ЛедиБаг и Супер-Кот. Наследие

Четвертый округ, Париж, 2020 год

      День только наступал, но уже не предрекал ничего нового и сверхъестественного. По крайней мере, не для всех граждан, которые вынуждены были вставать в шесть — семь утра и идти на учебу, работу или по другим делам. Этот очередной осенний день также был омрачен весьма плохой погодой. Конечно, все жители Парижа уже привыкли к постоянному отсутствию солнечного света и недостатку красок в окружающей природе. Никто не мог пожаловаться на это, поскольку это было нормальным явлением природы, а само чувство пессимизма и депрессии, которые преследовали почти каждого жителя французской столицы каждый врач смог бы объяснить недостатком витамина D, который как раз-таки и идет от солнечного света, о котором сейчас можно было только мечтать.       Да и чем сейчас в Париже можно было любоваться? Конечно, каждый смог бы найти что-то хорошее и в этих серых красках, которые как будто говорили всем и каждому: «Забей на все, останься дома. Ну неужели тебе хочется куда-то идти. Все и так плохо, а еще тебе куда-то надо. Хватит уже, находился, как говорится». И вполне вероятно, что кто-то поддался этому внутреннему голосу осенней природы и предпочел остаться в своей тёплой кроватке и провести этот холодный осенний день дома.       Это мог сделать кто угодно, но не Адриан. Даже в этот холодный, противный день он был вынужден бежать в сторону коллежа «Франсуа Дюпон», чтобы в очередной раз не опоздать на свои занятия. Конечно, уже практически все учителя и ученики привыкли, что в последнее время парень часто опаздывал на учебу, причем иногда эти опоздания были вполне значительными — от десяти до тридцати минут. Однако, никто даже не предъявлял парню какие-либо претензии. Да и какие претензии тут могут быть, ведь Адриан все еще был моделью, известной личностью, пусть даже и без помощи своего отца, который сейчас был в местах не столь отдаленных. Финансовое состояние Габриэля Агреста помогло Агресту — младшему пережить самые тяжелые финансовые времена и жить нормально дальше.       Этот год стал одним из самых сложных в жизни Адриана, и не только потому что приходилось учиться жить заново, или же, потому что мир перевернулся для парня с ног на голову. Все дело было в том, что этот год был, если так можно сказать, «выпускным» — третий класс — первая ступень уже взрослого образования, после которого Адриану придется выбирать свою будущую профессию, жизнь и судьбу. Конечно, многие могут сказать, что его жизнь уже расписана уже на многие годы вперед, что его судьба уже давным-давно предопределена, но это нет, и сам Адриан мог бы горячо поспорить на эту тему. И в первую очередь, это касалось его альтер-эго. В последнее время, ему было очень тяжело совмещать свою жизнь и жизнь Супер-Кота.       Не сказать, конечно, что это было невозможно, просто с каждым днем, месяцем и даже годом, все сложнее было совмещать спокойную и размеренную жизнь модели, с одной стороны, и простого парня, с другой, с активной, развязной и весьма опасной жизнью супергероя. Но сам Адриан никогда бы не смог отказаться от талисмана.       Во-первых, он считал это неуважением к своему квами, который на протяжение всех этих лет поддерживал его (пусть и в своей необычной манере) в любых ситуациях и трудностях. Было бы весьма некрасиво дать отворот-поворот Плаггу и бросить его на произвол судьбы. Во-вторых, такое радикальное решение Адриана означало то, что он сомневается или даже вовсе не согласен с решением мастера Фу, который много лет назад вручил ему этот талисман, тем самым поверив в доброту, честность и храбрость парня. Во-вторых, это бы означало проявление слабости самого Адриана, поскольку тогда бы данный поступок ознаменовал бы, что он сдался, поскольку больше не может исполнять обязанности Супер-Кота.       