Чувствуя твоё доверие как тяжесть на ладони

      Матрас под весом Се Ляня прогнулся, и в следующий миг Хуа Чэн ощутил, как холодные ступни коснулись его ног. Он лениво потёрся затылком о подушку, сонно и счастливо улыбаясь. Юркий язык погрузился в прорезь пупка и пощекотал. Се Лянь вылизывал, посасывал и слегка скрёб зубами кожу на животе, обдавая её тёплым дыханием.       — У меня кое-что есть для тебя, Сань Лан, — ласковым и вкрадчивым голосом сказал Се Лянь, пытаясь привлечь внимание.       Любопытство взяло верх, и заинтригованный Хуа Чэн приоткрыл глаз, прищурился от слепящего солнечного света, что пробивался сквозь жалюзи на окнах. Крепко зажмурившись, он увидел под веком остаточные, расплывчатые образы комнаты и Се Ляня. Попробовал ещё раз распахнуть глаз, с минуту поморгал, привыкая к яркому свету. Хуа Чэн обнажённым лежал на смятых простынях, одеяло большим комом валялось в углу постели. Нахлынуло воспоминание о вчерашней ночи: Се Лянь тихо стонал, комкая это самое одеяло в кулаках, пока Хуа Чэн медленно, но неумолимо вытягивал из его дрожащего тела оргазм. От сладкого воспоминания в груди разлилась согревающая душу нежность.       Се Лянь наклонился к лицу Хуа Чэна так близко, что взгляд с трудом мог сфокусироваться на нём. Он сдунул мешавшую прядь волос с лица Хуа Чэна и потёрся кончиком носа о его нос. На губах расцвела очаровательная улыбка, Се Лянь выглядел таким бодрым, свежим, с влажными после душа волосами, пахнущий чем-то пряным, сидел тут в одной лишь футболке Хуа Чэна и искрился улыбкой, а тот, не в силах отвести взгляд и, затаив дыхание, любовался им. Внутри так горячо и ярко пылало «люблю», но открыв рот, Хуа Чэн смог выдавить только спонтанное, беззаботное:       — У тебя для меня предложение — не выбираться сегодня из постели весь день?       Се Лянь приподняв брови, фыркнул и прошептал, так близко, что слова можно было ощутить на вкус.       — Ты несколько дней назад попросил меня поиграть с тобой. Эта просьба всё ещё в силе?       Вся лёгкость и игривость рассеялась моментально, когда до Хуа Чэна дошёл смысл слов. Ему пришлось с силой сглотнуть, чтобы ответить.       — Да, гэгэ.       Податливо раскрыв губы, Хуа Чэн впустил внутрь язык Се Ляня. Тот целовал нарочито медленно, поглаживая горячей ладонью щёку. Их поцелуи были так хороши, невыносимо хороши и опьяняли не хуже вина. Чувство предвкушения зашевелилось, разрастаясь в животе; откровенные, грязные фантазии заполняли голову, Хуа Чэна одолело непреодолимое желание воплотить всё это в жизни. Слова вырвались помимо его воли:       — Что ты хочешь сделать со мной?       Се Лянь отстранился, выражение лица смягчилось, взгляд наполнился обожанием. Он несколько мгновений смотрел на Хуа Чэна, и тот отдал бы многое, чтобы узнать, о чём Се Лянь думает. Вместо того, чтобы ответить на вопрос, Се Лянь не оглядываясь, завёл руку за спину, не спеша скользнул ею по простыне в поисках чего-то. Хуа Чэн, оторвавшись затылком от подушки, проследил взглядом за движением. На постели лежали пеньковая верёвка и тюбик со смазкой. Дыхание на мгновение прервалось, а сердце сбилось с привычного ритма. Се Лянь поднял сложенную верёвку, и удерживая её перед собой, спросил вполголоса:       — Доверишься мне?       В глазах Се Ляня светилась искренняя надежда, и это заставило Хуа Чэна ощутить себя удивительно слабым. Разве он мог хоть когда-нибудь сказать «нет»? Ему до сих пор не верилось, что он заслужил Се Ляня — этот драгоценный подарок, что судьба преподнесла ему однажды тёплой осенью. Хуа Чэн часто вспоминал ту встречу, прокручивая в голове раз за разом, вспоминал то робко сказанное «привет» и шум проезжающих мимо автомобилей.       Единственно верный ответ ждал на языке, и он произнёс, не думая ни секунды:       — Да.       Хуа Чэн желал отдать власть над собой в руки Се Ляня. Его невероятно сильно заводила мысль быть связанным Се Лянем. Он должен быть хорошим и послушным, должен позволить использовать себя.       