Сто девяносто шесть

- ... Четыре, пять, шесть... Как там Сьюзан? - Держится молодцом, оправляется потихоньку. Я безумно рад, что не родился женщиной: я пережил многое, но ума не приложу, как можно остаться в рассудке после того, как из тебя вышел новый человек. И всё-таки сам Ад не смеет тягаться в извращенности с матерью-природой. - Один, два, три... Как назвали, говоришь? Восемь, девять, десять... - Пока никак. Она настаивает на "Лилит", но я, чёрт возьми, не могу назвать дочь в честь демона, откусившего мне ногу! И рассказать ей об этом конфузе тоже не могу. Почему бы не назвать её "Максин"? "Привет, Макс, как дела в школе?" А что, звучит! И чем ей не нравится?.. - Семь, восемь, девять... Действительно, и почему это она отказывается назвать дочь мужским именем? Раз, два, три, четыре... - Ха... Подловил. Быть может, я всё-таки разочарован... Самую малость. А как у тебя на личном фронте? - То же: сплошные разочарования! Пробовал ходить по клубам, знакомиться, что ли... Да вот только как ты себе это представляешь? "Здравствуйте, звать меня Марк, но это не точно, я пашу как проклятый без выходных по восемь часов в день и зарабатываю копейки, но где - сказать не могу, это государственная тайна. Хобби у меня нет, особых умений - придостаточно, но демонстрировать я вам их не буду в целях вашей же безопасности". Сколько там было?.. Шесть или семь десятков? Черт его дери, снова сбился... Вот так и болтай за делом... Заново, что-ли, начинать? - Да ты стучи-стучи, не останавливайся! Я вообще не понимаю, к чему эта твоя считалочка. Как будет сто девяносто шесть, рванёт так, что пёрнуть не успеешь. - В том-то всё и дело! У меня итак от этих призывов глаз по ночам дёргается, а если я ещё и знать не буду, откуда ждать подставы, придётся тебе, братец, бросить демона и звонить в реанимацию. - Раз ты такой хрупкий, чего к мамочке не убежишь? - Выбирая между Канзасом и Адом, я, пожалуй, выберу последнее. К тому же, признай: для простого смертного я очень неплохо справляюсь со своей работой. - Ты здесь два года и всё ещё жив: это впечатляет. - Но можно я всё-таки, это самое... Тод устало вздохнул. - Можно, можно: читай свою бурду заново. Только поторопись: мне ещё ужин готовить. Марк ласково положил руки на пентаграмму, начерченную белым мелом на гнилом деревянном полу, сделал глубокий вдох, и принялся читать на латыни: - "О владыка подземного мира, не терзай земную плоть, встань перед нами, смертными, яви свою мощь нам, смертным, прими бой и возьми наши души, коль победа твоя, но отпусти душу..." Он приоткрыл один глаз и взыскательно глянул на Тода. - Оливии Картер, - подсказал Тод. - Оливии Картер! - повторил Марк и тут же принялся настукивать. - Три, четыре, пять, шесть... Так вот, о девушках. Ты вот свою Сьюзанну где встретил? Такие ангелы на дороге не валяются! Тод даже покраснел от смущения. - Туда, где мы встретились, тебе ещё рано. Но вот через годок-другой... - Колись, собственник: не тебе одному нужна дама сердца. Раз, два, три... - Мы встретились в группе поддержки людей с ПТСР. Марк даже стучать перестал. - Где-где, говоришь? Тод продолжил, не обращая на него никакого внимания. - На пятый год служения ты получишь подарочный набор с фруктами, печеньем, жалованной грамотой от мэрии, визиткой психотерапевта и местной психиатрической лечебницы. В тот год мне было совсем не легко, вот и решил: чем чёрт не шутит? А чем он только не шутит, этот чёрт. Я мог пойти туда, куда шли одни лишь охотники: отличный шанс поболтать с теми, кто побывал в твоей шкуре. Но я не пошёл... Почему, не знаю. Должно быть, судьба повела. - Вы становитесь