молот ведьм

      В их комнате непроглядная темнота: на окнах висят плотные шторы, скрывающие даже свет луны, что веками накрывает холодом ад, не горит ночник на прикроватной тумбе, возле которого она обычно читает перед сном. Бэл не видит ничего дальше вытянутой руки, но беспрепятственно добирается до кровати, просто следуя за знакомым запахом, заполняющим его разум и легкие до краев, только когда они остаются наедине. От этого ощущения кончики пальцев слегка покалывает и губы сами растягиваются в мягкой улыбке. Так пахнет Она и Бельфегор, так пахнут их подушки, одежда, одной большой кучей висящая в шкафу. Так пахнет для него дом.       Бэл осторожно ложится на край кровати, лишь бы никого не потревожить, и удовлетворенно потягивается после тяжелого дня. У него, кажется, ноет каждая мышца в теле от долгих часов тренировки, и голова такая пустая и тяжелая, но все это не имеет ровно никакого значения. Слева раздается едва слышное копошение, и на его голую грудь опускается маленькая ладонь, сжатая в кулачок. Чувствуя его тепло, Она тут же доверчиво жмется ближе, не просыпаясь, и тихо сопит Бэлу в плечо, пока с другой стороны спокойно спит Бельфегор, обнимая ее со спины.       Говорят, все в этом мире циклично.       Такое уже было когда-то давно. Лежа втроем в одной большой кровати, составленной из трёх поменьше, сдвинутых вплотную друг к другу, они громко смеялись, спорили, бесились как маленькие дети, а потом долго разговаривали о будущем, пока Лилит не засыпала первой, крепко сжимая в своей ладони руку брата. В такие моменты Бэл доставал из комода одеяло и бережно накрывал им сестру и Белфи. В то время им всегда снились хорошие сны: тепло и забота окутывали со всех сторон, а за окном щебетали предрассветные птицы. Это был их личный маленький рай внутри рая настоящего, где они жили, пока не развязалась война.       С тех пор прошло уже много лет, а может даже веков, их Лилит давно ушла, оставив после себя фантомное ощущение тепла в ладони, будто кто-то продолжает ее держать, и бесконечные ночные кошмары, от которых то один, то другой просыпались почти каждую ночь в холодном поту. Кроватей осталось всего две, да и те теперь стояли по разным углам большой комнаты.       Их связь не ослабла. Они все также были всегда неразлучны: вместе учились, обедали, отдыхали. Казалось бы, ничего не изменилось, только теперь не хватало тех невидимых нитей, которыми Лилит их крепко связывала воедино. Это было больно, но терпимо – время все лечит, пусть даже исцеление и занимает сотни веков.       Но оказалось, что любовь лечит еще быстрее. Если промыть старые раны и бережно обработать, они начинают затягиваться. Именно это Она и сделала, появившись в их жизни так же внезапно, как когда-то ушла Лилит.       Она вовсе не заменила им сестру, но как-то вышло, что смогла стать кем-то еще более особенным и понятным только им троим.       - Бельфегор всегда был странным, да и Она не похожа на нормального человека, раз так хорошо прижилась в аду. Но тебя, правда, устраивает такой расклад, Бэл? - Леви лениво перевел взгляд на Бэла с парочки, что сидела напротив них. Казалось, они совсем не обращали внимания на то, что происходило вокруг: Бельфегор послушно открывал рот, когда Она подносила вилку с едой, и довольно щурил глаза как маленький ребенок.       - Не тебе говорить о странности, Леви, - Бэл смотрел на них, не отрывая глаз. Перед ним был его любимый младший брат и любимая женщина, которая смогла залечить их старую боль. - И да, пока они счастливы, меня все устраивает.       В этот момент, будто почувствовав, о ком идет речь, Она повернулась и, поймав взгляд Бэла, широко улыбнулась ему. В Девилдоме никогда не светило солнце, но он мог поставить на кон все свои сбережения и даже собственную жизнь, что в этот момент его лица коснулись теплые лучи.       Закончив с завтраком, он неспешно встал из-за стола и пошел сразу к выходу, по пути захватив ее сумку. Повесив тонкий ремешок на плечо, он на секунду обернулся, чтобы окликнуть остальных.       - Мы опоздаем, если не выйдем прямо сейчас.       Бэл раскрыл свою ладонь, зная, что через пару секунд в ней окажется ее рука, которая будет крепко сжимать его, что бы ни случилось. Другая же ее рука всегда будет держаться за Бельфегора.       Неважно, как это выглядело со стороны, сколько косых взглядов на них бросали и насколько гнусные вещи о них говорили за спиной, в этом мире на троих все было правильно и естественно. Что плохого в том, чтобы любить в два раза сильнее?