Судьба жрицы

Алурами едва успела вернуться в храм поутру и переодеться из лохмотьев в мантию жрицы, как перед дверью ее кельи оказался Делин. Он вошёл без стука, словно полноправный хозяин, и плотно затворил за собой дверь. — Ну, здравствуй, сестрица. — На его губах играла самая обаятельная из улыбок, но глаза оставались суженными и холодными. — Как тебе спалось? — Он бесшумно прошёл вперёд и сделал несколько шагов вокруг Алурами. — Хорошие ли сны тебе снились? Я вот все не мог уснуть, тревожась за тебя, — продолжил он медоточивым голосом. — Спасибо, брат, — ровным голосом ответила данмерка, присаживаясь на узкую койку. — К сожалению, мне не удалось сегодня поспать. -Да? И почему же? — Спросил Делин, подходя ещё ближе к сестре и заглядывая ей в глаза. — Обязанности… — Алурами повела плечами, ответив брату открытым взглядом. Только в самой глубине можно было заметить налет легкой тревоги. — Теперь я не занимаюсь грязной работой, но ночное дежурство у постели роженицы таковой не считается. А что, ты уже принес лекарство? — в голосе девушки прозвучал почти неподдельный интерес. -Да… Конечно. — Делин вытащил из небольшой сумки на поясе хрупкую склянку. — Вот твоё лекарство. — Он протянул руку со склянкой к Алурами, заглядывая в лицо девушки. — Какое благородство! А то до меня дошли очень грязные слухи. Будто бы ты ведёшь себя не как благочестивая обрученная дочь Редорана, а как портовая шлюха. Будто бы тебя видели с каким-то мужчиной. — Делин приподнял бровь. — У рожениц часто бывают мужья. — Хладнокровию данмерки можно было позавидовать. Да, сердце ее ёкнуло и провалилось в пятки, но это ничего не значит: главное — не выдать Катрена. Если она сама еще может пригодиться живой в качестве товара, пусть и подешевевшего, то Катрен… Но… они же с Делином вроде друзья? Или? Почему любимый говорил, что Делин ничего не должен о нем знать? Алурами мотнула головой, прогоняя ненужные сейчас мысли, и недрогнувшей рукой приняла склянку — Надо же, как быстро доставили! — сделала она удивленное лицо. — Ты уверен, что тебя не обманули? Это действительно слизь слоада? -Значит, все это не более, чем слухи? — Делин подошёл ещё на шаг ближе к сестре и потянул вниз ворот её жреческого одеяния, приглядываясь к обнажившейся нежной шее. Алурами вспыхнула, с трудом удерживая руку от пощечины. — Что ты себе позволяешь, брат? Я не шлюха, и не приемлю инцеста! — ледяным тоном отрезала она, вырывая ворот из пальцев Делина и отступая назад. — А что же тогда за пятна на твоей шее и ключицах? — спросил Делин вкрадчиво. — Меня не обманешь, сестрица. С кем ты провела ночь? — Его глаза вспыхнули, словно угли, и немигающим взором вперились в Алурами. Голос данмерки стал печальным, в нем прорезались нотки плаксивости: — Болезнь распространяется, Делин!.. Не хотелось бы тебя огорчать, но… — одной рукой она горячо прижала склянку с переданным ей лекарством к груди, а вторую протягивая вперед так, чтобы рукав немного задрался. — Видишь, пузыри проходят, зато вместо них появляются пятна. Они теперь не только на руках. Как хорошо, что лекарство прибыло так быстро! Теперь я обязательно, обязательно вылечусь!!! -А твои губы? — Спросил Делин, и голос его был тихим и сладким, словно журчание ручья. Его глаза сузились, а пальцы переплелись в замок. — Кто целовал тебя, сестра? — Мужчина сдержал усмешку. Алурами непроизвольно обвела языком припухшие губы. — Плакала много, — буркнула она, отворачиваясь. Как истинная редоранка, она продолжала держаться до последнего. Делин отвернулся от девушки, потянулся и вздохнул, а потом обернулся к Алурами. Глаза его были злыми и холодными. В них плескалось что-то отвратительное, словно трясина омута. А на губах между тем цвела благожелательная братская улыбка. — Ты… Отдала свою невинность другому, о, моя бедная наивная сестрица? — проворковал Делин. — Ведь я прав? «Что же делать, как лучше поступить? — бились в голове данмерки суматошные мысли. — Сказать «да»? Но тогда Делин захочет узнать имя. Соврать будет нельзя, ибо с него станется проверить, существует ли вообще такой человек. И говорить тоже нельзя. Ни в коем случае! О, Катрен! Почему ты не соглашаешься на побег?!» — Думай, как хочешь, — ответила она холодно. — Если я скажу «нет», ты все равно не поверишь. А «да» я говорить не буду. Зачем мне себя оговаривать? Да и что такое невинность? Не более, чем условность. Ее отсутствие или наличие ровным счетом ничего не меняет. Ты все равно будешь добиваться этого брака с Дресом, верно? Губы Делина тронула усмешка, нехорошая, жестокая, скривившая его чётко очерченные губы в презрительной гримасе. — Прав был пророк Велот, говоря, что женщине, как скоту, нужен пастух. Иначе она пойдёт по ложному пути своих страстей, что, в конце концов, приведёт её к гибели. Я не досмотрел. Моя вина. Я думал, в храме с тобой ничего не случится, но я ошибся. Ну, ничего. Тебе же достанет ума вскружить голову серджо Дресу? Он и не заметит, что его сладкий рулет оказался без этой злосчастной вишенки на самом верху, — Делин братски заботливо похлопал девушку по плечу. Алурами гадливо сбросила руку Делина со своего плеча. — Разумеется, я могу это сделать, — процедила она сквозь зубы. — Дорогой Фавенил будет слюни пускать от счастья, что-таки посмаковал эту клятую вишенку. Вопрос только в том, что станется после этого с косточкой? Выплюнет, когда приметит новую ягодку? Брат, у приведенного тобой женишка жены дохнут, как мухи. Да-да, не думай, что мы тут в храме отгорожены от мира и до нас не доходят слухи. И ты так легко обмениваешь жизнь сестры на деньги? — Какие глупости, Алурами. Не более, чем несчастливое стечение обстоятельств и наветы недоброжелателей, — отмахнулся Делин. — Теперь я просто обязан ускорить процесс твоего замужества. После всего того, что я узнал, было бы расточительством позволить тебе снова предаваться греху… Так кто же он? — снова вопросил Делин. Девушка тонко улыбнулась. Огонь любви в ее душе горел ярко, и никто не был властен над этим чувством. Алурами потянулась мыслями к Богине. Безмятежностью и внутренним светом повеяло от хрупкой девичьей фигурки. Мгновение — и перед Делином предстала величественная жрица, исполненная божественной благодати. — Ступай, брат, я подумаю! — мягко произнесла она, и Делина как будто толкнуло к выходу большой мягкой подушкой. — Ступай со всеми богами! И пусть они вразумят тебя… Да и меня тоже, — добавила она про себя, горячо благодаря Альмалексию за поддержку. Делин подчинился. Сам не зная почему, будто нечто большее, чем воля его сестры прозвучало в её голосе. В его интонациях. Оставив Алурами наедине с её мыслями, мужчина молча вышел из кельи жрицы. Как только дверь за братом закрылась, Алурами без чувств рухнула на пол.