Повесть о любви в условиях войны

Свинцовые тучи затянули небо, зачистил дождь, территория замка была усыпана золотистой листвой. Сентябрь пролетел незаметно. Милинда ругалась со Снеггом все чаще и чаще, Гриффиндор терял все больше и больше баллов, Макгонагалл ненавидела ее все сильнее. — Рон, передай кашу, пожалуйста, — было тихое субботнее солнечное утро октября, которое по традиции уже, Милинда должна была провести, отбывая наказание у Снегга, в этот раз с Гарри — а, ладно не надо, не успеем уже, этот слизеринский гад уходить собирается. Ты идешь? — Иду, — понуро ответил Гарри, — люблю по субботам сидеть в подземелье и мыть склянки… Все ученики шли гулять в этот неожиданно теплый для осени денек. Друзья с печалью посмотрели на главный вход, который был открыт и манил солнечными лучами, и спустились в сырое подземелье. — Войдите, — раздался ехидный голос, после того как Гарри постучал в большую черную дверь. Снегг сидел за столом, опустив нос над кипой пергаментных свитков. — Уоррен уже знает, что тут делать, преступайте, — скривив губы, прошипел профессор. Милинда деловито заходила по кабинету, собирая грязные колбы, зашла за спину Снегга, чтобы взять с полочки еще одну, и тут ее взгляд наткнулся на потрепанную фотографию, кончик которой торчал под другой стопкой бумаг, делая вид что замешкалась с одной из банок, Милинда попыталась аккуратно взглядом достать ее… Хлопок! Профессор резко положил руку на фотографию. — Любопытство наказуемо, мисс Уоррен и очень строго оно наказуемо именно здесь, кажется, я приказал явиться ко мне без палочки, но правила же писаны не для вас с Поттером. Дайте мне вашу палочку! — каркнул Снегг. — У меня ее нет, профессор, — пролепетала Милинда, она уже понимала что ошиблась. — Врать в этой ситуации ужасно глупо даже с вашей стороны, я видел как вы колдовали, — Снегг встал и повысил голос, — не заставляйте меня силой отнимать ее у вас, Уоррен! Гарри замер с двумя колбами в руках, наблюдая эту сцену, Милинда молчала, материализовать палочку даже ей было не под силу. — Экспеллиармус! — прокричал Снегг, но ничего не произошло. На его лице отпечаталась растерянность, девушка же злорадно улыбнулась и прищурилась. Они буравили друг друга ненавидящими взглядами, цвет глаз Милинды начал постепенно меняться, она качнулась и упала без сознания, через мгновение рухнул и Снегг. Колбы с грохотом покатились по пыльному полу. Гарри подбежал к Милинде, она дышала. Сломя голову он бежал в Большой зал в надежде, что Дамблдор еще не ушел оттуда. — Директор, скорее, скорее, — задыхаясь, прохрипел он, — там, в подземелье у Снегга, Милинда… — Она жива? — Да, она почему-то без сознания, и Снегг тоже… вроде бы. — Сходи за мадам Помфри, Гарри, и приведи ее туда. Дамблдор неспешно ходил по кабинету из угла в угол, а профессор и Милинда также лежали на холодном полу. Медсестра проверила у каждого из них пульс, положила на парящие в воздухе носилки и напоила их зельем. Через минуту они очнулись… Пробуждение после забвения было резким. В кабинете стояла гулкая тишина, которую почему-то никто не хотел нарушать. Снегг поднялся с носилок. Дамблдор подал руку Милинде, она выразительно посмотрела на него. — Ночь проведете в лазарете. Дойдете сами? — спросила мадам Помфри. — А это обязательно? — морщась спросила девушка. — Обязательно, надо выяснить что произошло, дорогая, — мягко сказал Дамблдор. — И ему? — сквозь зубы выплюнула Милинда. — И профессору Снеггу тоже обязательно, — деловито сказала медсестра и слегка подтолкнула больных к выходу. Было странное затишье перед надвигающейся бурей, не говоря ни слова, процессия отправилась в больничное крыло. Дамблдор что-то тихо бормотал себе под нос, Милинда съежилась под буравящим ее спину взглядом Снегга, мадам Помфри сурово следила за тем, как идут ее подопечные. Гарри отстал от них, чтобы найти Рона и Гермиону и все им рассказать. Устроив «больных» на ночевку в лазарете и дав им еще каких-то зелий, медсестра вышла. Милинда устало приподнялась с кровати и посмотрела с ненавистью на Снегга, сев она обняла руками колени и наклонила голову. — Профессор… — тихо позвала она. — Чего тебе, Уоррен? — буркнул он. Оценив фамильярность, она усмехнулась. — Отчего же вы не сбежите отсюда? Гораздо приятнее спать в своей постели, не правда ли? — ее слова лились как отравляющий кровь яд. — Соблюдать элементарные правила приличия в Дурмстранге не учат? — наконец Снегг повернулся к Милинде. — Я не очень люблю правила, профессор, — спокойно заметила она. — Об этом говорит ваша небрежность, Уоррен. — Ваше одиночество мне тоже о многом говорит, сэр, — подметила Милинда. — Да как ты смеешь? Ты мне отвратительна, ты заносчива и высокомерна как твой дружок Поттер! Посредственна! Не можешь держать свои эмоции под контролем, да ты вообще ничего не можешь кроме как врать и… Они оба не заметили, что уже стояли друг напротив друга, задыхаясь от удушающей и разрушительной ненависти. — Что ж, Снегг, давай проверим что я могу, а чего нет! Ты — жалкая крыса, которая вечно только говорит! — закричала Милинда, в ее руке вспыхнул энергетический шар, — Дай мне повод, только дай мне повод и я убью тебя! Никто не поверит Пожирателю Смерти! Милинда злобно расхохоталась. Глаза стали черными, как у Снегга из-за чего она стала похожа на умалишенную. Страх отразился на его лице. — Раз… два… бегите, профессор… три! — в него полетел энергетический шар. Ленивый взмах рукой и шар отлетел в сторону, врезавшись в стену и оставив там черное пятно. Снегг резко схватил ее за волосы, не давая пошевелиться. — Решила поиграть со мной в кошки-мышки, тварь? Да кто ты вообще такая?! Давай поиграем, но только по-честному, если ты знаешь как это, конечно, — прошипел профессор и отшвырнул ее от себя, — давай, девочка, я жду! Милинда оскалилась, взмахнула рукой и профессор отлетел к стенке. — Тебе, Снегг, играть со мной по-честному не по зубам будет… Очередной шар полетел в него, он увернулся, пальнул заклинание в ответ, шар, щит, круцио! шар… Между ними появилась водяная завеса, они прекрасно видели друг друга, но сделать уже ничего не могли. Казалось что их ненависть пропитала все вокруг и ее можно было потрогать руками. — Хватит! — неожиданно появившийся Дамблдор убрал завесу и встал между ними. От него повеяло теплом и спокойствием. Милинда небрежно пустила шар в потолок. — Спокойной ночи, господин директор, — одновременно сказали они. Посмотрев друг на друга, они ринулись к выходу из лазарета. Вместе молча дошли до лестницы, молча остановились возле нее и замерли, напряженно глядя в разные стороны. Повисла неловкая пауза, Снегг откуда-то из складок мантии достал пробирку и настороженно дал Милинде, она положила туда серебристую субстанцию своих воспоминаний, и они также молча пошли в разные стороны…