universe

***

      Взрыв раздаётся очень близко.       Ноги путаются друг с другом, колени подгибаются. Сердце грохочет очень сильно, будто готово пробить грудную клетку. Кровь стучит в висках. Страшно.       Автомат неприятно бьёт по боку. Тяжелый рюкзак тянет вниз.       Очень страшно.       Гремит ещё один взрыв. Близко. Даже чересчур. Парень почти падает из-за того, как сильно дрожит земля.       Война — слово из пяти букв, которое наводит страх на всех. Без исключения. Война — это не то, над чем можно шутить. Это не мальчишеская игра в войнушку, где можно сказать «стоп, я больше не играю». Это не игра, в которой маленький ребёнок бьёт тебя мягкими кулачками, а ты на это никак не реагируешь. Война — это оглушающие взрывы, раздающие рядом с тобой, от которых закладывает уши; это смерть твоих близких, друзей, незнакомцев на твоих руках, когда ты пытаешься их спасти, но ничего не выходит; это кровь по самое горло, от которой не отмыться никогда. Кровь близких, которых ты не смог спасти. Кровь твоих врагов, которых убил. Кровь врагов, которые приходят к тебе каждый день во сне.       Да, про войну знают многое из множества книг, фильмов, сериалов. Безмерное количество рассказов участников этого ужасного события, но... это ни с чем не сравнится, когда ты по-настоящему на войне. Когда каждый день, час может оказаться последним. Когда всё гремит вокруг тебя, заставляя землю ходить ходуном под твоими дрожащими ногами. Когда мысленно прощаешься с каждым твоим знакомым, но все равно надеешься, что вы все выживете и вы встретитесь в конце дня. Когда не спишь ночами, потому что тебе страшно закрыть глаза из-за кошмаров, преследующих тебе каждый день. И эти кошмары не заканчиваются даже днём. Когда ты теряешь людей, которых знал и коришь себя за то, что не смог ничего сделать, чтобы их спасти. Когда страшно каждую секунду и этот страх никуда не уходит.       Этот страх будет преследовать всю жизнь.       Он бежит изо всех своих сил, спотыкается и почти падает, но все равно продолжает передвигать ногами, даже когда кажется, что больше не сможет. Все гремит и в ушах звенит. Сердце колотится настолько сильно, у него такое чувство, что оно вот-вот и остановится. Лёгкие болят из-за недостатка воздуха, но он продолжает упрямо бежать.       Бежать изо всех туда, куда его тянет, исчезающая с каждым шагом, надпись на обратной стороне ладони.       Ещё один взрыв от падающей бомбы сотрясает землю, и ударная волна на этот раз сбивает его с ног. Он падает плашмя вниз, ударяясь об землю грудью со всей силой. Лёгкие сжимает в спазме. Парень хрипит. Ему кажется просто невозможным сделать даже маленький вдох, сквозь распахнутые губы. Грудная клетка неистово болит. Руки подгибаются, когда он пытается встать на ноги. Загоняет грязь под ногти. Пачкает униформу, но в конечном итоге поднимается. Его шатает, но упрямо делает шаг за шагом. Ведь на войне правило одно: или ты, или тебя.       У него болит всё от ног до кончиков волос, но сильнее всего — почти исчезнувшая надпись на его руке.       Ему не хочется в это верить.       Верить в то, что Хосок умирает.       Он начинает вновь бежать из последних сил. Колени уже подкашиваются, лёгкие неистово горят, слёзы наворачиваются на глаза.       «Пожалуйста, только не это» — единственная мысль, которая бьётся у него в голове лихорадочно, отчаянно.       Юнги выбегает на поляну, куда его тянет уже почти незаметная надпись. Останавливается, упираясь об ствол дерева рукой. Обводит взглядом поляну и... чуть не падает, когда видит Хосока в луже крови. Сжимает ладонью кору дерева.       «Нет, нет...» — проносится в разном ставшей пустой голове.       Срывается с места. Добегая, падает рядом с ним на колени, сильно стукается ими об землю. Они начинают сильно ныть. Автомат с плеча падает рядом на землю, рюкзак — тоже. Юнги дышит громко, пытаясь восстановить дыхание после бега и пытаясь успокоиться.       Но ему кажется это невозможным.       Дрожащие руки тянутся туда, где кровь пропитала военную форму полностью. Ладони окрашиваются в красный. Он уже ничего не сможет сделать. У Юнги слёзы катятся по щекам, которых он не замечает. Ком в горле не даёт нормально дышать. Хосока уже не спасти.       «Вот только, если...»       Ресницы Хосока слегка трепещут, когда тот открывает глаза. Взгляд у него мутный, несфокусированный. У Юнги рвётся судорожный вздох из груди, когда замечает открытые глаза парня.       — Хосок... — еле слышно.       Хосок кое-как переводит на него взгляд. Уголки его губ слегка приподнимаются. Он размыкает губы, пытаясь что-то сказать, но... не успевает.       Надпись на ладони исчезает.       Крик тонет в новом взрыве от сброшенной бомбы.

***