Работает

      Дазай изначально сюда, в лабораторию некогда родной Портовой мафии, заходить вообще не планировал. Шёл Чуе по старой памяти мозги выедать, да посетила вдруг идея — у Каджи же там наверняка какие-нибудь смертельные реагенты быть должны, верно?       Только если они и есть, то не на самом видном месте стоят либо подписаны не так как-то. Осаму, конечно, гений, но в химии разбирается далеко не так, как хотелось бы. Жаль даже — намешал бы уже давно сам себе что-нибудь катастрофически ядовитое да выпил, а так приходится методом проб и ошибок выискивать максимально рабочий и безболезненный способ.       — Кхе-кхе, — что-то он и правда отвлёкся, аж не заметил в дверях хозяина лаборатории. Потому-то, руки от очередного ящика убирая, в разворот не вписался — шкаф плечом зацепил, а с него стеклянная колба закупоренная прямиком на голову полетела. Об неё и разбилась, запах сильный и приторный по всему помещению распустив.       — Что это? Я, надеюсь, умру? — чёлку, с которой прозрачная капля того самого, что в колбе было, по носу стекает, Дазай наверх закидывает, вид на лоб открывая.       — Спешу огорчить. Это всего лишь… — договорить Каджи не успевает — незваный гость сам уже обо всём догадывается и чувствует, как в штанах тесно становится, а разум туманится понемногу, и всё это от заполняющего лёгкие всё того же запаха. — … возбудитель.       Слова последние до сознания толком и не доходят — растворяются на подходе в дымке, которая только запах и имеет — уже не приторный, чуть сладковатый только.       У Осаму ноги отчего-то подкашиваться начинают, приходится схватиться за столешницу позади, очередную колбу нечаянно зацепив, благо что пустую.       — И, к твоему сожалению, я им успел надышаться, ещё когда создавал, и рассудок сохранять смогу, а вот насчёт тебя… не уверен.       Мотоджиро Каджи, тот самый человек который обычно несёт какой-то бред про главнокомандующего вселенной и истинную форму науки, параллельно извещая всех окружающих об отсутствии на себе нижнего белья, сейчас говорит вполне себе спокойно, да и делать ничего очень уж безумного как минимум пока не собирается — только дверь на защёлку запирает, пока Дазая медленно вести начинает от действующего в колоссальной дозе возбудителя.       — Чего же ты молчишь? — дразнясь, спрашивает.       — В-выеби меня… Пожалуйста…       Язык и губы шевелятся сами, ибо Дазай, будучи под действием препарата, вообще ничего контролировать в данный момент не может, потому медленно на пол оседать начинает.       Сделать этого ему не дают — подхватывают руками на удивление сильными и сажают на тот же самый стол, сбрасывая несколько пустых пробирок.       — Работает, — отмечает, скорее, для себя и как учёный, ненадолго отключаясь от реальности, но быстро в неё возвращаясь. — Ну, если так уж просишь…       И тут уже привычное сумасшествие немного сквозить начинает, хотя и немного лишь. Каджи чужие руки перехватывает, что к ширинке тянутся.       — Разве я могу допустить, чтобы такой важный испытуемый что-либо в эксперименте делал сам?       Даже несмотря на то, что он с чужими брюками недолго возился, кое-что Дазай сам сделать всё-таки успел — на рубашке сверху несколько пуговиц расстегнуть. Под ней, оказывается, не абы что — прореха в бинтах меж ключиц, а там — на проколотой коже украшение. Название такого пирсинга из головы вылетело, а камень чёрный, который в свете ламп блестит, наверняка вообще пластиковый, но смотрится всё это до чёртиков красиво — Мотоджиро даже залипает на несколько секунд, прежде чем его за шею обнимают и притягивают ближе, в губы впиваясь.       — Входить собираешься? — Осаму отстраняется буквально на секунду, только чтобы эту фразу произнести, намекая, что никаких других прелюдий не нужно, но с его губ ниточку слюны оставшуюся слизывают и снова целовать не планируют.       — Конечно. — Каджи его со стола поднимает, позволяя ногами себя обхватить, и сразу же на свой член пересаживает, толкнувшись разом и почти на всю длину. Сейчас Дазаю никакой боли это не приносит — подавляет её этот самый возбудитель, оставляет только приятное и желанное, заставляя голову запрокинуть да застонать громко.       Мотоджиро, может, и сильный, конечно, но долго своего любовника на весу держать не в состоянии — снова, теперь уже на самый край столешницы, опускает, наконец отвечая на попытки поцеловать во второй раз. Отвечает ещё более требовательно, чем в прошлый, каждый новый стон ловя, будто услышать кто их может.       Осаму в итоге сам череду поцелуев прекращает, с громким стоном откидываясь, едва затылком в стену не влетая, и густо кончая на всё, на что можно было — собственный плащ, чужой халат, документы какие-то важные… Каджи не отстаёт, разве что разброс поскромнее получается — всего лишь один конкретный зад одного конкретного человека. Этот самый человек ему на плечо голову роняет, снова за шею обнимая, и постепенно, с одышкой вместе, от марева того возбудителя избавляясь.       — Ты на самого себя почти не похож был. Почему вдруг такой серьёзный?       — Не люблю, когда сюда без разрешения приходят.

***

      — Дазай-сан, неизвестный оставил у двери офиса посылку. Написано, что для вас, — Ацуши эту самую посылку ему протягивает.       Маленькая коробочка, в каких обручальные кольца дарят обычно, только эта цвета не такого — они обычно тёмные либо светлые, здесь же яркий лимонный в чистом виде, а сверху действительно кусочком скотча бумажка с его именем приклеена.       — Для меня? Это интересно, — Осаму коробочку открывает, о её содержании примерно догадываясь, потому усмехается, видя внутри накрутку для микродермала в виде лимона и записку:       «Постоянный пропуск в лабораторию. На случай, если захочешь повторить <3».