Но что-то в душе парня все же говорило о другой стороне медали. Нечто иное, совершенно другое чувство буквально как червь проникало в самую душу и сердце Адриана и буквально шептало ему: «Брось ты это дело, оно тебе ни к чему, и ты это знаешь. Ты нормальный человек, у тебя впереди вся жизнь — дальнейшая учеба, работа и …любовь. И что теперь? Ты хочешь все это променять на силу, которую даже нельзя использовать себе во благо? Ты хочешь всю жизнь спасать других и ловить кратковременные овации и недолговечную любовь людей? Ты все время спасаешь других… Не хочешь ли ты спасти, наконец, самого себя?»       Такие мысли преследовали Адриана уже не первый день. Очень часто, особенно по вечерам, когда парень, уже после учебы и всех дополнительных занятий, сидел уже не в таком уж (как он сам думал) родном доме, за тем же столом, за которым он еще недавно сидел вместе с отцом, разговаривал о своих успехах в фехтовании и игре на фортепиано, пил горячий чай или шоколад и думал о своей будущем. Однако очень часто он ловил себя на мысли, что Габриэль просто не слушает его — ему нет дела до жизни своего сына, и именно этот факт все больше погружал парня в грусть, отчаяние и тоску.       Конечно, парень понимал, что его будущее не будет полностью связано с супергеройством, и каждый раз Адриан давал самому себе обещание завязать. Но каждый божий день он нарушал данное самому себе обещание. Что-то, или даже точнее сказать кто-то, постоянно пытался натолкнуть его на другое, более верное, как ей казалось, решение.       Маринетт… Она всегда была за него. Всегда была готова прийти на помощь, подсказать правильные вещи и направить поток мыслей в правильное русло. С тех пор, как они стали встречаться, Адриан многое переосмыслил в своей жизни. И в первую очередь, это касалось мнение относительно женского пола, который Адриан рассматривал только в качестве фанатского сообщества или друзей. Но в прошлом году все поменялось… И поменялось кардинально.       На смену туманности и сомнению пришла ясность ума и прозрение. Дружба, перетекающая в большую привязанность и затем, наконец, в любовь, принесла в мир Адриана более светлые краски. Теперь все мысли, чувства и само мировоззрение перепрофилировались и стали нечто другим, чем были раньше. Коллективное пришло на смену индивидуальному, ответственность за других взяла вверх, эгоизм отошел на второй план и уступил место взаимовыручке.       Очень часто так случалось, что он, стоя на балконе, глядя на этот город, на который сверху огромным водопадом падал дождь, размышлял вслух о своей будущем и сущности своего бытия. И как только его речь касалось темы ухода из супергеройской семьи, всегда была она — та, которая всегда была рядом, обнимала его что есть сил и тихонько и робко шептала ему на ухо — «Не уходи, ты нужен мне, без тебя я не смогу…не справлюсь, не смогу жить…» И эти слова всегда возвращали Адриана на землю. Он вновь вспоминал, кто он такой, зачем он нужен миру и в чем же все-таки его значение и роль как супергероя.       От всех этих мыслей его отвлек Плагг, немного высунувшийся из-под куртки: — Ты вновь думал об этом? — голос квами был как никогда грустен и печален. — Ты все еще не смог определиться относительно…будущего? — Не говори ер…ерунды, — ответил Адриан, стараясь немного приглушить голос и немного запыхаясь, поскольку бежал он уже довольно долго, — ес…если и суждено, фух, нам с тобой расстаться, то эт…это будет не по моей инициативе. — Но ты думаешь об этом…этого достаточно… — Чушь, — Адриан пытался говорить твердо и уверенно, — никогда мы с тобой не расстанемся, и т… ты это знаешь. — В последний раз ты перевоплощался неделю назад, — как будто не замечая реплик, продолжал Плагг, — это о чем-нибудь, да значит. — Это значит лишь о том, что нет больше никаких суперзлодеев…фух… и пол…полиция теперь весьма…хорошо подготовлена ко всякого рода «неприятностям». — Хоть бы это была правда, — с грустью заключил Плагг и сам быстро, даже без команды Адриана, спрятался под куртку. — Не переживай, так оно и есть, — пробурчал себе под нос парень и устремился дальше в сторону коллежа, благо до него оставался один небольшой квартал.       