ЛедиБаг и Супер-Кот. Наследие

      Глеб прошел по довольно длинному коридору этажа, который вел в допросную. Конечно, парень абсолютно не знал и даже не мог предположить, где в этом полицейском участке вели допрос подозреваемых, ведь он находился в этом здании за всю свою жизнь от силы пару часов. С тех пор, как полицейский сообщил Глебу о неком мужчине, который хотел с ним поговорить, все слишком круто поменялось внутри Глеба. Он предполагал, кто же это может быть, но где-то в глубине души он надеялся, что это будет не «та самая встреча».       Стоит отметить, что всю дорогу до допросной Глеб чувствовал себя более, чем спокойно, будто бы он уже знал, какой разговор ему предстоит, что ему придется выслушивать и на что ему придется отвечать. В последнее время Глеб вообще мало о чем переживал. Все, что могло бы хотя бы немного напрячь Глеба, осталось там, в России, за несколько сотен километров от него сейчас. Теперь на ближайшие пару месяцев, а может быть и больше, ему предстояла совершенно иная жизнь, которая вполне могла бы наложить отпечаток на мировоззрение Глеба, в чем он сам сильно сомневался.       Глеба сейчас интересовал другой вопрос — что его «предполагаемому» будущему собеседнику будет нужно, о чем он его попросит, что предложит и что потребует. Именно эти вопросы волновали новоиспеченного полицейского больше всего. Даже больше, чем то, что же будет ждать его завтра, где он кажется, что приобретет и потеряет.       Такие философские мысли прошли сами собой, когда Глеб и сопровождавший его полицейский дошли до двойной двери, которая закрывала от всего полицейского участка допросную, о чем, собственно, и говорила табличка «Salle d'interrogatoire». И очень хорошо, что на тот момент возле допросной, и уже тем более, внутри нее не было никого, кроме самого гостя: по правде говоря, Глебу встретилось лишь пара человек, которые спешно прошли мимо него и сопровождавшего его полицейского по коридору и направились в абсолютно противоположную часть этажа. И это было хорошо, поскольку Глеб не хотел, чтобы рядом были свидетели его разговора с таинственным незнакомцем.       По правде говоря, казалось, что там, где была дверь в допросную, чистота и ухоженность полицейского участка сходила на нет, как будто здешние уборщики тщательно намывали абсолютно все здание, но почему-то все время забывали о допросной. Здесь же, белоснежные, чистейшие стены сменялись на грязные, темно серые и покрытые старыми обоями. Явно дорогой ламинат переходил в жуткий и местами порванный линолеум. Запах, кстати, также весьма резко поменялся, поскольку если раньше повсюду веяло легкой прохладой и освежителем воздуха с ароматом моря, то сейчас в нос Глеба ударило амбре, напоминавшее ему спертый воздух в какой-нибудь раздевалке, куда только что зашла футбольная команда после тяжелого матча.       Парень даже немного сморщился, хотя за время работы в полиции в России, он повстречал запахи и похуже, но все равно, даже такой «аромат» застал его врасплох. — Сдесь спесиально не мыть помещение, — сказал сопровождавший Глеба полицейский, увидев, какую гримасу он скорчил, — штобы пхиступник не чувствовать себя как дома. Это, comment pourrais-je mieux dire ça, для атмосферхы настроения на диалог avec nous. — Я уж понял, — лаконично отозвался Глеб и еле смог сдержаться, чтобы не закрыть нос рукой, — он внутри? — Да, — подтвердил сопровождавший парня человек, — он ожидать Фас. — Ты не пойдешь? — Не могу, он сказать, штобы Ви быть seul. — Ясно, ладно тогда, спасибо.       