Губы Се Ляня растянулись в игривой улыбке, — её так редко можно было застать на этом утончённом лице. Хуа Чэну невыносимо трудно было отвести от Се Ляня восхищённого, голодного взгляда. Он потянулся, жадно поцеловал, но Се Лянь перехватил инициативу — укусил его за нижнюю губу, усиливая с каждой секундой нажим, оттянул её вниз и выпустил лишь тогда, когда услышал судорожный, болезненный вздох Хуа Чэна.       — Сань Лан, соедини руки за спиной, — это не звучало как приказ, Се Лянь говорил мягко, уверенно и спокойно, совершенно нетребовательно. Но эти тихие слова вызвали в Хуа Чэне неконтролируемую волну дрожи, прошли через него неожиданными путями, затронули нечто глубоко спрятанное внутри, что казалось ему оцепеневшим до этого момента.       Он удовлетворенно вздохнул, сосредоточился на просьбе: встал на колени и послушно сложил руки за спиной — одно запястье на другом. Было весьма привлекательно, невероятно возбуждающе стоять обнажённым перед одетым Се Лянем и неукоснительно выполнять все его желания.       Се Лянь передвинулся и устроился позади Хуа Чэна, положив руки ему на плечи. Помассировал их, расслабляя напряжённые мышцы. Хуа Чэн, прикрыв глаз от удовольствия, наслаждался этой заботой и, не сдерживая своих эмоций, бессвязно забормотал:       — Я так давно мечтал об этом, так сильно хотел этого, гэгэ. Хотел, чтобы ты делал со мной, всё, что пожелаешь.       Се Лянь обвёл языком бьющуюся под кожей жилку на шее и, поцеловав её, ласково провёл ладонью от плеча до груди Хуа Чэна. Наткнувшись на сосок, медленно, дразняще потёр его между пальцев, пока он не набух и не отвердел.       — Я свяжу тебя, чтобы ты не смог двигаться, и поиграю с твоим членом.       Хуа Чэн почувствовал, как губы Се Ляня шевелились, когда он произносил эти слова, прижимаясь ртом к шее. Связывать его Се Лянь начал с груди, плеч и рук, создавая упряжь. Не спеша скрепил его руки за спиной, дёрнув пару раз за верёвки и проверяя, поинтересовался:       — Здесь всё в порядке?       — Да, — выдохнул Хуа Чэн, уже совсем расслабленный в умелых руках Се Ляня.       Се Лянь знал, как сильно и отчаянно Хуа Чэн нуждался в его прикосновениях, и, уткнувшись лицом в его плечо, прочертил линию горячим и раскрытым ртом по его коже до самого уха. Голова закружилась, стоило Се Ляню обхватить мочку уха и на прощание оставить лёгкий укус. Переместившись на коленях по постели, Се Лянь встал перед Хуа Чэном и вежливо попросил:       — Ляг на спину и согни ноги в коленях, пожалуйста.       Хуа Чэн покорно улёгся на подушку, ещё до того, как Се Лянь успел договорить предложение. Тело с такой готовностью отзывалось на приказы Се Ляня, действовало совершенно инстинктивно. Удобно устроившись, Хуа Чэн, словно зачарованный рассматривал Се Ляня сквозь ресницы. За ним было приятно наблюдать: он был так сосредоточен и осторожен, неторопливо обвивая верёвку вокруг лодыжки, закрепил её замысловатым узлом. Присоединив вплотную лодыжку к бедру, сделал новый виток и, натянув верёвку, связал их между собой. Ужасно сильно захотелось взять уголь в руки и запечатлеть этот момент на бумаге чёткими, твёрдыми линиями. Поэтому Хуа Чэн впитывал взглядом, запоминал каждое движение Се Ляня, чтобы после нарисовать.       — Туго?       Поглощённый собственными чувствами, Хуа Чэн не смог ничего ответить: язык будто не слушался, и вместо ответа помотал головой. Он уже был в состоянии полного спокойствия и знал: от него всё равно ничего не зависит, он здесь ничего не решает, не владеет ситуацией. И он наслаждался тем, что всё было в руках его возлюбленного.       Се Лянь сделал ещё две петли, пока верёвки не перекрестились между собой на коже. То же самое он проделал со второй ногой. Слегка отстранившись, он осмотрел Хуа Чэна внимательным взглядом, оставшись довольным результатом. И вдруг тихо признался, пряча смущённый взгляд:       — Вроде бы всё правильно сделал. Я штук двадцать видео с уроками посмотрел и немного потренировался на себе, чтобы устроить тебе сюрприз.       