Он успел. Успел, хотя и с небольшим опозданием в десять минут, но с учетом прошлых «подвигов», это можно было назвать рекордом. Удивились даже учителя и одноклассники. Но Адриану было весьма неинтересна их реакция или мнение на его частые опоздания. Хорошо, что в этот раз обошлось без написания объяснительных и бесконечных походов к директору. Казалось, что все будто бы заново прониклись к Адриану и жалели его после всего того, что случилось с ним и его отцом.       Но парню не нужны были все эти сочувствия. Более того, каждый раз, когда кто-либо пытался сказать хотя бы что-то в его поддержку, Адриан тут же начинал сильно беситься внутри себя и пытался перевести разговор на другую тему. К чести парня следует заметить, что он никогда не выказывал своих эмоций и чувств наружу, поскольку считал, что это может сильно задеть и обидеть его друзей, которыми он очень сильно дорожил. Именно поэтому он не мог позволить себе так грубо с ними общаться, что могло бы буквально за одно мгновение разрушить многолетнюю крепкую дружбу.       Занятия прошли быстро и незаметно, и после них Адриан решил немного подкрепиться в столовой. Там, как обычно, находилось довольно много людей, хотя занятия уже давно закончились, и ученики могли бы уже разойтись по домам и поесть бесплатно, вместо того чтобы питаться здесь еще и за деньги, пусть и небольшие. Но здесь все равно было много людей, как, наверное, в любом месте общепита. Это было одно из немногих мест, где можно было бы совместить несколько приятных и полезных дел одновременно: хорошо и вкусно подкрепиться и пообщаться абсолютно на любую волнующую тебя тему со своими знакомыми и друзьями, сидя на комфортабельных стульях или диване, который стоял в углу столовой и был занят кем-то практически 24/7.       Он сидел один. И совсем не потому, что его все избегали или он со всеми поссорился. Вовсе нет. Просто сегодня он не видел никого из своих друзей. Может быть оно и были на занятиях, но парень мог их вполне не заметить. И это было вполне нормально. В последнее время Адриан все время замыкался в своих мыслях и часто не замечал даже своего друга Нино, который не терял надежду растормошить своего друга и поднять ему настроение. Никто теперь, кроме может быть Маринетт, не мог вернуть его в прежнее состояние веселого и жизнерадостного человека. Но и девушки сегодня не было — это Адриан знал наверняка, поскольку утром она написала парню в социальной сети, что не придет в коллеж из-за насморка, на что Адриан ответил сухим ответным сообщением «ОК».       Быстро перекусив и все же перекинувшись парой слов со своими знакомыми из параллельного класса, Адриан решил выдвигаться обратно домой. По пути по школьному коридору, который вел из столовой прямо во внутренний двор, откуда можно было выйти на улицу, парень увидел, что многие люди стояли очень близко к стендам, которые висели на стенах вдоль этого коридора и о чем-то живо говорили. Адриан подошел немного поближе и увидел, что это на всех плакатах и фотографиях был он. Но не совсем он, а Супер-Кот вместе с ЛедиБаг, а внизу большая надпись из разноцветных 3D букв — «ЛЕДИБАГ И СУПЕР-КОТ. ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ».       Такая реклама была практически на каждом шагу. Да и чего уж греха таить — такие буклеты, плакаты, всевозможные комиксы, фигурки, наклейки и прочее буквально захлестнули Париж. Жители города буквально почитали супергероев как богов, и парню это не особо нравилось. Конечно, раньше это было весьма весело и приятно. Ведь всегда хорошо, когда ты — идол, символ всеобщего подражания и предмет воздыхания всех и вся. Но и эти чувства со временем проходят, и все, в конце концов надоедает полностью. Так случилось и с Адрианом, и в последнее время его буквально раздражало, что на каждом углу нет-нет, да и встретится что-то с его изображением. В отличие же от блондина, Маринетт научилась жить с этим. Ей это тоже потихоньку начинало это надоедать, но она гасила в себе эту неприязнь, поскольку она все еще старался жить мыслью, «что если не она, то кто?». И этот жизненный девиз сопровождал ее на протяжение всего этого времени.       