать своего соулмейта, но Хвана не отпускали мысли, что Ким и есть этот человек. Чему-чему, а своему сердцу Хёнджину перечить совсем не хотелось. И вот когда он зашёл в раздевалку, чтобы переодеться к физкультуре, перед глазами мелькнул Сынмин без рубашки. Хёнджин замер с ощущением ужасного предвкушения. Всё его тело охватил жар, стоило только увидеть фарфоровую кожу спины. Сынмин, видимо, не заметил его присутствия, продолжал спокойно натягивать брюки на свои стройные бёдра. У Хёнджина дыхание спёрло. Он видит в отражении зеркала до боли знакомые буквы и, кажется, готов упасть в обморок. Радость накрывает его от макушки до пяток, сердце ухает куда-то вниз, а в голове безбожно стучит. Отбивает каждые удары сердца маленький молоточек. В душе восходит солнце, по телу, словно волна, проходит тепло. Нашёл… Его… Только его и ничье больше… Вот какие мысли крутятся у него в голове. Он медленно подходит к Сынмину, словно хищник, учуявший добычу. Как лис крадётся тихо, бесшумно, стараясь не спугнуть. — Сынмин-а, — сладко с хрипотцой тянет Хёнджин у чужого уха. Ким вздрагивает и застывает, смотрит в его глаза через зеркало. Постепенно начинает заливаться краской: щёки и уши розовеют, на что так и хочется облизнуться. Хёнджин застал его полуголым, увидел его тело, и смотрит как-то плотоядно. — Повернись, пожалуйста, — хриплый шёпот от которого мурашки по коже, мимолётное прикосновение чужих губ к уху пускает тепло по всему телу настолько, что приятно тянет внизу. Сынмин медленно поворачивается, и в этот миг время между ними застывает. Хёнджин аккуратно касается надписи своими невозможно нежными пальцами и почти невесомо ведёт по ней, закусывая нижнюю губу. Сынмина просто ведёт от таких прикосновений — трепетных, любовных, аккуратных. Он изнутри кусает щёку, его внутренний голос кричит: «За что этот парень достался именно мне? Чем я его заслужил? Что он со мной делает?» Ким просто стоит и пытается дышать ровно, потому что всё происходящее похоже на сон. Он не знал, что прикосновения Хвана так приятны. Хёнджин пытается не сорваться. Для обоих нахождение рядом и осторожность просто пытка, но до жути сладкая. Вокруг витает напряжение, Хёнджин не может свести глаз с этой надписи, с молочной кожи, с ключиц, слегка выпирающих рёбер и впалого живота. Перед ним стоит его соулмейт, до невозможного красивый. И сердце ускоряет своё биение. — Если ты дашь мне одеться, мы продолжим у тебя дома, — не выдерживает Сынмин. Хёнджин смотрит на него и сглатывает, согласно кивая и не сдерживаясь проводит языком по губам, чтобы увлажнить их. Это действие не осталось незамеченным. Просто титанических усилий стоит Хвану оторвать руку от надписи, потому что Сынмина хочется касаться, везде. Хёнджин выходит на улицу, вызывает такси и ходит из стороны в сторону, в голове пусто. Потому что… Ну потому что он слишком счастлив, чтобы думать! Чуть позже подходит Сынмин, они садятся в такси и всю дорогу молчат. Проблемы начинаются, когда парни заходят в лифт. Хёнджин просто не может больше держать себя в руках, он слишком долго ждал, а Сынмин и не сопротивляется. Хван подходит ближе и аккуратно целует. Сынмин отвечает со всей старательностью, и у Джина от этого срывает крышу. Парень в его руках податливый и нежный. Они целуются мокро, тягуче, постепенно углубляя поцелуй и сплетаясь языками. Хёнджин отмечает, что у губ Сынмина сладкий привкус, наверное, из-за того, что до этого он рассосал леденец. Как только они входят в квартиру, Хёнджин впечатывает Кима в дверь, и снова целует. Поднимает, заставляя обвить торс ногами. Несёт Сынмина в спальню, и по дороге они считают все косяки. Хёнджин скидывает его на кровать, а сам нависает сверху. Перед ним разворачивается поистине потрясающее зрелище: Сынмин раскрасневшийся и запыхавшийся, с расцелованными губами, в глазах тьма, волосы рассыпались по белому белью. И выглядит это всё сногсшибательно. Хёнджин наклоняется и оставляет трепетный поцелуй на чужой тонкой шее, Сынмин откидывает голову, открывая больше доступа. Ким сразу же ощущает чужой влажный и горячий язык, который прошёлся от кадыка до чувствительного места за ухом, он стонет выгибаясь в спине и своей грудью прижимается к Хёнджину. Тот улыбается, оставляя сотню поцелуев бабочек в этом месте, выдыхая своему мальчику на ухо и пуская по коже мурашки. Хёнджину нравится реакция