Судьба жрицы

Она почти и забыла, что вне этих стен могут раздаваться посторонние звуки, чутко вслушиваясь в тихое дыхание своей подопечной, её стоны во сне и жаркие молитвы, когда девушка бодрствовала. Тяжко прошаркав до двери, жрица завозилась, доставая ключ с шеи и просовывая его в скважину. Она едва успела отойти, как дверь распахнулась, пропуская вместе с потоком дневного света сиятельного Делина Редорана. Едва переступив порог комнаты, мужчина брезгливо поморщился. Несмотря на проветривания, в воздухе причудливо и смрадно пахло благовониями и нечистотами. Ллодис открыла рот и тут же его закрыла, ослепленная и заторможенная внезапным появлением мужчины. Он был слишком ярким, как солнце посреди ночи, и нарушал привычный распорядок вещей. — Мутсэра, я прошу вас… — пропищала она подобострастно… — Это я прошу вас. — Делин изобразил улыбку, насквозь фальшивую, словно тонкий слой позолоты поверх грубо обожженной глины. Но Ллодис ещё никто и никогда так не улыбался, и она заморгала часто-часто, будто боясь ослепнуть. — Оставьте меня с сестрой наедине. Ллодис попятилась задом, врезаясь в косяк двери. Делин с неудовольствием вздернул бровь. — И заберите с собой этот проклятый горшок! — прикрикнул напоследок. Жрица, громко и нелепо извиняясь, схватила горшок и исчезла за дверью. «Неуклюжая, словно бетти-нетч», — пробормотал Делин едва слышно, скривив губы, а потом обратился к Алурами. Гримаса с его лица исчезла как по волшебству, уступив место самой искренней заботливой улыбке. — Дорогая сестра, как ты? Мы так волновались за тебя. — Прохладная ладонь коснулась лба девушки, убирая с лица сбившиеся пряди волос. Алурами продолжала молиться, лежа на сбитом в комки тюфяке, потому что Ллодис не утруждала себя особой заботой о ней, а сама редоранка была еще слишком слаба, чтобы вставать. Появление Делина прервало ее молитву, но отнюдь не улучшило ее состояния. — Как видишь, братец, — произнесла она слабым голосом, в котором все же явственно слышались досада и раздражение. — Обо мне заботятся, давая возможность молиться и наслаждаться не только благо-, но и просто «вониями». Но, в конечном итоге, это действительно идет мне на пользу… раз я до сих пор не сошла с ума, находясь здесь в полной изоляции. Может, будешь так добр и объяснишь мне, что произошло? -А, может быть, сама объяснишь? Например, где ты пропадала накануне свадьбы, моя дорогая сестрица. Почему пренебрегла заботами своей любезной сиделки, сестры Ллодис? — Накануне? — глаза Алурами стали круглыми, как маленькие тыквы. — Насколько мне помнится, свадьба планировалась только через неделю как минимум. А результаты заботы Ллодис ты обоняешь прямо сейчас, и я сомневаюсь, что они тебе нравятся. — Девушка изо всех сил старалась бодриться и под язвительными высказываниями прятала глубокую тревогу о судьбе Катрена. Но не могла же она спрашивать о нем Делина! — Учитывая твою любовь к серджо Дресу, мы постарались сократить сроки. — Делин приподнял бровь. — Кстати, вот тебе подарок от семьи. Один из многих. — Мужчина положил на постель объёмный сверток. — Ты же не выйдешь замуж в мантии жрицы? — Он рассмеялся. — Хочу, чтобы ты примерила его. Сестра рассмеялась. — Могу, если ты подержишь меня и не дашь упасть. Слабость, — пояснила она Делину. — Ничего не могу есть, вся в волнениях перед свадьбой. Платье оказалось просто великолепным. В меру строгим, сшитым из переливающейся красной ткани родового цвета Редорана. По подолу были пришиты вставки из серой материи цвета дома Дрес с их символом, изображающим рабские кандалы. Но они были так искусно вышиты, что казались всего лишь частью орнаментального узора. Делин поддержал Алурами за локоть и помог надеть наряд поверх тонкой ночной рубашки. Платье мягко легло по фигуре девушки, струясь длинными складками по подолу. Увидев платье, Алурами не сдержалась от восхищенного вздоха. Да и какая женщина устояла бы перед таким нарядом? Вот только в сердце ее властвовал только Катрен, а не какой-то там Дрес. Данмерка вопросительно посмотрела на Делина: — Ну как? К сожалению, здесь нет зеркала, чтобы я смогла оценить, как выгляжу. — Восхитительно. — Отозвался мер. — Как и подобает истинной дочери Редорана. Я рад, что удалось угодить тебе, сестра. Девушка натянула на лицо благодарную улыбку и задумчиво погладила ладонью нежную ткань платья. — А помнишь, как нам хорошо было втроем в детстве? — с отсутствующим взглядом спросила она Делина. — Я, ты и Катрен. Жаль, что нельзя пригласить его на свадьбу… Алурами спохватилась, что чуть не сказала лишнего, и, скрестив пальцы за спиной, быстро добавила: — Жаль, что он умер.