Судьба жрицы

Увидев реакцию Катрена на ее слова, девушка сникла. — Прости… Я не должна была так говорить. Вы же друзья!.. Только произнеся эти слова вслух, она вдруг поняла, что сказала: Катрен и Делин — друзья. А у друзей — общие интересы. Катрен такой же, как и Делин, значит, ему верить тоже нельзя… — Зачем ты пришел? — сухо спросила она, надевая на лицо маску спокойствия и равнодушия. — На какое-то мгновение я вдруг подумала, что тебе и вправду захотелось поболтать со мной. Извини, я ошиблась. Можешь доложить господам советнику и будущему советнику, что у меня все в порядке. Впрочем, как и всегда. Алурами повернулась к гостю спиной (гордо выпрямленной спиной, надо заметить!), и забыв про книгу, по-прежнему лежащую на парапете фонтана, пошагала в храм. — Эй, Алурами, подожди. — Катрен нагнал девушку и коснулся её руки тёплыми пальцами. — Я что-то сделал не так? Извини и… ты забыла свою книгу. — Данмер протянул послушнице забытую книжку. — Ты все сделал так, как должен был сделать, — процедила Алурами, отдергивая руку и пряча ее за спину. — Ты оскорбился. За Делина и за себя. Ведь вы же друзья. Моя вина, что я упустила это обстоятельство. Извини, больше не повториться. Будущая жрица забрала из рук мера книгу и продолжила свой путь к храмовой двери. — Да подожди же, — мер встал у неё на пути. — Ты не так меня поняла. — Он смотрел на девушку, и в глазах его отражалась целая буря эмоций, но потом он вдруг отступил, освобождая дорогу. — Ты ничего обо мне не знаешь, Алурами. — и губы его тронула горькая и грустная улыбка. — Разве? — так же горько усмехнулась редоранка. — Судя по твоим речам, для тебя тоже более важны титулы и положение в обществе, чем искренность и сострадание. Моя Богиня покровительствует целителям и учителям, учит нас сострадать и оказывать помощь попавшим в беду. Это сильно отличается от того, как всех нас воспитывали дома… — А не ты ли мне говорила о том, какая блестящая тебя ждёт жизнь и карьера? — в голосе мужчины послышалось снова вкрадчивые ноты, пропитанные ядом. — Муж — уважаемый серджо, роскошный дом, высокий чин, — перечислял Катрен, загибая пальцы на руке. — Давно ли, Алурами, Редораны проявляли сочувствие? — теперь слова уже звучали, словно хлесткие удары. — Или являли благочестие? — Нет, не говорила, — вздернула подбородок Алурами. — Это планы отца, а не мои. - О, то есть ты не будешь подчиняться слову семьи? Что я слышу! Но что на это скажет твой отец? Или Делин? — Они уже сказали. Они лишили меня дома, отдав меня Храму. Теперь это мой дом. — Девушка махнула рукой на величественное здание. — Я служу Богине, и только она вольна распоряжаться моей судьбой. — А если они вернут тебя домой? Отзовут, прервут твоё служение, — данмер снова стоял рядом с девушкой и заглядывал ей в глаза так, словно пытался заглянуть прямо в душу. — Что тогда будешь делать? Отдать себя неизвестному, но богатому сэре в угоду своей семье? — Не успеют. — Алурами гордо выпрямилась. — Уже совсем скоро я стану настоящей жрицей. И никакой советник никакого дома не посмеет пойти против воли Богини. — Значит, они это сделают, как можно раньше — пробормотал Катрен неожиданно смятенный таким гордым и отрешенным видом будущей жрицы Альмалексии. — Они не знают, они не знают, — пробормотала Алурами, вскинув глаза на Катрена. — Если только ты им не расскажешь. — Отец думает, что я тут только в роли послушницы или ученицы. Но я хочу — и добьюсь этого — стать настоящей жрицей Альмалексии! Горячо произнеся последние слова, девушка замолчала. Она подумала, что зря раскрыла свои планы другу брата. Нет никакой гарантии, что он ее не выдаст. Но… Катрен сказал, что давно не видел Делина. Может, они рассорились? Но все равно, все равно надо поторопиться и закончить свое ученичество как можно скорее… -Но… Зачем тебе это? — Мер растерянно смотрел на свою собеседницу. — Почему ты хочешь жить в храме? Ведь у твоей семьи есть все… Твой отец фактически глава Дома. У тебя будет все, что только пожелаешь. — Я желаю служить Альмалексии. И добьюсь этого собственными усилиями, а не благодаря усилиям отца. Понимаешь… Отец однажды уже решил за меня, отдав меня в Храм против моей воли. Но мне здесь понравилось. И теперь я сама хочу распоряжаться своей жизнью. Альмалексия добра и милосердна, она не будет принуждать меня к чему-либо против моего желания. И в то же время дарит мне защиту. Именно поэтому я хочу остаться здесь, а не возвращаться в дом, где каждое слово ложь, а каждое действие определяется высокой политикой, а не желаниями людей. Катрен задумчиво прикусил губу. — Что ж… Понимаю. Ладно, я… Извини, что задержал тебя, Алурами. — мужчина сделал шаг назад. Последовательница Альмалексии медленно развернулась, и, прижимая к себе книгу, снова двинулась к храму. Теперь ей казалось, что она зря вспылила и так явно высказала недоверие к молодому меру. Но признать это ей мешала гордость… и что-то еще, чему Алурами никак не могла подобрать названия. Может, ей просто хотелось, чтобы Катрен сам остановил ее? — Они не оставят тебя в покое, Алурами, — пробормотал Катрен вслед удаляющейся девушке, — или я плохо знаю Делина.