Нет, мы больше не расстанемся!

— Да, Хаджиме, что случилось? — Мам, мне тяжело наблюдать за тем, как ты ненавидишь моего близкого друга. -… и что ты этим хотел сказать? — Я хотел, чтобы ты приняла его. То, что было раньше между нашими семьями — осталось в прошлом. Но он ни в чём не виноват, я не виноват, понимаешь? Разве ты меня винишь, в том, что мой родной отец живёт не с нами? — Нет, конечно, что ты. — Так вот он тоже не виноват, он тоже был просто маленьким мальчиком, у которого до сих пор сильно ссорятся родители. Ссорятся из-за того, что случилось так давно. — Я знаю, знаю это. Но не могу простить… — Кого?! Отца? Это больно, обидно, но ты правда хочешь тратить на это свою жизнь? Тем, что ты презираешь близких мне людей, ты доставляешь боль, в первую очередь мне! Неужели ты этого не понимаешь? — Хаджиме… — Ладно, извини, я хочу отдохнуть. — Прости меня, Хаджиме. Я, я правда слишком зациклилась на этом. Мне нужно всё ещё раз обдумать. Я ни в коем случае не хотела причинять тебе боль. Я правда много раз хотела переступить через эти обиды, но каждую попытку, каждый раз я вспоминала, как все было в первый день и… мне было так больно. Больно! — Больно… — Но… выходит так, что я думала лишь о себе, забыв о твоих чувствах. Я думала, что может быть больно только мне. Прости меня. Мне и вправду нужно разобраться в себе — Да. — Отдыхай. До встречи. — До встречи. Этот разговор заставил Иваизуми самому задуматься о всём, что происходит в его жизни. Хаджиме не мог уснуть, но у него не было даже телефона, чтобы кому-то позвонить или написать. Смотрев на ночное небо, он думал о том, правильно ли все он высказал своей маме. — Наверное я был слишком прямолинеен. Но… по-другому она просто не захотела бы меня слушать. Я бы не смог достучаться до неё. Все тогда было-бы снова напрасно. Да. Я сделал так как нужно. Ещё немного пораздумав, Иваизуми устал и уснул. В тот день с утра к нему приходил следователь. Снова. Но никаких новостей не было. Ничего нового они не узнали. Был снова скучный разговор. Но Хаджиме не помнил этот день вовсе. Всё было как в тумане. Из-за этого он винил себя. Из-за того, что чувствовал себя бесполезным. Радовало лишь то, что когда полиция разговаривала с Ойкавой, он смог описать почти весь день Хаджиме, ведь они были вместе. И подозрений на Тоору всё меньше и меньше. Иваизуми и на минуту не думал, что это мог сделать Ойкава. «Нет. Точно не он. Но кто? Может я сам? Как? Или это была случайность. Но таких случайностей не бывает! Кто случайно мог подсыпать или подлить мне это?» — думал Хаджиме. Всё же теперь он крепко уснул и не смог думать о чём-то. Но… Было не все так уж и хорошо. Это чувство, это странное чувство, которое он испытал во сне. Что это? Это страх? Это боль? Это… Мелькающие картинки перед глазами из того дня? Почему всё так смутно и непонятно? Утро. Завтрак. Отчим. Автобус. Ойкава. Еда. А дальше… Что дальше? От большого количества воспоминаний во сне Иваизуми проснулся. Его дыхание стало тяжёлым и лицо покрылось холодным потом. — Что это, чёрт возьми? Хотел же просто поспать… Теперь он снова не мог уснуть. — Я помню. Но помню всё только какими-то картинками, вырезками. Как мне это всё надоело. Хаджиме попил воды, повернулся набок и постарался заснуть. Лежал он ещё минут 40, но все же сон поглотил его.