Темнота

В палате было очень холодно и пахло какими-то химическими препаратами. Джинни слегка поморщилась, когда у неё по спине пробежали мурашки. Драко отпустил её руку и подошёл к некой Лауре. -Ну что же вы сделали! Зачем открыли сами окно? Вы же простудитесь! Раздался щелчок, и источник ужасного ветра тут же исчез. Уизли так и стояла почти что на пороге, боясь даже пошевелиться. — Извини меня, Драко, я не специально… Просто стало очень душно, — заговорила какая-то очень слабая женщина. Из её горла вылетали хрипы и странное бульканье. — В следующий раз зовите сиделку, — не унимался Малфой. Джин вслушивалась в его спокойный и даже в какой-то степени назидательный голос. Нет, это шутка. Розыгрыш. Он не может так себя вести с маглом! Либо он притворяется, а втайне каждый раз после визита в палату моет руки с мылом в туалете, либо… Либо она не знает, что тут вообще происходит! — А сейчас, мой мальчик, я прошу тебя — оставь меня наедине с этой юной леди. Мне есть что ей сказать. Драко вцепился в плечо Джинни и усадил её в кресло, которое, по всей видимости, стояло возле постели женщины. Спустя мгновение он удалился, даже ничего не сказав. Становилось тревожно. — Тебя же зовут Джинни, так? Ты тоже из Англии, как и Драко? — Да. А вы так хорошо говорите по-английски… — Я сама родом из Англии. Жизнь так помотала, что в итоге приходится умирать здесь, в доме престарелых, будучи обузой для собственных детей… — Мне очень жаль. — Это уже неважно. Слушай, милая, а опиши-ка себя! Видишь ли, я слепа так же, как и ты. Имею привычку просить новых знакомых рассказывать мне об их внешности — так проще общаться, не находишь? Джинни удивилась про себя, но жалость к бабушке была сильнее этого чувства. Она попыталась вспомнить своё лицо. То, каким оно было, когда она в последний раз смотрелась в зеркало. — У меня рыжие волосы. Нет, даже не так. Они не просто рыжие. Они огненные! И веснушки на пол-лица. Бледная кожа. И карие глаза. То есть, были когда-то карими… — А что же с ними сейчас? Какие они? — Медсёстры однажды сказали мне, что мои глаза заволокла белая пелена, словно радужки и зрачков вовсе нет. Так бывает, когда получаешь ожог. — Да ты красавица! — сказала женщина после того, как её накрыл очередной приступ кашля. — Ой! Вот я дурья башка! Я же забыла тебе представиться! Меня зовут Лаура, — она особенно чётко проговорила своё имя, чуть ли не по буквам. Джинни рассмеялась. — Что ж, ну, теперь я готова с тобой поговорить. От мистера Малфоя я знаю, что совсем скоро тебе предстоит излечиться. Очень рада за тебя! Ты большая молодец, раз уж смогла пройти этот длинный и тяжёлый путь исцеления. — Благодарю. — Теперь к сути. Мистер Малфой рассказал мне вашу историю. Я знаю, что все эти ужасы приключились с тобой именно из-за него. Но ещё я знаю, что он безответно любит тебя. И уже из-за этого ты должна его простить. Мысли о том, что всё происходящее прямо сейчас с Джинни — шутка, становились всё более и более привлекательными. Она правильно понимает? Малфой привёл её к этой старухе, чтобы она прочитала ей нотацию и попросила за него прощения? Это что, издевательство такое? — Не думай, что я это делаю по его наитию. Всё как раз наоборот — он понятия не имеет ничего о том, что именно я тебе прямо сейчас говорю. Уизли склонила голову на руки и агрессивно протёрла ладонями глаза. Как всё забавно получается: в итоге, Малфой — жертва, а она — жестокая сердцеедка, которая убила в бедном мальчике всякую надежду на взаимность! Так убила, что даже добрая бабушка Лаура захотела вступиться за этого несчастного пай-мальчика! — Почему вы так ему верите? Почему вы считаете, что он заслужил прощение? Это же бред! — не вытерпела Джинни. Больше ей не хотелось молчать. У неё складывалось впечатление, что прямо сейчас она выйдет из палаты и накостыляет этому самовлюблённому идиоту Малфою! — Я знакома с ним всего неделю, но уж поверь, милая, этот человек заслуживает твоего прощения. Я хорошо разбираюсь в людях. — Кажется, ваш детектор по распознаванию проходимцев только что вас подвёл! — Джин поднялась с кресла и