Сынмина на его действия, так нравится, что в груди разгорается пожар, а в штанах становится теснее. Он пальцами быстро расстёгивает белую сынминову рубашку, перед ним снова прекрасное тело, от вида которого его собственное дрожит в истоме. Хёнджин целует мягкие и сладкие губы, пальцами ведя по бархатной коже от ключиц к надписи. Водит по ней большим пальцем и поцелуями спускается к ключицам, лижет их, прикусывает, оставляя след, и языком ведёт до груди, создавая влажную дорожку. Он с хлюпающим звуком на мгновение отрывается от кожи, чтобы накрыть губами сынминов сосок. Ким стонет чуть громче, удивляясь тому, что это ещё одно его чувствительное место. Хёнджин ласкает его соски с каким-то ненормальным наслаждением, словно ест самое вкусное блюдо, забывая даже о собственном возбуждении. Отвлекает его рука Сынмина, что тянется к их штанам, чтобы наконец освободить обоих. Хёнджин смотрит в его глаза и усмехается так, что у Мина в трусах что-то дёргается, он сглатывает, наблюдая, как Хван спускается поцелуями ниже, к животу, а руками невесомо оглаживает его бока. — Мне щекотно, — шепчет Сынмин, начиная вертеться в чужих сильных руках. Хватка становится сильнее, не позволяя дёргаться. Хёнджин пальцами подцепляет штаны с боксёрами и ловким движением стягивает их с Сынмина, отбрасывая куда-то на пол. Мин пытается прикрыться так как чувствовал небольшое стеснение, но Хван не дал ему совершить задуманное. Он ловит его руки, целует каждую костяшку и разводит их в стороны, наклоняясь к паху. — Не бойся, Минни, тебе нечего стесняться. Ты прекрасен, — Хёнджин заглядывает в глаза напротив, спрашивая разрешения и не видя протеста, накрывает член Сынмина своими губами. Он сразу же чувствует руку на своих волосах и улыбается тому, как нерешительно она лежит. Член проскальзывает дальше в рот, и Хёнджин помогает себе рукой. Второй он прижимает сынминову к своей голове. Хван начинает старательно отсасывать Сынмину, втягивая щёки и обводя каждую венку на чужом аккуратном члене. На подъёме Хёнджин лижет головку, немного посасывая её губами, словно какой-то чупа-чупс. Парень под ним стонет мелодично, разводит коленки пошире и пальцами зарывается в его волосы, начиная толкаться в принимающий его рот. В Хёнджине влажно, горячо и узко, ощущается каждое скольжение языка, подводящее всё ближе и ближе к краю. Хёнджин накрывает рукой свой член, сквозь штаны чувствует насколько он влажный от выступившей смазки, и стонет, посылая вибрацию по сынминову органу. Сынмин в ответ стонет, выгибаясь до хруста и прижимая его голову к паху гораздо сильнее. Хёнджин дышит прямо ему на лобок, всё также обводя языком член. Мин всхлипывает от того как Хван мычит, а его головка упирается прямо в хёнджиново горло и поддаётся вибрациям. — Джинни, — слетает с его губ, заставляя Хёнджина застонать громче, — Ах… я сейчас, — на выдохе говорит он. Хёнджин выпускает его член с чмокающим звуком растягивая ниточку слюны от пульсирующей головки до собственных губ. Сынмину не удаётся подавить разочарованный стон, но он послушно убирает руку с чужих волос, наблюдая как Хёнджин тянется за смазкой и презервативом, которые лежали на тумбочке возле кровати. Хёнджин выдавливает смазку на свои пальцы, разогревая её, дарит Мину нежный, трепетный поцелуй, и приставляет указательный палец к пульсирующему входу. Сынмин всхлипывает, требуя, чтобы Хёнджин избавился от своей толстовки. Хван послушно снимает её, вместе с этим избавляясь и от остальной одежды, на время оторвавшись от своего занятия. Он ухмыляется, представая перед Сынмином полностью обнажённым. — Нравится? — спрашивает он низким шёпотом, покрывая шею Сынмина поцелуями. — Да, — на выдохе отвечают. Хван проникает пальцем внутрь, и с удивлением замечает, что палец входит свободно. Сынмин весь краснеет и тянется за поцелуем, который тут же получает, пока Хёнджин старательно растягивает его стеночки. Второй палец входит, встречая чуть большее сопротивление, но всё равно более свободно чем должен. Хёнджин отрывается от губ и смотрит на покрасневшего мальчика, что старательно отводит взгляд. — Минни, ты игрался с собой? — озвучивает он свою догадку, и видит как личико парня пунцовеет ещё больше. Хёнджин улыбается и покрывает его щёки поцелуями, — Скажи мне, малыш, как часто ты делал это, представляя меня? Сынмин сглатывает вязкую слюну и влажными глазами