Полицейский быстро отдал честь Глебу и в таком же темпе скрылся из виду, уйдя по этажу прямо к лестничному проему. Парень же досмотрел, пока он не скроется за дверью, ведущей к лестнице, и только потом открыл довольно тяжелую металлическую дверь, которая больше напоминала вход в какой-нибудь амбар с её увесистыми замками и общими габаритами. Дверь, конечно, поддалась, но с огромным трудом Глеба и долгим и весьма громким скрипом. («Вы когда последний раз хоть что-то здесь смазывали? — подумал про себя Глеб. — Хотя, это уже не важно»).       Внутри допросной Глеба встретил абсолютный минимализм. Опустошенное помещение с четырьмя серыми стенами, большом округлым металлическим столом по центру и двумя стульями, стоявшими напротив друг друга. За одним из них сидел мужчина. На вид ему было около пятидесяти-пятидесяти пяти лет. На голове четко прослеживалась седина, которую еще пока что по периметру покрывали редкие волосы. Морщины покрыли лоб, щеки и области под глазами у «обитателя» допросной. Помимо этого, Глеб заметил, что у него был шрам почти на всю правую щеку, и явно он был получен уже очень давно, поскольку успел зажить, но не полностью, при том, что шрамы практически всегда остаются на всю жизнь на теле человека.       Одежда у мужчины была самая простая — никаких тебе брендовых вещей или аксессуаров, только черные ботинки, больше напоминавшие кеды, синие джинсы и черная «водолазка». Вообще по его виду нельзя было сказать, что данный персонаж вообще любил ходить по модным магазинам и бутикам. Скорее всего, он предпочитал брать одежду подешевле где-нибудь на рынке или базаре, либо же вообще в «секонд-хенд сторах». Но это были лишь догадки Глеба. В тот момент он лишь подошел к столу, серьезно посмотрел на мужчину и сел напротив него. Тогда же и мужчина обратил на Глеба внимание и перевел взгляд на него, хотя до этого он сидел в одной позе и уставился в одну точку.       Первые несколько секунд наступила гробовая тишина, которую первым решил нарушить Глеб. — Что тебе нужно, — он решил опустить банальные и никому не нужные приветствия и перешел с разу к делу, — даже нет, не так. Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты, — мужчина очень хорошо говорил по-русски, — ищу себя, пытаюсь измениться и найти свою судьбу. — Найти свою или устроить мою? Да что ты, — Глеб «похрустел» костяшками пальцев на своих руках, — если ты здесь из-за меня, то мой ответ «нет», и ты это знаешь. — Не будь таким категоричным, в любом вопросе можно прийти к консенсусу. — Считай это исключением из правил, — резко ответил Глеб, — если это всё, за чем ты пришел, то я, пожалуй, пойду.       Парень, поняв, что разговор, зайдет в тупик, уже встал из-за стола и собирался уходить, как вдруг услышал: — Твой отец был бы другого мнения.       Эти слова буквально «заморозили» Глеба, в результате чего он простоял на одном месте, абсолютно не двигаясь, несколько секунд, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов и, не сводя глаз с мужчины, медленно сел обратно на стул. — Да что ты, Марк?! Что ты можешь знать о моем отце. — Ох, поверь мне, многое, и он бы, на твоем месте, не отступил. Он бы стоял на своем и стоял бы до конца. — Ты сейчас серьезно? Нет, ты скажи, мне, не стебёшься? Из-за тебя, твоих чертовых друзей и всех тех магических штучек мой отец теперь в инвалидном кресле! Он помогал вам всем, и как вы ему отпл      атили. — Мы всегда были на его стороне, Глеб, и ты это знаешь. Твой отец сам выбрал этот путь и, заметь, никогда об этом не жалел. — Потому что у него нет сил жалеть о прошлом! Но вы это допустили! Знаешь, Марк, как мне тогда трудно пришлось?! Отец в инвалидной коляске, мать воспитывает моего младшего брата и работает по дому. Ты думаешь, я от хорошей жизни пошел в «ментовку»? Нет, когда началась эта чертова всемирная изоляция, я и знать не мог, что все так обернется, — у Глеба уже просто не было слов, он буквально готов был «взорваться» в любой момент, но какая-то неведомая сила не давала ему это сделать. — Отец помог тебе найти работу, — стоял на своем Марк, пытаясь хоть как-то убедить Глеба, — он всегда хотел для тебя лучшего. По крайней мере, из того, что он сам мог тебе предложить. — Лучше б я сдох, чем такая работа!       