Но людям нравилась эта реклама. Их буквально засасывало в этот круговорот событий и фактов, которые были цветными буквами напечатаны на этих глянцевых плакатах. Конечно, всем хотелось быть на месте супергероев. Казалось бы, вечный кайф — суперсила, сверхловкость и бесконечные возможности. Но если бы они только знали, что скрывается по ту сторону красивого трико и невероятных возможностей. Если бы только хоть кто-нибудь хоть на секунду призадумался и понял, что это не просто подвиги и приключения, а образ жизни, судьба, от которой невозможно сбежать уже никак. Может быть тогда эти люди сто раз подумали бы, прежде чем изъявлять желание быть кем-то другим, не таким как все.       Адриан кисло посмотрел на всю эту толпу, которая буквально окружила все эти многочисленные плакаты на стенах и, как мог, протискиваясь между всеми этими «фанатами», направился к выходу из коллежа.       На улице все еще царила типичная осенняя погода — лил дождь, солнце даже и не думало выглядывать ни на секунду, а серые кучные облака покрыли полностью все небо, закрывая его голубое полотно от жителей Парижа. На выходе парень еще раз аккуратно посмотрел наверх, и буквально за несколько секунд, бесконечное множество капель дождя упали на его лицо. Но Адриану это даже нравилось, это было некое чувство свежести, охлаждения от всего того, что он пережил совсем недавно, так что сейчас для него это была мана небесная. Но болеть ему тоже не хотелось, поэтому он, накрыв голову, насколько это было возможно, своей курткой, устремился к своему дому, благо до него было идти не больше пятнадцати минут.       По прибытии Адриана встретил уже до боли знакомы дом, где еще недавно и знать не знал всех неприятностей и ужасов этого мира, а только прелести жизни сына одного из самых богатых и знаменитых дизайнеров мира и известной модели. Окинув взглядом все здание, Адриан коротко вздохнул и прошел через довольно массивные металлические ворота прямо к дому. После этого, он подошел к большим двойным дверям и не без труда отворил их, открывая себе проход внутрь.       В самом доме было довольно пустовато. Здесь не было большинства мебели и технических устройств — ни телевизоров, ни игровых приставок, ни домашних телефонов — ровным счетом ничего. Единственное, что встретило сейчас Адриана — это голые стены, покрытые обоями, большое количество строительного мусора, который ковром лежал на полу, несколько разбитых стульев и огромный треснутый стол, который стоял посередине теперь уже бывшей столовой.       Парень медленно, осматривая каждый уголок, прошел чуть глубже в дом. Совершенно неуютная атмосфера встретила его в не таком уж и родном теперь доме. Сейчас все напоминало Адриану отца, а ведь именно от этих воспоминаний парень хотел отречься, однако изо дня в день это удавалось ему все меньше и меньше.       Блондин прошел чуть дальше по коридору, где по правую сторону была гостиная с тем самым большим столом, где он еще вчера ужинал в последний раз. Буквально еще вчера он думал, что никуда отсюда не уйдет и будет жить здесь немного больше, чем ему могло позволить время. Но на данный момент это было более, чем возможно — думать, что все можно оставить так, как оно есть и просто жить дальше. Где-то там, далеко внутри Адриана беспокоило чувство, что все стоит оставить на прежних местах и не волноваться о том, что будет, потому что это не важно, и то, что было раньше не предопределяет то, кем ты будешь сейчас и через много-много лет. «Что за бред? — подумал про себя Адриан. — И зачем я только сидел на всех этих философских сайтах, только голову лишним мусором забиваю».       