Это признание тронуло до глубины души, и Хуа Чэн благодарно выдохнул:       — Спасибо.       Се Лянь щедро одарил его своим вниманием: покрыл невесомыми поцелуями колени и щиколотки Хуа Чэна, слова немудрёной похвалы стекали с его языка точно мёд: «Ты так прекрасен, так отзывчив». И он понимающе улыбнулся, заметив, что член Хуа Чэна налился кровью и затвердел. Се Лянь медленно провёл по коже кончиками пальцев от груди до бедра, следуя за прикосновением своим пристальным взглядом. Чувство принадлежности вспыхнуло в груди со страшной силой, мурашки прошлись по коже, а волоски на руках и ногах встали дыбом. Хуа Чэн задышал часто-часто, его громкое дыхание отчётливо было слышно в тишине. Увидев реакцию на ласку, Се Лянь дёрнул уголками губ, будто пытался сдержать улыбку.       — С чего же мне начать?       Хуа Чэн невольно откликнулся на эти слова: потянулся к Се Ляню, точно цветок к солнцу, но под любопытным взглядом лёг обратно. Он хотел, чтобы Се Лянь решил за него, что ему необходимо, он жаждал этого. Се Лянь развёл его бёдра и устроился между ними. Наклонившись к лицу Хуа Чэна, он мягко постучал кончиком указательного пальца по губам и сказал:       — Не молчи, Сань Лан. Произнеси вслух, чего ты хочешь.       Хуа Чэн не знал, как облечь в слова то, насколько сильно он хочет Се Ляня. Он уже растворился от звука его голоса, от ощущения крепко связывающих тело верёвок. Он не знал, как открыть рот и попросить.       — Хочешь, я тебя поцелую? — Так и не дождавшись ответа, спросил Се Лянь.       Хуа Чэн с готовностью закивал головой.       — Тогда тебе нужно решить, куда мне следует поцеловать. Скажи мне, — мягко настаивал он.       Хуа Чэн шумно выдохнул. Мысли ускользали от него, он терялся в собственной голове, до краев наполненный острыми ощущениями.       — Шея.       Се Лянь улыбаясь, довольно заурчал и прильнул губами к его горлу. Хуа Чэн повернулся, открывая доступ к шее, и потёрся щекой о подушку, прикрыл глаз от удовольствия. Ничто другое не имело значения в этот момент: только рот Се Ляня, его тёплое дыхание на коже, его тело, опустившееся сверху, придавив к постели. Удивительно, Хуа Чэн так остро осознавал насколько он беспомощен и уязвим перед Се Лянем в этот миг, и его это не пугало, наоборот — ощущалось правильным.       Проведя большим пальцем по чувствительной коже за ухом, Се Лянь осторожно развязал узелок повязки на глазу и потянул её вниз. Хуа Чэн зажмурился, когда повязка исчезла с глаза, виновато ткнулся лбом в подставленную к щеке ладонь Се Ляня, прижался носом к ней и, точно пёс принялся её лизать, будто пытаясь выпросить прощение. Оставлял на запястье короткие поцелуи дрожащими губами, пока Се Лянь позволял ему. Позволял тянуть время.       Наконец Хуа Чэн раскрыл рот и выдохнул одно-единственное слово, пропитанное стыдом и мольбой: «Пожалуйста».       Обхватив ладонями лицо Хуа Чэна, Се Лянь осыпал нежными поцелуями его лоб и переносицу, осторожно обвёл пальцем обвисшее веко с пустой глазницей, провёл по ресницам, словно пытался их все пересчитать. Хуа Чэну стало совсем невыносимо, когда Се Лянь погладил его по волосам и щеке, будто ему мало было смотреть, будто он хотел поймать каждую эмоцию кончиками пальцев.       — Сань Лан, — негромко позвал он.       Хуа Чэн раскрыл глаз, но не осмелился взглянуть в лицо Се Ляню.       — Я люблю тебя. Каждый твой шрам, каждую твою ресницу, и даже твой кривой палец на ноге, к нему у меня особая любовь. — Се Лянь ласково усмехнулся и отстранившись, погладил тот самый палец.       Хуа Чэн невольно всхлипнул, потрясённый чувством, возникшим в груди в ответ на услышанное. Он позволил этим словам коснуться себя, позволил себе поверить.       