Феи и роботы

— Я не могу выйти за тебя замуж. — Что? Но почему…? — Селин беременна. Серкан распахнул глаза, продолжая смотреть на нее снизу вверх. — Что? — глупо повторил он. — Селин беременна. Поэтому я не могу выйти за тебя. Он моргнул, покачнулся, чувствуя боль в колене, и все же медленно поднялся, сжимая кольцо в кулаке. — Я не понимаю, — снова сказал он, вглядываясь в лицо Эды. — Селин. Беременна. Я не могу быть твоей женой, — прошептала она. Сердце Серкана сжалось при виде навернувшихся на ее глаза слез. — Какое это отно… Подожди… Он потянулся к ней, но Эда отступила, отпрянув от его протянутой руки, как от огня. — Я не могу, я… Я должна уйти, — выдохнула она. Серкан дернулся вперед и поймал ее локоть. — Отпусти! Он молча замотал головой, сунув коробочку с кольцом в карман, и вытащил телефон. Она дернулась, пытаясь вырваться из его твердой, но не причиняющей– хотя бы физической — боли хватки. — Серкан, отпусти меня сейчас же! Он упрямо отмахнулся, нашел номер, который набирал не так давно, и вызвал его, включив динамик. Эда всхлипнула. Где-то далеко, за шумом крови в его ушах, возмущалась ее тетя, что-то говорила его мать, их друзья, возбужденные и возмущенные, но сейчас он был сосредоточен лишь на том, чтобы не дать Эде сбежать, потому что тогда ему придется догонять ее, и они снова очень долго будут пытаться выяснить отношения, и… — Алло. — Селин, — сипловато сказал он, затем прокашлялся и повторил уже громче. — Добрый вечер, Селин. — Серкан? — Я могу предложить свои поздравления? — спросил он, намеренно не уворачиваясь от рассерженного пинка со стороны своей не-невесты и морщась от боли. Знал бы, прихватил с собой наручники. — Она тебе сказала? — после паузы уточнила Селин. Серкан поднял брови, глядя в влажные от слез, пылающие глаза Эды. — Серкан! — воскликнула она шепотом. — Меня интересует, на каком основании ты заявляешь, что это мой ребенок, — саркастично поинтересовался он, наклоняясь и быстро целуя Эду в губы. Ошеломленная, она замерла. — Неужели ты не помнишь, в Словении мы… — после паузы, видимо, придя в себя, начала Селин. — Нет, у меня конечно, была амнезия, но я отчётливо помню, что не прикасался к тебе, ни в Словении, ни в Турции, Селин. Так что это? Непорочное зачатие? У тебя был роман на стороне? Ребенок существует только на бумаге? — Это твой ребенок! — воскликнула она. Глядя, как Эда закусила губу, как блестят ее глаза, как ей больно, Серкан рассвирепел. — Этот ребенок может быть моим только в одном случае, если ты каким-то образом воспользовалась моим телом, пока я лежал переломанный в бессознательном состоянии после авиакатастрофы! За его спиной кто-то ахнул. — Это называется изнасилованием, Селин, — спокойно продолжил он, сдерживаясь только потому, что Эда перестала дергаться и вырваться, и, вздрогнув, вжалась лицом ему в грудь. Серкан обнял ее свободной рукой и медленно покачал, потеревшись щекой о ее висок. — И это преступление. Еще имей, пожалуйста, в виду, что тебя сейчас слышат человек десять свидетелей, в том числе и мой адвокат. — Джерен сосредоточенно кивнула. — И я записываю звонок. Так что? Скажешь, чей этот ребенок на самом деле, или ты настолько отвыкла говорить правду? — Серкан… — Правду, Селин. Имей в виду, я в любом случае потребую анализ ДНК. Если, конечно, ребенок существует. Эда открыла рот, собираясь что-то ему сказать, но он нежно шикнул. — Селин? — напомнил он, но в трубке повисли гудки. Серкан смерил телефон неудивленным взглядом и пожал плечами. — Это отвечает на все мои вопросы. Кроме одного. Так что, Эда Йылдыз, несмотря на мою чокнутую бывшую, ты согласишься стать моей женой?