Зайдя в гостиную, по пути чуть не споткнувшись о разбросанный мусор, парень нашел все же более-менее целый стул, который лежал в углу комнаты, поднял его и поставил возле стола, после чего тяжело уселся на него. Парню даже на какое-то время даже стало легче, ведь все это время он был на ногах, и даже одна минутка отдыха, в том числе сидения, могла существенно облегчить ситуацию.       Но долго сидеть было нельзя, поскольку предстояло еще вынести кое-какие вещи из дома в новое место. Поэтому Адриан, посидев еще минуту на стуле, тяжело вздохнул, встал с него и уже направился по направлению в свою комнату через гостиную, как вдруг услышал сзади себя посторонние звуки, как будто кто-то вошел в дом так же, как и он сам.       Парень обернулся и увидел, что это был вполне знакомый ему человек. Девушка с васильковыми волосами, которая всегда поддерживала его буквально во всем и вся. Та, ради которой он жил и был готов отдать свою жизнь, но которая, в то же время, не слишком разделяла взгляды на жизнь и сложившуюся ситуацию. Но, в любом случае, он был ей благодарен за все, что она для него сделала, поскольку её вклад был действительно бесценным. — Уже почти всё собрал? — она была как всегда очень проницательна. — Ещё не передумал переезжать? Это ведь все-таки дом твоего отца. — Не произноси при мне этого, — резко прервал девушку Адриан, — мы уже сто раз говорили об этом. Я порываю со всем, что меня связывало с ним и начинаю новую жизнь… Если получится… — Ты ведь говорил с Виктором, так ведь? Он ведь сказал, что все теперь… — Я не видел и не слышал его уже тысячу лет, даже не знаю, что с ним. Последнее, что я помню, как он попрощался со мной и уехал обратно в Россию домой. — А я еще помню наш поход в музей, он ведь действительно сдержал свое обещание. — Да уж, молодец он, — Адриан стал грустно и медленно смотреть по сторонам, — но ведь он не психолог. Или он думал, что наш задушевный разговор может залечить все раны? Нет, это не так. Хотя, конечно, мне действительно тогда стало немного полегче после разговора, но это был временный эффект. Ведь каждый раз, когда я вспоминаю или думаю об этом человеке, меня буквально бросает в дрожь: я вспоминаю все, что он натворил, всю ту боль, что он причинил людям и все старые обиды вновь возвращаются.       Девушка подошла чуть ближе и нежно взяла его за руку. — Ты ведь знаешь, что полностью сделать это все равно не удастся. Может быть тебе стоило почаще говорить с Виктором? Понятно, что рано или поздно старые раны напомнят о себе, и тогда тебе будет только хуже. Но я просто не хочу, чтобы ты страдал. — Это не страдания, Маринетт, — ответил блондин, коротко окинув взглядом то, что осталось от прежней гостиной, — это обновление, начало нечто иного, нового, чего раньше никогда не было. А по поводу Виктора — теперь в этом нет никакого смысла, да наверное, и тогда не было, просто мне некуда было деваться, и я был согласен на все, даже на такие откровенные разговоры с Виктором. — И все-таки, — девушка продолжала стоять на своем, — есть ли смысл разрушать все, что было раньше ради возможности, пусть и весьма неплохой, начать все сначала. Неужели, это стоит того? — Никто не будет начинать все с чистого листа, — Адриан отпустил руку Маринетт и подошел к одной из стен, на которой висела последняя картина, которую надо было забрать. На ней была изображена вся семья Агрестов — из тех времен, когда они все втроем были счастливы: гордый отец, радостная мать и сын, которого ждало беспечное, но великое будущее. Кто бы мог подумать, что один день разрушит ту идиллию, которую эта семья строила годами? Наверное, теперь уже никто, да и это было неважно, — я просто сотру кое-какие черные моменты из