Глеб неожиданно встал из-за стола, сделал резкий выпад в сторону Марка и схватил его за воротник «водолазки». Мужчина же даже не поменялся в лице и не предпринял ни единой попытки вырваться. Вместо этого, он лишь спокойно дальше наблюдал за происходящим. — Ты, эти игры, какие-то супергерои, которые и гроша не стоят, магия и прочая фигня, сделали из меня и моей семье тех, кто мы есть сейчас. В один момент все, что мы так долго строили, рухнуло, и этого больше никогда не вернуть. И что теперь — я должен сказать тебе сейчас спасибо за все это? — Нет, Глеб, — спокойно ответил Марк, размяв шею и повернув её в обе стороны, даже не дума освобождаться, — ты знаешь, что мы все очень переживали из-за того, что случилось с твоим отцом, но он никогда не винил нас в произошедшем. Почему же ты так ненавидишь нас и винишь во всем этом? — Потому что именно эта двойная жизнь сделала его таким. Я никогда не повторю этих ошибок, никогда! — Знаешь, ты было непросто найти, — Марк будто бы не услышал реплики Глеба, — ты сменил фамилию на «Марков». Пришлось перерыть много различных источников и баз данных. Иронично, что эта фамилия производная от моего имени… Чем же ты руководствовался при её смене? Что хотел этим доказать и изменить? — Это не должно тебя волновать сейчас, черт тебя подери. Это было давно, и сейчас уже неважно, какие у меня были мотивы. А тебя уж это и подавно не должно касаться.       Глеб смотрел прямо в глаза Марку. Он был очень зол, и, очевидно, что еще чуть-чуть и он «съездит» мужчине по лицу, но парень сдержался. — Тебе нужно заменить отца, — продолжал Марк, — стать тем, кем он был раньше. — Ни-ког-да в жизни. Я не стану вам помогать, и мне наплевать, даже если от этого зависит жизнь всей планеты. Я лучше сдохну так, чем стану помогать вам. А знаешь, Марк? Вали-ка ты обратно в Россию или откуда ты там приехал, мне не важно. Здесь тебе ловить нечего. Теперь у меня другая жизнь, и не тебе и не твоим друзьям рушить её, понятно? — Так поступают только трусы! — голос Марка стал понемногу повышаться. — А ты не трус, не может этого быть. Ты должен понимать, что жизнь немного тяжелее, чем та, которую описывают в различных мультфильмах, фильмах и книжках. Это другой мир, другая вселенная, где нужно хорошенько запомнить, что, чем дальше ты заходишь, тем больнее будет что-то терять. Но в этом и есть смысл жизни! Ты идешь, падаешь, снова встаешь и снова падаешь! Учишься на своих ошибках, борешься и побеждаешься. Только так становятся людьми. И именно так поступал твой отец. И он никогда не сомневался в тебе… И я тоже… — Я — не мой отец, — Глеб отпустил Марка, после чего его голос стал тише, — я не его отражение и никогда им не был. И я не собираюсь идти по его стопам. Я хочу жить своей жизнью, а не проживать чужую, наполненную своими страхами, болью и страданиями. Неужели это не нормальное желание обычного человека?       