сентиментальным, друг мой. Стареете! Четыре, пять, шесть... - Старею. А кто не стареет? Разве что сам Сатана... Так вот. Что было дальше, ты и сам знаешь. Эта группа была прекрасна тем, что мы не говорили о том, что с нами произошло. Мы говорили только о том, что чувствуем. О тревожности. Подозрительности. Расстройствах сна. Кошмарах. Панических атаках. Наши со Сьюзан симптомы совпали с удивительной точностью... Я до сих пор не знаю, что с ней произошло до нашей встречи. В этом есть какая-то прелесть... Мы до сих пор многого не знаем друг о друге, но, чёрт, я бы родил за неё. - Как думаешь... Пять, шесть, семь... Мне тоже стоит попробовать? - Это как пожелаете, молодой человек. Охотнику путь в нормальную жизнь заказан. Если в бар - то только за выпивкой... Парень ты отличный. Кто-нибудь это да заметит. - Пять, шесть... Или уже восемь? - Да ты издеваешься. - Без паники! Сто семьдесят восемь, это почти наверняка. Два удара - не проблема, стучу дальше, а ты крестик готовь. - Да чего его готовить... Тод взял в руки десятикилограмовую двустволку. Охотники замолчали. Теперь у них у обоих в голове звучали цифры: "Девять, десять... Сто восемьдесят. Один, два, три, четыре, пять, шесть, десять... Сто девяносто. Раз, два, три, четыре, пять..." Они переглянулись. Тод ухватил винтовку со всей профессиональной сноровкой, Марк сглотнул и отполз подальше, по прежнему держа руки на пентаграмме. - Готов? - Бей: перед смертью не надышишься. Они сделали глубокий вдох. Послышался последний, сто девяносто шестой удар. Тут же каждую внутренность, каждую клетку кожи, отщипнуло, оторвало и что есть дури дёрнуло вниз, воздух стал густым и горячим, как кисель, стены растворились, из сияющего круга в полу показалась неимоверных размеров лохматая, красная лапища. Эта лапища нелепо скребла по полу, ломая доски угольными когтями, пока наружу не показалась круглая, как яйцо, красная головешка, глаза демона сочились чёрным пламенем. Тут же показалась третья, четвёртая, пятая и седьмая лапы, и, стоило Тоду собрать себя в кучку, они ринулась в атаку, как стая змей, они гнались за ним по комнате с невидимыми стенами, которые протяжно стонали от каждого удара, загоняли угол, но Тод уворачивался, будто танцуя, одну за другой он выпускал пули, те, искрясь, пронзали демоническую плоть, жгли её, как хворост. Когда в живых остались две лишь лапы, Тод ухватил промежуток, рванул вперёд, и, вонзив дуло в скорлупу демонического черепа, выпустил остаток обоемы. Послышался истошный, душераздирающий вопль, красная плоть обратилась в пепел, снова каждую внутренность, каждую клетку кожи отщипнуло, оторвало, и что было дури, дёрнуло, на этот раз, вверх. Стены вернулись, воздух похолодел. В полу, на месте стёртой пентаграммы, зияла дыра: обломки дерева падали куда-то на кухню. Охотники тщетно пытались отдышаться, у обоих по вискам струился пот. Тод, шатаясь, уселся на пол. - Никогда я к этому не привыкну... Сколько? - Сорок три! - воскликнул Марк с искренним восхищением. - Ну ты... Черт тебя дери! Забудь Сьюзи, женись на мне! Как вам это удаётся, генерал Аддерли? Тод громко рассмеялся. - Ты мог бы не хуже, только потренироваться. - Ну уж нет... Я и в земных условиях едва на сорок секунд дыхание задерживаю, не то что на той стороне. Чур меня ещё и от демона убегать... Призывник и в Африке призывник, больше не на что мы не годны, кроме как прятаться. - Но-но, ты сперва до сорока доживи, а потом уже ной о своей никчёмности. Скажи лучше: на вечер планов не намечается? - Шутишь что-ли? - Какие уж тут шутки. С меня ужин, с тебя - лишние руки. Нам сейчас помощь ой как не помешает.