пальцами нащупала стену. — А я не намерена больше здесь оставаться! Всего доброго! — Постой же, деточка! Погоди! — Лаура сделала попытку подняться с кровати, под ней заскрипела койка. Она схватила Джинни за ногу и крепко сжала. — Да что вы творите?! — взорвалась Уизли. — Я застала его плачущим в один из вечеров. Он потерял мать, а теперь теряет тебя. Его сердце разрывается на куски. Я прошу тебя, пожалей его! Дай ему знать, что прощаешь! — Вы не понимаете, о чём говорите! — Я всё понимаю. Ведь я точно таким же образом лишилась зрения. Девушка замерла. Она, наконец, оторвала руку старушки от своей ноги и плюхнулась обратно в кресло. Неужели она волшебница? Потому Драко, наверное, и решил доверить ей все свои секреты… — Мой муж поскользнулся на мокром полу у себя в гараже и случайно плеснул мне в лицо каким-то горючим. Отёки не спадали на протяжении нескольких месяцев. Я пережила три операции и клиническую смерть, вызванную неправильно введённой анестезией. И всё это время, каждый божий день, каждую долю секунды я тратила на ненависть к своему тогда уже бывшему мужу. Голос Лауры задрожал. Она перевела дух и продолжила далее, явно со слезами на глазах. — Я работала манекенщицей тогда. Лучшие модные дома, лучшие времена, лучший возраст для того, чтобы блистать. И всё испортил он — одним неловким движением руки. Он стёр мою жизнь за одно мгновение. Джинни ощутила, как тоже начинает постепенно краснеть и задыхаться от воспоминаний. Перед глазами крутились знакомые моменты из прошлого — вспышка заклинания, вылетевшая из волшебной палочки, испуганные глаза, руки в крови и боль. Много страшной боли, сковывающей лицо. Всё повторяется. — Я тут же подала на развод, как только очнулась после самой первой операции. Он валялся у меня в ногах, молил о прощении. Но я уже тогда понимала, что никакое чудо меня не спасёт. Это был конец. Но он всё равно приходил каждый день ко мне в больницу. Я просила охрану выпроваживать его, но тогда он стоял под окнами — об этом мне рассказывали медсёстры. Я так сильно ненавидела его, что постепенно даже подумала, что перестала любить. Но вот случай всё разрешил. Прошло буквально несколько дней с момента проведения моей последней операции… Он пришёл в то утро последний раз. Стоял в дверях. Я послала его к чёрту и пожелала ему смерти. Он ушёл, и больше не вернулся. Его сбила машина прямо на переходе возле больницы. Старушка замолчала. Джинни не знала, как реагировать на всё это. Вот и молчала, глупо уткнувшись носом в свои руки. Было страшно грустно и одиноко. На глазах чувствовалась соль. — Я думала, что умру, когда узнала о его гибели. В этот момент я поняла, что любила его больше всего на свете. Я поняла, что как бы жестока не была его ошибка в отношении меня, он не заслужил подобного презрения. Он не должен был искупить свою вину таким образом! Это неправильно. Поэтому я ради тебя же самой прошу — пожалуйста, прости Драко Малфоя. По-настоящему любящий человек не заслуживает такого. Иначе последствия уничтожат тебя саму. — Вы так уверены в его любви ко мне… — Я чувствовала это. В голосе, в его манере рассказывать о тебе. Во всём читается это. Джинни, даже если ты не любишь его так же, как и я любила своего мужа, пожалуйста, прости. Отпусти эту страшную обиду, которая копится в твоём сердце. Живи дальше, Джинни. Ты достойна жить без этого мерзкого груза на своих плечах. — А я ведь… — теперь настало время для Уизли рыдать. Она прокашлялась и растёрла слёзы по всему горящему лицу. — Я ведь, кажется, всё же люблю… — Это не важно, милая моя. Важно лишь твоё умение простить. Сердцу легче станет. Можешь даже не говорить ему ничего, просто мысленно скажи: «Я тебя прощаю». Вот видишь, как это легко! — Я тебя прощаю… — Да! Ты пойми, что я за тебя в первую очередь переживаю. Драко, безусловно, жаль, но мне не хочется, чтобы ты повторила мой же путь. И по жизни так нужно идти всегда — с лёгким сердцем. — Ладно… Джинни молча поднялась и, даже не попрощавшись, направилась к выходу. Она нашла ручку и тихонько притворила дверь. Узкий коридор вновь стал давить на