Судьба жрицы

— Катрен? — Повторил Делин и поджал губы. — Не ты ли, дорогая сестра, считала наши детские забавы дикарскими? Впрочем, это время давно позади. Не стоит вспоминать. Ты знаешь, как я был привязан к Катрену. Но… Его судьба оказалась более чем печальной. Надо было срочно перевести разговор на что-то другое, и Алурами поспешно произнесла: — Выбранное тобой платье просто шикарно! Но оно требует такой же прически. Смотри, если волосы приподнять вверх, — она высоко подняла копну черных волос, обнажив шею, за счет чего ее стала казаться гораздо более юной и беззащитной, — то я буду выглядеть гораздо красивее. Надеюсь, перед свадьбой ты сможешь пригласить ко мне надежного парикмахера? Жрица снова мило улыбнулась Делину. И только на самом дне ее зрачков билась какая-то неуловимая невысказанная мысль… — Конечно, — с преувеличенным энтузиазмом отозвался Делин. — Ты будешь самой красивой невестой. А парикмахера наймем в Тире. Ты не забыла, что свадьба состоится именно там? — Как я могла забыть то, чего не знала? — нахмурилась сестра. — А вот ты, — она сильно ткнула пальцем в грудь брата, — забыл главное условие свадьбы: она произойдет здесь, в храме Морнхолда у алтаря моей Богини, и никак иначе. Раздосадованная жрица с пыхтением начала стягивать с себя вдруг сдавившее и мешающее дышать платье и едва не упала. От слабости ее сильно пошатывало. Делин не помогал сестре, равнодушно глядя, как она пытается стянуть платье. — Поосторожнее, не порви его, Алурами. — Он чуть не добавил, что отвалил за него бешеных денег, но сдержался. То, что Алурами едва держалась на ногах от слабости, было скверно. Ей надо дать время оклематься. Если она сляжет в Тире, будет настоящая катастрофа. И мер смиренно кивнул. — Я поговорю с мутсэрой Дресом о том, чтобы провести свадьбу в Морнхолде. Алурами не могла кивнуть, потому что голова как раз была внутри платья. Она вздохнула, села на постель, но была вынуждена обратиться к Делину за помощью. — Помоги же, наконец, снять его! Иначе я либо его порву, либо задохнусь внутри… Мужчина подошёл к сестре и в несколько осторожных рывков помог ей выпутаться из злосчастного платья. — Свадебные украшения привезу позже. — Он бросил взгляд на обнажившиеся под задравшимися рукавами запястья Алурами. — Вижу, лекарство тебе помогло, и руки совсем зажили. Мутсэра Дрес будет рад этой новости. Девушка вздрогнула, с трудом удерживая руки, чтобы не спрятать их за спину. — Главное — не забудь пригласить куафёра, — с фальшивой улыбкой напомнила она. — И, раз уж украшения будешь выбирать ты, не забудь про шпильки для волос. Они должны быть достаточно длинными и прочными, чтобы моя прическа не развалилась прямо во время церемонии. Фавенильчику это не понравится. — Не сомневайся, Алурами, тебе понравится то, что я выберу. — Сладким голосом пропел Делин. Ты запомнишь этот день, как один из лучших в своей жизни. А пока, набирайся, сил, сестра. Ты должна сиять на собственной свадьбе. — Он заботливо положил ладонь на девичье плечо. «Да, набирайся сил, паршивка. Расцвети, как цветок коды, сведи с ума этого идиота-Дреса. Алурами… Наивная дурочка! Да ты для меня как раскрытая книга, я же читаю каждую твою страницу твоих бесхитростных надежд и обожания Сарети. А он всегда был хорош в этом, как ловко он портил самых благочестивых и строгих девиц. Тварь, он и теперь не упустил возможности ужалить побольнее даже не смотря на риск быть пойманным. Но он поплатился за свою самонадеянность. И ты поплатишься, сделай хоть крошечный шажок в сторону, дорогая милая сестрёнка, и ты пожалеешь, что расстроила меня…» — пальцы мера больно вдавились в темную кожу. Услышав вскрик девушки, Делин разжал хватку: — О, прости, сестра, я просто задумался. Жрица плотно стиснула зубы. На лице ее большими буквами было написано: «Уж я постараюсь, я так вам всем посияю!»… Девушку жутко выводило из себя то, что брат бесцеремонно навязывал ей свою волю, не считаясь с ее собственными желаниями. Больше всего на свете ей хотелось свободы от обязательств, налагаемых семьей и Домом. Сначала родные на много лет лишают ее дома и своей любви, а как только появляется возможность продать ее подороже — требуют беспрекословного подчинения. Нет уж. Такого удовольствия она им не предоставит!