Not all wild horses have four legs

      Хэнк очень гордится своим приёмным сыном. Коннор с блеском окончил полицейскую академию и находится на пути к тому, чтобы стать самым молодым детективом, когда-либо принятым в Департамент Полиции Детройта.       Было только одно «но»: Коннор очень рационален, целеустремлен и чрезвычайно трудолюбив. Он всегда выполняет свои задачи несмотря ни на что, из-за чего часто пренебрегает собой и своим здоровьем. Наглядный пример – церемония вручения дипломов: после тяжелой работы, всех экзаменов, и всего, с чем он превосходно справился, Коннор принимает свой диплом, улыбается отцу…       …и тут же падает.       После паники, скорой помощи и вердикта доктора, подтверждающего истощение, Хэнк принимает решение:       — Ты едешь в деревню, чтобы отдохнуть какое-то время.       — Но, Хэнк, мне нужно готовиться к тренировкам… — пытается возразить Коннор, но отец заставляет его замолчать жестом руки.       — Твоя учёба начнётся только в сентябре, а сейчас середина июля, — Лейтенант мягко продолжает: — Послушай, сынок, я горжусь, что ты следуешь по моим стопам, но мёртвый детектив не раскрывает дела. Понимаешь?       Коннор был вынужден согласиться.       Так он оказывается в автобусе с небольшим чемоданом, телефоном, парой книг и любопытством к таинственному другу Хэнка, Карлу Манфреду, художнику, владеющему ранчо в Аллегане, у которого есть сын возраста Коннора, и, очевидно, необычному человеку, раз он дружит с Хэнком Андерсоном больше тридцати лет.       Коннор почти не помнит Карла. Он видел его однажды, когда ему было лет двенадцать, и то недолго. С Карлом, по-видимому, произошёл несчастный случай, из-за которого он был прикован к инвалидной коляске. Сейчас о Карле заботятся двое сыновей – точнее, один заботится о нём, а другой время от времени навещает из города. Коннор не представляет причин, по которым он не смог бы видеться с Хэнком так часто, как только может. Интересно, встретится ли он с обоими сыновьями? Коннор надеется, что они будут дружелюбны.       Мичиган не самое тёплое место, но лето есть лето. Как только он сходит с поезда, Коннор начинает скучать по кондиционеру, и жалеет, что решил поехать в рубашке и брюках. По крайней мере, Карл был очень добр и терпелив в переписке, и заверил, что кто-нибудь встретит его и отвезёт на ранчо.       Он сразу замечает блондинку: трудно пропустить изящную девушку с длинной косой в джинсовых шортах и клетчатой оверсайз рубашке с закатанными рукавами, держащую блокнот, где наспех набросано «Коннор Андерсон». По крайней мере, это безошибочный способ найти нужного человека.       — Здравствуйте. Меня зовут Коннор, — он приветствует её. — Вы здесь от имени мистера Манфреда?       В ответ девушка роняет блокнот, хватается за его щёки и сжимает их:       — О Боже, какой ты вежливый! — она восклицает. — Милый! — затем смотрит на тротуар. — О, чёрт, блокнот Маркуса!       Девушка перед ним быстрая как ураган: она движется и говорит с такой скоростью, что Коннору остаётся только изо всех сил пытаться не отставать.       Он уже узнал, что её зовут Норт, она работает на Карла, дружит с его сыном Маркусом и встречается с девушкой по имени Изабель.       О, и она водит старый Kawasaki LTD 440, свою гордость и радость, который и доставит их от станции Аллеган до ранчо Манфреда. Коннор испытывает смешанные чувства по поводу поездки на 37-летнем мотоцикле, но, по словам Норт, он сохранился в первозданном виде.              — С оригинальными наклейками и всем остальным! — она управляет им как профи.              — Итак, расскажи мне о себе, Коннор! — она кричит ему, когда они не спеша едут по грунтовой дороге. — У тебя есть девушка в Детройте? Или парень?              — Эм... нет! — он отвечает, слегка смущённый вопросом. — А что?              — Ну, как я понимаю, — её голос на удивление хорошо слышно против ветра; она явно привыкла кричать пассажиру на своём мотоцикле, — ты будешь здесь полтора месяца, тебе понадобится Фея Крёстная! Так кого ты предпочитаешь? Ковбойш или ковбоев?              — Ты же не ожидаешь, что я поверю, будто на ранчо есть настоящие ковбои?              — Значит мальчики, — заключает Норт, явно очень довольная собой.              Коннор раздосадованно фыркает, понимая, как легко его раскусили, и крепче вцепляется в девушку, когда мотоцикл пугающе подскакивает.              Он безмерно рад, когда они наконец подъезжают к ранчо. Территория довольно большая. Коннор видит гараж для мотоцикла Норт, пикапа, и с местом для ещё одного автомобиля, вольер, предположительно для лошадей, курятник и дом – или, скорее, словами Хэнка, чёртов огромный особняк.              Карл Манфред… Карл Манфред! Легендарный художник, признанный как на национальном, так и на международном уровне, новатор неосимволизма… после аварии ушёл из публичной жизни, но недавно снова начал рисовать.              Неужели тот самый Карл Манфред – школьный приятель Хэнка? Чёрт подери.              — Вау.              Норт усмехается, кивая, выходит из гаража и отряхивает руки о шорты.              — Не позволяй виду запугать тебя. Карл восхитительный человек, — она заверяет, похлопывая его по спине. — Давай, городской мальчик! Сейчас у Карла дневной сон, и мне нужно возвращаться к работе. Трактор странно ведёт себя весь день, возможно, придётся проверить приводной ремень… Но сначала найдём Маркуса, он поможет тебе устроиться и покажет округу.              — Маркус? — Это уже третий раз, когда она упоминает таинственного сына Манфреда – они, должно быть, действительно хорошие друзья. Он следует за Норт, на самом деле не имея большого выбора, и пытается отправить Хэнку сообщение типа "добрался, жив".              Норт замечает это и качает головой: — Здесь хреновая связь, боюсь, ничего не выйдет.       Когда они подходят к большому уличному вольеру, где гуляют лошади, Норт говорит:       — У нас есть Wi-Fi, хотя и он не очень. Маркус поможет тебе подключиться, так что окончательно от мира отрезан не будешь.              И затем, словно секунду назад она не говорила с ним спокойным тоном, она поворачивается к центру вольера, садится на деревянный забор и кричит:              — Эй! Маркус! Сын Андерсона здесь!!!              — Иду! — Слышится голос из-за бурого мустанга с белым хвостом, прямо до того, как появляется человек, которому принадлежит этот голос, и…              …это, несомненно, он мог поклясться, настоящий ковбой.              В 2018 году.              Здесь есть всё: выцветшие джинсы с чуть затёртыми коленями, клетчатая рубашка с закатанными рукавами, смуглая кожа, поцелованная солнцем, и шляпа. Шляпа, поверх всего этого.              «Маркус» всё ещё держит поводья, прикреплённые к седлу мустанга, поэтому он идёт бок о бок со своей лошадью, что делает картину ещё более стереотипной. Коннор почти разочарован, что этот нелепый персонаж не кричит «Йи-ха», а вместо этого спрашивает размеренным и спокойным тоном:       — Ты Коннор, верно?              Коннор переводит взгляд с лошади на её владельца, когда слышит своё имя, и тут же понимает, что это была ошибка, потому что Маркус Манфред, он… Абсолютно. Умопомрачительно. Горяч.              — Я… да. Меня зовут Коннор, меня сюда прислал мой отец, — смог сказать он, стараясь не пялиться, но, господи, у Маркуса один глаз зелёный, а другой голубой.              — Что ж, добро пожаловать в округ Аллеган, Коннор. Я уверен, что Норт кричала достаточно громко, но, если ты не понял, я Маркус, — говорит ковбой, Маркус, с лёгким смешком протягивает руку. — Я обещаю, мы не кучка деревенщин.              — Я… Я так не думал!               — Ты первый. Обычно люди видят меня и удивляются, что я не кричу «Йи-ха» со своей лошади.       Возможно, из-за того, что Маркус случайно озвучил именно тот образ, который Коннор уже успел вообразить, городской парень не в силах сдержать смех:        — Ну, теперь я разочарован, — он шутит. — Мне бы хотелось увидеть настоящее «Йи-ха».              Сидящая на заборе Норт переводит взгляд с одного на другого и ухмыляется.              — Ну, вы, парни, похоже, уже ладите, — говорит она, многозначительно посмотрев на Маркуса. — Я вернусь к своему трактору. Джош с овцами? — получив от Маркуса кивок, она продолжает: — Саймон?              — У Кэры.              — Окей, отлично! Оставлю вас! — наконец, она спрыгивает и щёлкает Маркуса по носу. — И веди себя хорошо!              Маркус смущается, качает головой и проводит рукой по затылку.              — Не обращай внимания на Норт. Она дразнит, но не имеет в виду ничего плохого, — он заверяет Коннора, когда видит его растерянное выражение. Прежде чем будущий детектив успевает придумать ответ, он осознаёт, что на его голову надета ковбойская шляпа. — Вот, давай прикроем твою голову от солнца, прежде чем ты поджаришься. Дай мне пару минут – я верну своих малышей в конюшню и присоединюсь к тебе.              Именно так Коннор обнаруживает себя наблюдающим, как настоящий горячий ковбой загоняет около десятка лошадей в вышеупомянутую конюшню. Его аналитический ум пытается обработать всё, даже так далеко от города и без реальной на то необходимости. Он уже заметил несколько вещей: кожа Маркуса не просто загорелая – это его естественный цвет кожи. У него есть веснушки, и, кроме того, хотя Маркус не имеет особого акцента, в его тоне есть лёгкая особенность, которую Коннор не может уловить, и она вызывает любопытство.              Ещё одна вещь, которую он заметил, заключается в том, что у Коннора есть слабость к походке Маркуса.              — Пойдём, — он кивком указывает на особняк. — Я покажу тебе всё, подключу к Wi-Fi, если надо.              — Как ты узнал…              — Это первое, что ищут городские.              Ладно, не важно, насколько обворожительным было это подмигивание, он не позволит Маркусу стереотипизировать его: — Хей! Прошу прощения за желание сообщить моему отцу, что я в порядке! — И нет, он не лицемер, что делал то же самое пару секунд назад. Заткнись, внутренний голос!              Маркус поднимает руки в притворной капитуляции: — Сожалею! Извини, ты прав, — он говорит это, но в его голосе всё ещё слышны дразнящие нотки. — Давай зайдём внутрь, может Карл уже проснулся.       Коннор смущенно моргает: — Ты называешь своего отца Карлом?       — Сила привычки, — объясняет Маркус, когда они идут по коридору и очень просторной гостиной и… вау, это действительно не похоже ни на какой обычный загородный дом! — Он в основном вырастил меня, но он всегда был «Карлом» для меня, прежде чем «папой». Это как-то прижилось.              Упс… Меньше пятнадцати минут с сыном друга его отца, и он уже ляпнул какую-то бестактность: — Ох… прости. Я не хотел лезть не в своё дело.              — Всё нормально, — Маркус пожимает плечами и улыбается, так что всё и правда должно быть не так плохо. Колени Коннора тут же слабеют от улыбки. — Твоя комната будет здесь. В ней есть собственная ванная, и комната только что убрана, так что можешь складывать вещи когда угодно. Моя внизу, рядом с Карлом. Комната Норт с другой стороны, дальше Джоша, а Саймон напротив тебя.              И, конечно же, в главной спальне находится Карл. Маркус стучится пару раз и открывает дверь после мягкого «Входите».              — Хорошо спалось, Карл?              — Хмм. Если бы это зависело от меня, я бы поспал подольше.              — Карл…              Коннор наблюдает за ними. С ним Маркус был добрым и дружелюбным, но со своим приёмным отцом становился совершенно нежным. В том, что Маркус не родной сын, не было сомнений. В возрасте и при слабом здоровье Карл выглядит бледнее, чем, вероятно, был до аварии, но он точно белый, а Маркус… точно нет. И всё же их отношения кажутся более близкими, чем у многих биологических родственников. Коннор неосознанно улыбается.              Маркус смог посадить Карла в инвалидное кресло с минимальными неудобствами, и, наконец, Манфред-старший поворачивается к нему. Коннор выпрямляется и прочищает горло:              — Добрый день, мистер Манфред. Меня зовут Коннор. Мне очень жаль, что я навязался …       Карл машет рукой, чтобы положить конец извинениям: — Нет-нет, не нужно всего этого, — он говорит, спокойно, но твердо, что заставляет Коннора думать, что именно отсюда Маркус получил эту манеру речи. — Ты мальчик Хэнка, семья. Хэнк сказал, что в сентябре ты станешь детективом?       — Верно, сэр, — Коннор говорит, кивая головой и внезапно вспоминая, что он всё ещё носит шляпу Маркуса. Он снимает её, стараясь не краснеть.              — А ещё он сказал мне, что ты довёл себя до обморока от переутомления? — смущённое молчание Коннора достаточно отвечает на вопрос Карла, и пожилой художник смеётся. — Ну, отдохни. Здесь мало занятий для кого-то, привыкшего к ритму Детройта, но если тебе станет слишком скучно, просто скажи Маркусу и он найдет, чем тебя занять, — заверяет он, похлопывая сына по предплечью. — В любом случае, в основном именно он руководит этим местом.              Маркус прикусывает нижнюю губу: — Официально я ухаживаю за лошадьми.              Карл ничего не отвечает, просто поднимает голову и смотрит на Маркуса так, что во взгляде ясно читается «я тебя умоляю».              Коннор с трудом сдерживает смех. Он идёт с ними, наконец понимая, зачем на лестнице установлен боковой подъёмник, и разглядывает развешанные по дому картины: некоторые в рамах, некоторые нет, но все они производят впечатление.              — Ты ел, Коннор? — голос Маркуса отвлекает его от разглядывания особенно завораживающей синей картины. — Я могу что-нибудь приготовить, и ты сможешь присоединиться к нам перекусить, или, если хочешь отдохнуть после поездки, можешь пойти в свою комнату, а я оставлю тебе что-нибудь.              — Я не хочу беспокоить…              — Тогда перестань беспокоиться о том, чтобы беспокоить! — восклицает Маркус. — Серьёзно, здесь не место для чрезмерной вежливости. — «Этот парень…», думает Коннор, разрываясь между притяжением и раздражением.              — По крайней мере, позволь мне помочь с ужином.              Так Коннор внезапно оказывается на кухне, готовя ужин вместе с Маркусом, пока Карл дожидается их за обеденным столом, просматривая новости.              — Как ты относишься к острому?              Коннор осторожно смотрит на подставку для специй: — Нормально, в пределах разумного.              — Настоящие специи или специи-для-белых? — Спрашивает Маркус с озорной улыбкой, и Коннор дружески толкает его — он может быть «городским парнем», но он не неженка.              — Я живу с Хэнком Андерсоном. Ты мне скажи.              — Справедливо, — соглашается Манфред-младший.              Оказывается, острая курица и жареный рис с овощами после трёх часов в дороге просто восхитительны. Маркус готовит в огромном количестве, наверняка, чтобы другие жильцы дома могли позже найти еду и разогреть её. Есть с мистером Манфредом и его сыном не так неловко, как ожидал Коннор: как и обещала Норт, Карл – восхитительный человек, и, хотя он пытается немного лучше узнать Коннора, он не спрашивает ничего, о чём ему было бы неудобно говорить. И Маркус спокойно позволяет Карлу вести в разговоре – не в последнюю очередь потому, что Карл почти не встречает новых людей.       После ужина Маркус помогает Карлу добраться до его мастерской, а потом предлагает Коннору полноценную экскурсию по дому и настраивает Wi-Fi, чтобы тот мог связаться с Хэнком.              Он даже задерживается на пару минут, когда Коннор звонит отцу по Скайпу.              — Наконец-то, сынок! Я уже начал думать, что ты потерялся или что-то случилось.              — Прости, пап… — вздыхает Коннор, усаживаясь на свою новую кровать. — Здесь ужасная связь, но теперь меня подключили к Wi-Fi.              — Здравствуйте, лейтенант!              — Чёрт возьми, Маркус, это ты? — Хэнк бесцеремонен с его импровизированным гидом. Это… расслабляет. — Боже, малыш, ты вырос!              Маркус слегка наклоняет голову, но смеётся: — Прошло несколько лет, лейтенант. Дети растут.              — Блядь, и не говори, — отвечает Хэнк, очевидно, как… ну, Хэнк.              — Вам тоже стоит приехать к нам.              — Да, как будто у меня когда-нибудь будет свободное время для этого.       Маркус не отвечает и вместо этого кладёт руку на плечо Коннору: — Простите, что вмешался. Я правда хотел поздороваться, — он говорит с извиняющимся взглядом. — Не буду мешать вам разговаривать. Спокойной ночи, Коннор.       Коннор провожает его взглядом, пока тот выходит из комнаты: — Спокойной ночи, Маркус.              Перед тем, как дверь закрывается, снизу доносятся звуки. Наверное, Норт и два других жильца, с которыми он ещё не познакомился, также пришли домой на ужин.              