лёгкие. Она опёрлась об стену и, тяжело дыша, расплакалась теперь уже в полную силу. Рядом ходили какие-то люди. Некто даже поинтересовался, не плохо ли Джинни стало. Она уселась на пол и подтянула колени к подбородку. Складывалось ощущение, что ей снова стало четырнадцать, и прямо сейчас она рыдает из-за Гарри в женском туалете Хогвартса. А ведь тогда она даже представить себе не могла, что в итоге окажется здесь, в парижском доме престарелых, в компании Драко Малфоя. И в придачу слепая… — Джин! Что случилось? Почему ты плачешь?! Это он. Хорошо хоть под дверью не стоял и не подслушивал. Иначе это был бы полный финиш. — Ничего, — промямлила Уизли. — Пошли в свободную палату поговорим. Здесь нам не дадут. Он подхватил её подмышки и помог подняться. Джинни ухватилась за его руку и пошла следом. Путешествовать по бесконечным коридорам пришлось недолго — нужная дверь нашлась почти сразу. Драко ввёл её внутрь и усадил теперь уже на больничную койку. Железные пружины скрипнули. Джинни провела руками по шершавому покрывалу. — Так. А теперь скажи, что произошло? Почему ты расплакалась? Она тебе что-то обидное сказала? — Какой ты странный. Что обидного мне может сказать такая старая женщина? — Я смотрю, у тебя настроение улучшилось! — кажется, он рассмеялся. — Тогда расскажи мне, зачем в итоге тебя звала к себе старушка? — Как будто ты сам не догадываешься. Понарассказывал ей сказок о том, как безмерно влюблён в меня… — Что? — То. — Джинни, я ни слова ей не сказал о том, что люблю тебя. И вообще, это всё в прошлом. Тебе пора бы уже забыть об этом и прекратить упрекать меня. — Она чуть ли не дословно пересказала мне нашу историю, сказала, что всё знает! Я даже подумала сначала, что она волшебница, и что ты рассказал ей про заклинание и битву за Хогвартс! — Ты шутишь что ли? Она магл чистой воды! — Кстати, забавно, что тебя это больше не смущает… — Моя работа — моё дело. Тебя не касается это. — Ах, вот как мы заговорили! — Ты просто бесишься из-за того, что я отказался от своих старых взглядов, и тебе теперь не за что меня ненавидеть! — Да мне вообще по барабану на твои старые взгляды. Глубоко в душе, я уверена, ты всё равно остаёшься прежним козлом! — Ясно. Нормального диалога у нас не выйдет. В таком случае, я прямо сейчас быстро отправляю тебя к Рафаэлю. Он схватил её за руку, но Джинни резко воспротивилась, положив сверху его пальцев свою ладонь. — Подожди. Она сказал мне кое-что. Это правда, что у тебя умерла мама?.. — Да, правда. Уизли сильнее сжала его руку и опустила голову. — Мне очень жаль. — Мне не нужна твоя жалость. Я уже достаточно выслушал за сегодня. Слава Мерлину, прямо сейчас я избавлюсь от тебя и твоих вечных перепадов настроения. Джин ничего ему на это не ответила. Она ощутила, как они перенеслись в пространстве. В следующую же минуту она поняла, что его больше нет рядом. Вероятно, он обратно вернулся на работу. А ведь у него сегодня отгул… Вот и закончились их отношения. Как странно, в итоге у неё не вышло простить. Наверное, это нормально. Он же не был никогда её мужем! И вообще, их истории со старушкой слишком разные. Муж той сделал всё случайно, а Малфой намеренно запустил в неё тогда заклинанием. Сравнивать даже не было смысла. Теперь нужно только вылечить глаза, и она тут же отправится в Англию, к родителям. Конец сказки, не иначе. Вот только почему так больно в груди? Наверное, это из-за усиленной дозы таблеток, необходимых для терапии. Совершенно не важно, что она перестала их пить уже как неделю. Это всё они. Во всём виноваты таблетки. И совершенно не важно, что она больше никогда не увидит его. Да пошёл он вообще к чёрту, как говорят маглы! Она его простит прямо сейчас. Вот, всё, простила. Ты доволен, Драко Малфой? Джинни Уизли тебя простила! Теперь их пути разойдутся. «Да что же мне так давит в груди?..» — подумала девушка. Но она не успела придумать новое оправдание. Скрипнула дверь, и в комнату вошёл Рафаэль. — Джинни! Почему ты плачешь? Она помотала головой из стороны в сторону. Кажется, она намеренно не хотела себе признаться в том, что знает причину.