своей жизни и все. И все, с этим будет покончено. — К сожалению, теперь уже ничего не исправить, — тихо произнесла Маринетт, наблюдая за действиями Адриана, — лучше просто жить дальше. — Банникс бы с тобой поспорила, — усмехнулся блондин, продолжая смотреть на картину, — или ты хочешь сказать, что мы не властны над временем. — Ты знаешь мою позицию на этот счет, — твердо отрезала девушка, подойдя к парню, — нарушения пространственно-временного континуума может нарушить ход времени во всей Вселенной, и тогда нам всем настанет конец. Ты ведь помнишь, что было когда я принесла тебе…       Маринетт замолкла, будто бы поняв, что сейчас сболтнула лишнего. — Что принесла? — Адриан вопросительно посмотрел на девушку. — Когда это было? — Ну…тогда, на именины твоего пятого имени… — девушка слегка замешкалась, — я тогда была еще, ну ты понял…не собой, а ей…       Маринетт подошла ближе к своему возлюбленному, однако он до сих пор стоял к ней спиной и смотрел на картину. — Да, я помню тот день, — задумчиво произнес блондин, — ты так странно себя вела тогда, хех. Такая скромняга, но такая настоящая и милая. И что же все-таки тогда случилось? — Случилось то, что я чуть не потеряла тебя, — ответила Маринетт, — и, если ты думаешь, что я когда-нибудь позволю себе повторить это, то ты сильно ошибаешься. — Но ты только подумай, — Адриан повернулся прямо к Маринетт и заглянул ей прямо в её прекрасные глаза, — всего одно путешествие во времени, одно небольшое действие и всего этого не будет. Всё: finita la commedia. — Только не в мою смену, — улыбнулась Маринетт и тихонько поцеловала Адриана в щеку, — иначе я вернусь в твое прошлое и сделаю так, чтобы ты никогда не получал свой талисман. — Это было самое прекрасное, что ты могла бы сделать для меня, — Адриан довольно резко обхватил руками талию Маринетт, — только представь, никакой мороки, суеты супергероя и прочей ерунды, отпад. — Но тогда бы у нас ничего не вышло бы, — девушка смотрела прямо в глаза своей любви, — и тогда действительно: finita la commedia. — Слушай, — голос Адриана стал более низким и тихим, — скажи мне, только честно. Ты сильно расстроилась, когда узнала, что это я. Тогда, в Каире. Тебе было бы лучше, если бы это был Лука, например. Может быть, с ним тебе было бы лучше. Да кого я обманываю? Конечно, это так. Ты бы не испытала всю эту боль, ведь ты этого не заслуживаешь, а я втянул тебя во все это. Неужели, сейчас есть, за что меня терпеть?       Девушка подошла почти вплотную к парню, провела своей рукой по щеке блондина и аккуратно поцеловала его прямо в губы. — Значит, было за что, — прошептала она ему после поцелуя на ушко, — было, есть и будет. И другого мне надо.       Адриан, немного подумав над чем-то, облегченно вздохнул, отстранился от Маринетт и вновь стал смотреть на картину. — Красиво правда? Не знаю, конечно, кто автор, но явно это был человек талантливый. — Это правда, — подхватила Маринетт, — прямо как живые. И вправду, очень красиво. — Ладно, — блондин оторвался от просмотра картины и стал оглядываться по сторонам, — надо еще кое-какие вещи вынести, в том числе и её (на этих словах парень указал на картину). А логистическая компания приедет только через час — пробки у них, видите ли. — Можем что-нибудь вынести сами, — предложила Маринетт, — пока они не приехали. Выставим все перед дверьми, а им останется только затолкать все вещи в машины. И время сократим, и нервы. — Неплохо, — согласился Адриан и, взяв стул в руку, произнес, — тогда вперед! Пора за работу, впрочем, как и всегда.       В этот момент парень решил выйти на улицу и оценить погоду. Результат его удивил, в хорошем смысле этого слова. Дождь уже прошел и сквозь огромную пелену серых кучных облаков, на землю уже прорывались редкие лучи солнца, ознаменовывая нечто хорошее, что должно случиться в этом мире (или даже жизни парня) хотя бы на несколько ближайших часов.