Голос Хэнка возвращает внимание Коннора к его телефону: — Ну что? Пока тебе там нравится?              — Это… определённо не то, чего я ожидал.              На другом конце линии слышится смешок, который говорит ему, что Хэнк точно знает это чувство: — Да, Карл и его семья не похожи на среднестатистических жителей провинции.              Это как минимум.              — Ну… я пока встретил только Карла, Норт и Маркуса, и они кажутся… милыми.              — Уф. Норт – вспыльчивая, но она хорошая девчонка, — к его чести, Хэнк делает паузу в целых две секунды, прежде чем спросить. — … Что ты думаешь о Маркусе?              — Папа! Пожалуйста! — Хэнк не особо тонко пытался свести его с «хорошими» парнями после его последнего расставания – и, ладно, Гэвин был огромной, вопиющей ошибкой, но все же… — Ты пытаешься свести меня с ковбоем?       — Я просто говорю… Маркус хороший ребёнок. У него красивые глаза и всё такое.       С этим не поспоришь. Впрочем, и с тем, что он хороший, тоже. Да, у него острый язык, но в нём нет злобы.       — Я даже не знаю, интересуют ли его парни.       Удивительно, но Хэнк от души смеется над этим: — Поверь мне, гетерохромия — единственное «гетеро» в этом парне.       Коннор громко фыркает на это: — Хочу ли я знать, откуда ты это знаешь?       — Возможно, мне однажды пришлось арестовать одного из его бывших парней.       — Что?!       — Честно говоря, это не вина Маркуса. Он пытался порвать с ним, но его бывший не очень хорошо это воспринял. Потом тот парень услышал, что Маркус поедет в город, и начал преследовать его, — это… слегка пугает. — В какой-то момент всё вышло за рамки, но Маркус, будучи… собой, решил не выдвигать обвинения. Так что парень ушел со шлепком по запястью и запретительным приказом.       — Ну… дерьмо.       Хэнк кивает экрану: — Так что, у вас уже есть кое-что общее — дерьмовый вкус в парнях, — он дразнит, заставляя сына покраснеть ещё сильнее, если это возможно. — Хотя бы попробуй подружиться, ладно? Я хочу, чтобы ты хорошо провёл там время.       Ох, Хэнк. Коннор тепло улыбается: — Я попробую, папа.       — Хорошо. А теперь кыш, иди спать!       — Обними Сумо за меня!       Вызов завершается, и Коннор идёт распаковывать вещи. Очень мило со стороны Карла позаботиться о том, чтобы для него освободили целый комод, думает Коннор, раскладывая одежду. Так же мило было и то, что Маркус провёл для него экскурсию и приготовил ужин.       Из рассказов самого мистера Манфреда Коннор узнал, что после аварии он занимается только финансами и несколькими другими делами, не требующими больших усилий. Всё остальное – уход за лошадьми, повседневные заботы, скот, да по сути всё, что связано с жизнью ранчо – лежит на плечах Маркуса. И это помимо заботы о Карле. Конечно, Норт и ребята помогают ему почти на равных, но, видимо, Маркус взял на себя столько работы, что его ласково прозвали «бесстрашным лидером», шутя, что имя могло бы быть его родным, если в нём и правда есть кровь индейских племён.       Когда его спросили об этом, Маркус только пожал плечами и сказал, что сам не помнит, но женщина из приюта сказала ему, что он, вероятно, на одну восьмую из коренных народов. Если кому-то вообще интересно.        Маркусу не было. Или, скорее, было бы интересно, если бы хоть какая-то часть истории сохранилась. Трудно чувствовать связь с корнями, с которыми ты не знаком и которые были уничтожены современным обществом. Карл был единственной настоящей семьей, которую он когда-либо имел, до появления остальных, и иногда пожилой художник больше заботился об изучении и сохранении предполагаемого наследия Маркуса, чем сам Маркус.       Никто не говорил о биологическом сыне Карла, а Коннор не спрашивал.       Переодевшись в пижаму, Коннор со вздохом плюхается на кровать.       Первый день в деревне, и… ну, он немного выставил себя дураком.       Теперь остаётся надеяться, что некий ковбой с глазами разного цвета не помешает его сну – было бы неловко влюбиться с первого взгляда.       Он последует совету Хэнка и постарается найти друзей. Насколько это будет сложно?