***

Четыре месяца проходила терапия, ещё три ушло на реабилитацию и привыкание к очкам. Видеть оказалось ожидаемо приятно и безумно непривычно. Джинни сама писала письма родителям и братьям, сама читала книги и вновь могла самостоятельно видеть этот бренный красочный мир. Лечение закончилось. Пора было возвращаться домой. За все семь месяцев Драко не дал о себе знать ни разу. Она регулярно списывалась с Рафаэлем, тот зазывал её к себе на выходные, но девушку всегда интересовало лишь одно. Из раза в раз своё кратенькое письмо она заканчивала тремя ключевыми словами, ради которых, собственно и продолжала общение с Рафом: «Как там Драко?» Сначала она думала, что он тут же уедет обратно в Англию. Но это было не так. Рафаэль повествовал, что Малфой съехал на другую квартиру от него в следующий же месяц после отъезда Джинни. Неужели ему понравилось работать в доме престарелых? А она-то думала, что он это делал чисто из корыстных побуждений… В последнем письме Раф даже оставил для неё новый адрес Драко. В день поезда после покупки билетов ей вдруг взбрела в голову сумасшедшая мысль — а что, если она навестит Малфоя? Ну, а что в этом такого? Они же столько времени тогда провели вместе… Да и у неё к нему есть одно важное дело, которое было бы хорошо исполнить лично. Мысли породили намерение, а намерение — действие. Адрес оказался простым для запоминания, а таксист взял в два раза меньшую цену — ведь Джинни так идут эти очки. Она в них настоящая красавица. Дверь частного захудалого дома была заперта на засов. Уизли позвонила в колокольчик. Драко открыл спустя пять минут. На нём была обыкновенная магловская серая футболка и джинсы. Сначала он просто целую минуту молча смотрел ей в глаза. Джинни поправила очки и пару раз моргнула. Ей не хотелось начинать разговор первой, но что-то ей подсказывало, что он не станет это делать за неё. — Так странно… Вроде бы гнала тебя от себя, а в итоге сама же и пришла, — нервная улыбка. Он отвернулся и прошёл вглубь маленького коридорчика. — Заходи. Его дом был жутко бедным, но изрядно прибранным. Всё на своих местах, и присутствует даже некоторое подобие уюта. Облезлые, но чисто выстиранные занавески, телефон на тумбочке возле входа. Интересно, как бы отреагировал Люциус Малфой, если бы увидел всё это в доме своего сына?.. Джинни улыбнулась. Ей было так странно видеть лицо Малфоя. Измождённое, худое, серое… — Почему ты не вернулся в Англию? — По той же причине, по которой ты не сидишь прямо сейчас в поезде, а стоишь прямо передо мной. Джинни немного сконфузилась. — Извини, но мне нечего тебе предложить. Даже чая нет… — внезапно перевёл тему Драко. — Ничего страшного! Я плотно позавтракала. Они молча смотрели друг на друга. Постепенно пауза начинала затягиваться. В гостиной царил некий полумрак. Расположившись на диване, украшенном парой заплаток, Уизли невольно вспомнила детство — мама тоже так раньше маскировала дыры. Но воспоминание о причине своего прихода резко отрезвило. — Вот, забирай, — она выудила из сумки небольшой мешочек с деньгами. — Я не стала их тратить. Это были деньги, которые она нашла в своём чемодане после того, как приехала в клинику. Стало