Сегодня это наша реальность.

      — Кэм, ты же знаешь, что нам необязательно соблюдать все эти формальности?       Его голос звучит раздраженно, но я прекрасно знаю, что так он пытается скрыть свой страх перед встречей с моими родителями. От этих мыслей на лице расплывается улыбка. Кто бы мог подумать, что Киаран Маккей умеет испытывать страх?       — Боюсь, что обязательно, — отвечаю я, ни разу не испытывая сожаления. — Мы теперь живем в цивилизованном мире. А ты больше не фейри, чтобы заставить моих родителей любить тебя против воли. Придется заслужить их доверие, Киаран, если ты действительно хочешь того, о чем говоришь.       Он так резко останавливается, что я не успеваю среагировать и спотыкаюсь о землю, чудом не встретившись с ней лицом. Киаран тянет меня к себе так, чтобы я оказалась в его крепких объятиях. Пальцы ловко подцепляют мой подбородок и заставляют меня смотреть прямо на него. Взгляд серьезный, без намека на веселье. И я вновь тону в нем, совершенно забыв, о чем мы только что разговаривали.       — Никогда не смей сомневаться во мне, женщина, — шепчет он так уверенно, что у меня не возникает желания сопротивляться. — Ради тебя я пожертвовал своим бессмертием. А значит, и эту чертову встречу переживу. Веди меня!       Я вновь улыбаюсь, благодаря судьбу за подаренный шанс, и целую его, заглушая все раздражение и возмущение.       — Дорогие родители, хочу представить вам своего жениха, Киарана Маккея, — говорю я, стоя в нашей просторной гостиной и спиной ощущая его волнение.       От нахлынувших эмоций я напрочь забываю все правила приличия, которые требуется соблюдать в таких случаях. За что получаю суровый взгляд отца и его поджатые губы. Но для меня это не имеет ни малейшего значения, ведь самое главное таится сейчас в глазах матери. Именно она стала главным препятствием к моему счастью.       Киаран выходит из-за моей спины и приближается к хозяйке дома. Она кладет свою ладонь в его протянутую руку для приветственного поцелуя. А после он поворачивается к отцу, соблюдая все необходимые формальности. Киаран так идеально играет роль примерного джентльмена, что я вновь удивляюсь его выдержке. Порой в голову закрадываются сомнения: действительно ли мы вместе прошли через столько преград и испытаний, реален ли был тот Киаран, которого я знала? И сейчас те месяцы, что я прожила без него, кажутся всего лишь кошмарным сном. Ведь теперь он рядом со мной. На всю мою недолгую человеческую жизнь.       Мы с Киараном устраиваемся напротив друг друга на диванах. Я со стороны мамы, он рядом с отцом. Дворецкий приносит нам чай и тарелку печенья, а после скрывается на кухне с заговорщической улыбкой, посланной мне. И тогда начинается то, чего мы оба так страшились. Отец задает Киарану вопросы, на которые он с легкостью находит ответы. И каждый из них лучше предыдущего. Конечно, папу интересует лишь материальное положение моего жениха, с которым у него все в порядке. Эйтинне сделала все, чтобы наша совместная жизнь стала реальностью. И за это я люблю ее еще больше.       Я беру в руки чашку с чаем и делаю небольшой глоток. Напиток обжигающе горяч, но за своими переживаниями этого не замечаю. Мой взгляд перебегает от Киарана к отцу и обратно. По его выражению ничего нельзя понять. Они оба такие скрытные, что иметь с ними дело кажется самоубийством.       — Киаран, что вы испытываете к моей дочери? — спрашивает мама, воспользовавшись паузой в разговоре мужчин.       Я совершенно случайно давлюсь чаем, пролив его на свои пальцы и платье. Он такой горячий, что из меня вырывается шипение. Черт, Айлиэн, ты невыносима! Я прикусываю губу и смотрю на свои обожженные пальцы. Мама кладет руку мне на плечо, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке, но в этот момент подлетает Киаран, бережно беря мою ладонь в свою руку. Его губы нежно касаются ожога от чая, принося облегчение. Да, он больше не могущественный фейри, способный уничтожить одним взглядом, но его прикосновения имеют на меня магическое воздействие. Я выдыхаю, благодарно улыбаясь, и он садится на место, посылая улыбку в ответ.       Краем глаза замечаю, как пристально мама следила за нами все это время. Ее взгляд задумчивый, словно внутри нее идет какая-то борьба. На лице не отражается никаких эмоций, и мне становится страшно. Как она воспримет этот непредусмотрительный шаг? Мама тянется к столу и протягивает мне салфетку, которую я беру дрожащей рукой.       — Я люблю вашу дочь, леди Кэммерон, — отвечает Киаран после недолгой паузы. — Настолько сильно, что готов прожить с ней недолгую, но насыщенную эмоциями жизнь. И у меня только серьезные намерения. Я сделаю Айлиэн самой счастливой женщиной на свете.       Я вздрагиваю, услышав свое имя в его устах. Он никогда не называл меня так. В голове всплывают слова, некогда сказанные Дерриком: «Он любил тебя так сильно, что когда ты погибла, был готов умереть вместе с тобой». Вспомнила все то, что он говорил мне сам. Все то, что сделал для того, чтобы спасти меня. Казалось, все это происходило в другой жизни. До того, как мы обрели истинное счастье друг в друге.       Мама вздохнула и поставила чашку обратно на стол. Я поймала себя на том, что пристально наблюдаю за ней сама, в ожидании ее слов. От нее зависело все мое будущее. Буду ли я жить с любимым мужчиной и наслаждаться им в полной мере или лелеять украденные мгновения тайных свиданий? Возможно, он даже казался ей не самой подходящей для меня партией. Ведь я знала, что в душе она, как и отец хотели видеть меня в родстве с Кэтрин.       — Что ж, — начала мама, сложив руки на коленях, — думаю, мой муж со мной согласится, если я скажу, что вы, Киаран, кажетесь мне весьма подходящей партией для Айлиэн. За столь короткое время я разглядела в вас некоторые черты, присущие и моей дочери. И то, как вы смотрите на нее, говорит само за себя. Я уверена, что вы сделаете ее счастливой. И что именно этого она и желает.       Мама улыбнулась и сжала мою руку. Осторожно потянулась ко мне, чтобы стереть слезы с глаз. Я и сама не заметила, как начала плакать от счастья.       — Я же вижу, что ты изменилась, дорогая, — продолжила мама, склонившись ко мне. — И теперь понимаю, в чем причина. Я желаю тебе всего самого лучшего, а потому приму этого человека, как своего сына, потому что уверена в его словах.       — Спасибо, мам.       Она вновь улыбнулась и поднялась, настойчиво потянув отца за собой. Я видела, как он пытался сопротивляться, ведь подобное претило его устоям. Но папа никогда не мог устоять перед силой ее очарования. А потому вскоре мы остались одни. Я и Киаран. В моей собственном доме, который вскоре мне придется покинуть.       — Все прошло куда проще, чем я себе представлял, — усмехнулся Киаран, проведя рукой по идеально уложенным волосам.       Я вновь взяла чашку в руки, глотнув чая, чтобы успокоить эмоции внутри себя.       — Но было бы проще, если бы ты мог их очаровать своими силами, да?       Он улыбнулся и покачал головой.       — Порой мне так сильно хочется тебя убить, просто не представляешь.       Я смеюсь, потому что знаю, что он всего лишь меня дразнит. Поднимаюсь на ноги и тяну к нему руки. Он принимает их и позволяет поднять себя с дивана. Мы стоим совсем близко друг к другу, и я чувствую это притяжение. Сейчас нас не сдерживают никакие рамки. Он в моем доме на законных основаниях. А потому я делаю еще один шаг, беру его лицо в свои ладони и нежно целую. Он обнимает меня в ответ, прижимая к себе так сильно, что становится трудно дышать. И мы стоим так, посреди гостиной, прижавшись друг к другу, кажется, целую вечность.       — Теперь мне полагается сделать тебе предложение руки и сердца? — в шутливом тоне спрашивает Киаран.       — Тебе ничего не нужно, — отвечаю я. — Ты и так сделал для меня слишком много.       Киаран смеется и целует меня в нос.       — Боюсь, твоя мама не поймет, если я скажу, что позволил тебе убить меня ради тебя же самой.       Я с вздохом отстраняюсь и смотрю на него. Такого родного, такого любимого. Кажется, я не проживу без него больше ни дня.       — Тогда тебе нужно обставить все торжественно. Так, чтобы присутствовали мои родители. Хотя бы один из них.       — Чертовы приличия, — выдыхает Киаран.       Но он не выглядит огорченным. Кажется, впервые в жизни ему становится интересно. Ему нравится эта идея.       — Стоит ли мне ждать сюрпризов?       — Не знаю, — он пожимает плечами, пряча свой задор под напускным безразличием. — Сначала мне необходимо посоветоваться с Эйтинне. Она мастер в этой части.       — Это не кажется хорошей идеей, — смеюсь я и беру его за руку. Между нами пробегает электрический разряд, словно сам воздух наэлектризован. — Но мне все равно, что ты сделаешь, Маккей. Я просто хочу быть твоей.       — И ты будешь моей, — шепчет он, вновь притягивая меня к себе.       И я верю каждому его слову. Потому что однажды ради меня он позволил себя убить. И стал человеком, которых некогда презирал и ненавидел. Которых использовал в качестве пищи.       И потому что я безумно люблю его.