Парень вновь встал из-за стола, отвернулся от Марка и подошел к входной в допросную двери. После этого он достал из кармана куртки телефона и что-то в нем посмотрел. — В детстве отец рассказывал мне о своих приключениях, сидя на диване в нашей гостиной, — сказал Глеб, — о том, как он со своими друзьями спасал мир, буквально купался в славе. Но речь никогда не шла о деньгах. Признание, уважение — это все, что ему было нужно на тот момент, хотя он понимал, что это тоже немаловажный аспект жизни любого человека. А я сидел тогда и слушал его с раскрытым ртом и глазами от удивления, как будто это была какая-то сказка, действия которой никогда не проявятся в реальном мире. И я помню тот момент, когда он в последний раз самостоятельно стоял на ногах, а вечером все перевернулось с ног на голову — новости по телевизору, бессонные ночи в больнице и годы страданий после этого…       После этих слов Глеб приложил голову к холодной металлической двери и закрыл глаза, ударившись в воспоминания своего детства. Так он простоял несколько секунд, после чего вернулся в себя, подошел обратно к столу и вновь уселся за стол. — Ты думаешь, что после всего пережитого я сразу побегу исполнять все твои прихоти? — спросил Глеб, глядя прямо в глаза Марку. — И все-таки подумай, Глеб, — «гость» потянулся в карман штанов, достал оттуда скомканный клочок бумаги и протянул парню, — это мой номер телефона и адрес гостиницы, в которой я остановился. Это здесь, недалеко. Буквально в соседнем округе. Если вдруг надумаешь, будешь хоть знать, где меня найти. А дальше я расскажу тебе все подробно и в деталях.       Глеб взял у него из рук бумажку и, не глядя на нее, хотел выкинуть, но, подумав секунду, сунул её в карман джинсов. После этого, он встал из-за стола и, молча, вышел из допросной, даже не попрощавшись с Марком. — И все-таки, подумай над этим, Глеб, подумай хорошенько, — это было последнее, что услышал полицейский, когда он вышел из комнаты допроса и закрыл за собой массивную металлическую дверь.       На выходе он неожиданно наткнулся на Эмили, которая стояла чуть ли не вплотную к двери, ведущей в допросную. Она выглядела весьма спокойной, но было видно, что она немного переживает за Глеба. — Ты все подслушала, — парень даже не удосужился поздороваться со своей подругой, — сегодня какой-то просто супер-день. — Я только пришла, клянусь тебе, — ответила Эмили и тут же словила «кислый» взгляд Глеба, — я слышала лишь пару последних фраз. И вообще, научись закрывать эту дверь до упора, не то чужие «уши» могут услышать много лишнего, в том числе, того, чего им знать не надо. — Например, твои, да?       Эмили проигнорировала эту фразу, как ни в чем ни бывало. Вместо этого, она жестом позвала Глеба за собой. Пока они шли по коридору, Эмили все-таки решилась спросить что-то у Глеба: — Слушай, можно все-таки задать один вопрос?       Парень вдруг неожиданно остановился, повел Эмили ближе к стене коридора, где стояла скамейка. После того, как они оба уселись на нее, Глеб все же решился ответить подруге: — Что ж, раз уж ты мой куратор, у меня не должно быть тайн от тебя, верно? — Если тебе сложно или неудобно, то… — Все в порядке, задавай. — В допросной, ты сказал, что сменил фамилию. Но, мы ведь знакомы с тобой не первый год, и я думала, что твоя фамилия Марков. Никогда бы не подумала, что это твоя «не родная», скажем так. — Это действительно единственное, что тебя волнует на данный момент? — удивился Глеб. — Я же сказала, что я не слышала весь твой разговор, — ответила Эмили немного обиженным голосом, — только пару фраз. Получается, что «Марков» — это не твоя родная фамилия. — Поверь, для меня — родная, — ответил Глеб, — теперь уже это так. — И все же, какая у тебя была фамилия…ну…скажем, при рождении? — Какая тебе разница? — Ладно, не хочешь — не говори. — Молодцов, — немного поколебавшись, тихо ответил Глеб и, не обращая внимания на Эмили, встал со скамейки и продолжил свой путь по этажу полицейского участка.