ясно, что это именно он насилу запихнул ей их перед самым отъездом. Рафаэль ведь предлагал ей материальную помощь на перроне, а вот у Малфоя был всегда свой особый стиль в этом вопросе. — Мне они не нужны. Я их оставил для тебя. — Теперь мне тоже они не нужны. — Ладно. Кстати, тебе идут очки! — Спасибо. — Зачем ты на самом деле пришла, Джинни? Её немного сбил с толку этот вопрос. Тем более что ответа на него она не знала. — Мне захотелось увидеть тебя… — Ладно. Он снова молчал. И буквально пожирал её глазами. Даже после обретения зрения она всё равно ощущала его эмоции. В тот момент Драко ждал. Она должна хоть что-нибудь ему сказать! — По правде сказать, я даже соскучилась, — Джин неопределённо улыбнулась, как будто бы смеясь над самой собой. — Мы столько времени провели вместе, и такое резкое расставание… — Ты уже верно заметила, что сама просила меня об этом когда-то. — Времена меняются. — Да? — Ладно. Повидались — и довольно. Я пойду. Кажется, ты сегодня не в духе. — А ты не пыталась хоть на секунду задуматься о том, почему я так реагирую? Может быть, для этого есть причины? — Я знаю причины. Но я не знаю, что мне теперь с этим делать. — Может быть, признаться? — В чём? Он закатил глаза. — В том, что ты влюблена в меня. Джинни удивлённо на него воззрилась, хотя актёрская игра далась ей плохо. — Не выпучивай так глаза. Ты думаешь, я идиот? Или, может быть, ждёшь, что я опять начну лезть к тебе со своими признаниями? — Я ничего не жду! — Тогда зачем ты сюда пришла? Ответь хотя бы себе самой честно. Джинни подумала. — Ладно. Да. Я люблю тебя. Доволен? Малфой молча смотрел на неё некоторое время. — Ты просто сумасшедшая, — внезапно вырвалось у него. Он поднялся из кресла, снял очки с носа Джинни и быстро поцеловал её, крепко прижимая к себе. — Ты мучила меня столько времени… — Прости! Прости меня! — она обвила руками его шею, притягивая к себе и целуя в уголок рта. — Я пыталась сбежать от этого. — Я понимаю. Но я всегда знал, что это взаимно! Я чувствовал это! — Драко. — Джинни? — Я простила тебя. Он счастливо расцеловал её и внезапно поднялся с дивана, уводя куда-то за собой. Ничего не говоря, Джинни последовала за ним во дворик его дома. Весна здесь играла самыми яркими красками, а дом больше не казался бедным. В самом центре двора стоял огромный дуб, крона которого создавала масштабную сизую тень. Возле его корней была небольшая деревянная лавочка. -Давай посидим здесь. Я обожаю это место, — заговорил Драко, но Джинни его не слушала. Она испытала лёгкое дежавю. Когда-то давно ей уже снился подобный сон. Она сидела точно так же с ним здесь на лавочке и целовала его горячие губы. Реальность внезапно смешалась с фантазией. Джин посмотрела в серые глаза Драко. Усталые и такие прекрасные! Она видела их цвет и упивалась этой своей возможностью наслаждаться видом его глаз. — Ты что, видишь без очков? — Что? — Джинни непонимающе несколько раз моргнула глазами. У него такие длинные светлые ресницы и потрескавшиеся губы… — Мы оставили очки в гостиной. Прямо сейчас ты смотришь на меня без них. Ты видишь, Джинни! — Да, я вижу! Темноты больше нет. Только свет. Яркий, искристый и такой желанный свет…