Вздрогнул, услышав щелчок крышки, открываемого тюбика со смазкой. Решившись, Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня, который растирал смазку между ладоней, пытаясь немного согреть. Он нежно взял член Хуа Чэна в руки, не спеша размазал по всей длине смазку, сдвигая крайнюю плоть по головке члена; Хуа Чэну нравилось ощущение, как она собиралась в складки. Он раскрыл пересохшие губы и застонал тихо, умоляюще, прося о большем. Второй рукой Се Лянь погладил мошонку, ласково перекатывая в ладони яйца. Тёмный, возбуждённый взгляд Се Ляня прошил как иглой: он не моргал, глядя Хуа Чэну в лицо, следя за каждым его вздохом.       Бёдра Хуа Чэна беспомощно дёргались, пытаясь трахнуть кулак Се Ляня, даже когда Хуа Чэн старался сдерживать себя и оставаться неподвижным. Се Лянь сдавил его член сильнее, провёл ладонью по промежности и прижал кончик пальца к отверстию — давление невольно заставило Хуа Чэна сжать мышцы.       — Расслабься. Я здесь для тебя, для твоего удовольствия.       Его тихий и успокаивающий голос осел мурашками на коже у Хуа Чэна. Он выдохнул, прислушиваясь к собственному телу, расслабился, позволяя скользкому пальцу медленно войти внутрь. Се Лянь надавил сильнее, палец задвигался наружу и внутрь. Это движение вызвало у Хуа Чэна глубокий и низкий стон, кровь в венах зашипела, словно шампанское, восторг лопался пузырьками. Трение пальца внутри него так хорошо совпадало с движением руки Се Ляня на члене. Палец изогнулся и помассировал простату, нутро Хуа Чэна сжалось вокруг. В какой-то миг лёгкие не позволили ему сделать вдох: задыхаясь, он внезапно содрогнулся всем телом, пальцы на его ногах свело от пронизывающего удовольствия. Хуа Чэн вдруг с ясностью понял, что не способен контролировать себя, и ему стало стыдно. Се Лянь только начал, а его уже всего трясло.       — Да, вот так, мой хороший, — пробормотал Се Лянь. Он в точности повторил, отзеркалил выражение лица Хуа Чэна: открыл рот и приподнял брови, будто пытался продолжать говорить, но с губ не сорвалось ни звука.       Се Лянь протолкнул второй палец, медленно задвигал ими внутри, растягивая, делая всё возможное, чтобы Хуа Чэну было приятно и не больно. Так продолжалось некоторое время, пока Се Лянь не нарушил тишину:       — Готов?       Хуа Чэн неудержимо дрожал, открыв глаз, который даже не заметил, как закрыл, и бессознательно кивнул. Не уточнил, к чему именно должен быть готов: он заранее согласен на всё.       Кулак Се Ляня сильнее сжал член и заскользил резче, жёстче, так что послышались влажные, хлюпающие звуки. Двигая пальцами и потирая простату, Се Лянь наращивал темп. И будто кто-то чиркнул спичкой вдоль позвоночника Хуа Чэна, словно его пытались поджечь изнутри, искры побежали по коже, в глубине горла зародился стон. Он почувствовал приближение оргазма и уже готов был раствориться в этом ощущении, когда Се Лянь остановился.       Хуа Чэн неосознанно дёрнул руками, напрочь забыв, что связан и ничего не может сделать: только лежать и принимать всё то, что пожелает дать ему Се Лянь. Приподняв голову, Хуа Чэн с изумлением воззрился на него, сделал глубокий вдох через нос и спустя несколько секунд выдохнул через напряженные губы.       — Мне кажется, это впервые, когда ты потерял дар речи, — ласково подразнил Се Лянь, извлекая пальцы и потирая внутреннюю сторону бёдер испачканной в смазке ладонью.       Хуа Чэн беспомощно улыбнулся ему в ответ и со стоном рухнул на подушку.       Замутнённые острым удовольствием мысли блуждали в голове: сколько раз можно в него влюбиться? Чувства Хуа Чэна к Се Ляню были так глубоки, любовь переполнила его, захлестнула с головой. Се Лянь так откровенно дразнил, прервав оргазм, и Хуа Чэн с восхищением наблюдал, как тот поглаживал его бёдра и живот, старательно обходя твёрдый и требующий внимания член.       — Куда мне следует поцеловать? — Растягивая слова, промурлыкал Се Лянь. Он выглядел до невозможности довольным собой.       Хуа Чэн хрипло засмеялся и с усилием произнёс:       — Губы.       Се Лянь с радостью наклонился вперёд и громко чмокнул Хуа Чэна, раз, другой. Едва он отстранился, Хуа Чэна повело, потянуло следом. Он выпросил ещё один поцелуй — медленный, волнующий. Се Лянь ласкал его рот языком именно так, как хотелось. Осторожно ощупав размякшие края его отверстия, Се Лянь вновь вставил пальцы в Хуа Чэна и хаотично задвигал ими, раззадорив Хуа Чэна ещё больше. Он зажмурился так, что перед глазом вспыхнули яркие пятна.       — Пожалуйста.       Он мысленно повторял и повторял это слово, пока оно не перестало иметь всякий смысл. Всё его тело трепетало в ожидании оргазма.       Свободной рукой Се Лянь перекатывал туго набухшие яйца в ладони, слегка сдавливая их. Хуа Чэн почти проглотил язык, когда ощутил, что пальцы выскользнули из него. Он мучительно застонал. Се Лянь лёг на бок рядом с ним, и внутри у Хуа Чэна всё перевернулось от направленного на него пышущего возбуждением взгляда. Се Лянь протянул руку и ладонью провёл по лбу и вискам Хуа Чэна, смахивая капли пота.       Потом дал ему время остыть. Целовал, шептал на ухо нежности, рисовал указательным пальцем на коже живота незримые, незатейливые узоры, пытаясь успокоить дрожащее тело. Хуа Чэн так расслабился, что в какой-то миг понял, что ещё чуть-чуть и задремлет, но звук голоса Се Ляня помогал сохранить связь с действительностью. Напряжение схлынуло с мышц Хуа Чэна, член полностью обмяк, и лишь тогда Се Лянь принялся играться с ним вновь: он аккуратно обхватил мягкий член, лежавший на бедре и истекающий смазкой, и начал медленно поглаживать. Тело Хуа Чэна, подобно музыкальному инструменту отозвалось на это прикосновение. Се Лянь так умело на нём играл.       Внезапно рука Се Ляня стиснула уже затвердевший член с большей силой, чем в первый раз, кончики пальцев впились в плоть. Он быстрее задвигал кулаком, не ослабляя хватки. Спина Хуа Чэна выгнулась дугой, верёвка на груди больно врезалась в кожу, Хуа Чэн раскрыл рот, но не смог издать и звука. Боль и ослепительное удовольствие балансировали на тонкой грани. Стало совсем невмоготу. Голос бессовестно подвёл, когда он выдохнул:       — Не останавливайся…       Не имея абсолютно никакой власти над телом, он наконец сдался. Оттянутый оргазм резко нахлынул оглушающей волной. Кончая, Хуа Чэн гортанно застонал, ощущая нечто большее, чем удовлетворённое желание. Это было, словно откровение, миг совершенного блаженства, не испытанного никогда ранее. Оргазм был такой яркий и сильный, он всё длился и длился, сперма брызгами ложилась на кожу, попав Хуа Чэну даже на подбородок. Рука Се Ляня продолжала двигаться и выжимать из члена всё до последней капли.       Хуа Чэн совсем утонул в неге и не сразу заметил, как Се Лянь начал развязывать узлы на его лодыжках. Он хотел помочь ему, облегчить задачу, но мышцы превратились в желе, его руки и ноги гудели, и он никак не мог унять дрожь в пальцах. Лишь с третьей попытки Хуа Чэну удалось перевернуться на бок, сил совсем не осталось. Се Лянь бережно развязал его руки и аккуратно растёр кожу запястий.       — Как ты себя чувствуешь? — С беспокойством в голосе спросил Се Лянь.       — М-м-м. Это лучший оргазм в моей жизни, — невнятно промычал Хуа Чэн в ответ, не в состоянии пошевелиться.       Между ними повисла приятная тишина. Се Лянь ласково гладил, награждая, осыпал его тело поцелуями. Устроившись позади Хуа Чэна, он обнял его попёрек груди и уткнулся лицом между лопаток.       — Спасибо за доверие, Сань Лан.       Он поймал руку Се Ляня, поднёс к своим губам и благодарно поцеловал каждый палец по очереди.       — Я люблю тебя, гэгэ, но многое бы сейчас отдал ради глотка воды.       Се Лянь фыркнул, разжал объятья и встал с постели, а через некоторое время вернулся с бутылкой холодной воды. Он помог Хуа Чэну подняться и сесть. Утолив жажду, Хуа Чэн обвёл игривым взглядом фигуру Се Ляня и, понизив голос, с сексуальной хрипотцой произнёс:       — Это было потрясающе. Может, сядешь мне на лицо, и я тебя отблагодарю?       И совершенно по-идиотски подмигнул, точно у него был нервный тик. Но его неудачная попытка только развеселила Се Ляня — уголки его губ дрогнули, однако он сдержал улыбку, издал заинтересованный звук и кокетливо закусил нижнюю губу; щёки его предательски порозовели.       — Может, и сяду.