смотрит в тёплые глаза Хёнджина. — Каждые выходные, когда оставался один, и каждый раз, когда принимал душ, — честно отвечает он, прикусывая нижнюю губу. Хёнджин ничего не говорит на это, лишь раздвигает пальцы на манер ножниц, стараясь нащупать простату и подарить Сынмину приятные ощущения. Минута манипуляций и парень почти кричит, вцепляясь в его плечи и сам насаживаясь на его пальцы. Хёнджин проникает под тем же углом и наблюдает, как в уголках глаз у Сынмина скапливаются слёзки. Это зрелище лучше чего бы то ни было, он наклоняется, сцеловывает их и проникает третьим пальцем, улавливая еле слышные всхлипы-стоны. Растянув Мина как следует, Хван вынимает пальцы и вытирает остатки смазки о простынь. Сынмин слышит шуршание презерватива, а сам в это время прикрыл глаза, чтобы ловить свои ощущения и погружаться в них с головой. Он чувствует как Хёнджин устраивается между его разведённых ног и приставляет головку прямо к дырочке. Сынмин распахивает глаза, когда Хёнджин входит на всю длину, покрывая поцелуями его грудь. На минуту он застывает, давая время обоим привыкнуть к ощущениям. Ким нетерпеливо ёрзает, намекая, что он полностью готов и ждёт, когда Хёнджин начнёт двигаться, окуная обоих в эйфорию. Хван делает пробный толчок, выходя наполовину и сразу проникая обратно, ударяясь бёдрами о чужие ягодицы. Они теряются в дыхании друг друга, переплетаются конечностями и прижимаются так, чтоб кожа к коже и минимум миллиметров между ними. Хёнджин толкается чувственно, придерживая Сынмина под коленками, смотрит как парень мечется по кровати, сжимая простыни в кулаках так, что на ткани обязательно останутся следы. Он стонет, протягивая гласные, кусает губы и подмахивает бёдрами в такт. Ему хочется чувствовать Хёнджина каждой клеточкой своего тела, и парень даёт ему то, что так хочется. Зарывается одной рукой в волосы, а второй переплетает их пальцы; целует не оставляя кислорода, словно дышит только Сынмином; выпускает волосы и касается всего тела: надписи, живота, бедреных косточек, ключиц, груди, игнорируя член. Касается везде, где считает нужным. Хёнджин приподнимается, меняя угол, и сразу же попадает по чувствительному комку нервов. Сынмин обвивает ногами его бёдра, прижимая к себе ближе. — Глубже, — стонет он на грани сознания. Возбуждение давно поглотило его, не оставляя места для прочих мыслей. Хван улыбается, сменяя темп толчков. Он выходит полностью и резко вгоняет член, создавая пошлый шлепок. Хлюпающие звуки, стоны разносятся по всей комнате, кровать скрипит под ними. Хёнджин впитывает как губка, каждое выражение чужого лица. Смотрит, как Сынмин заламывает брови в удовольствии, как его пухлые губы чуть приоткрыты, выпуская чарующие стоны, как парень дышит на грани и как предано глядит в ответ. Невообразимый, как ангел спустившийся с небес. Прекрасный. Самый лучший и любимый от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Весь Ким Сынмин принадлежит ему — Хван Хёнджину. И Хёнджин знает, что точно также принадлежит Сынмину. Предчувствуя свою разрядку, Хван начинает надрачивать Сынмину, подолгу обводя головку большим пальцем, Мин цепляется за его плечи, царапает их отросшими коготками и прижимает ближе для страстного поцелуя. Кончают они вместе, приглушая стоны в губах друг друга. Сынмин пачкает их животы и руку Хёнджина, который после того как пришёл в себя вытаскивает член из чувствительного парня. Он снимает и завязывает презерватив, тянется куда-то и, заваливаясь рядом, вытирает остатки спермы. Оба тяжело дышат и видят звёзды перед глазами. Ким пристраивается у чужого бока, и Хёнджин буквально слышит как тот мурлычет. Счастливая улыбка озаряет лицо, рука гладит лежащего рядом котёнка. Он накрывает их обоих одеялом, прижимая изнурённое тело к себе. Они проводят вместе всю ночь, наполняя её приятными воспоминаниями. На утро Хёнджин не хотел отпускать Сынмина в душ и вредничал как ребёнок, у которого хотят забрать конфету. С горем пополам они всё же умылись, хотя под тёплыми струями воды Хван полез целоваться, продолжая тискать Кима. Завалившись на кровать они обнимаются, не желая выпускать друг друга. — Давай сегодня останемся здесь на весь день? — предлагает Хёнджин, пока перебирает пряди Сынмина, который лежит на его груди. Тот угукает, соглашаясь и выдыхая прямо в шею, посылая волну приятных мурашек. Оба счастливы безумно.